Том 1 · Глава 14. Способность попытаться понять тебя
Стоило жрице произнести имя Гигачад, как вместе с леденящим душу чувством, будто чья-то невидимая рука мертвой хваткой вцепилась в сердце, мир поглотили полные невообразимого ужаса вопли святых, низвергнутых в ад. Эти вопли проникали в самый разум, стоило лишь закрыть глаза или зажать уши. В нос жрице ударил тошнотворный смрад серы, вывороченных внутренностей, нечистот и прожорливого пламени, пожирающего человеческие тела, словно дрова.
Настал конец света. Все люди, святые и ангелы рухнули в пучины ада.
«…»
Лязг!
Вырвавшиеся прямо из пустоты тяжелые цепи намертво сковали запястья и лодыжки жрицы. Сдавленные металлом запястья обожгло нестерпимой, поистине адской болью, а мгновением позже сквозь какофонию жутких воплей раздался искажённый мужской голос.
Kαӄøгø чёpтα ϐы тϐøpuтє?
Это был голос герцога Носферату. И этот ад, и сковывающие её цепи были лишь наваждением, мастерской иллюзией, сотворенной герцогом.
C ӄαӄøй cтαтu ϐы pєшuʌu pαcӄpыть Пpucцuʌʌє мøю ʌuчӈøcть? Tαӄøϐα ϐøʌя Bєcøϐ?
Несмотря на весь этот кошмар, жрица оставалась абсолютно невозмутимой. Так или иначе, эти цепи — лишь иллюзия, не способная причинить реального физического вреда.
Рассудив так, она уверенно шагнула вперед, но…
«Кх-х?!»
...в следующее мгновение мир вокруг бешено ускорился. Казалось, будто жрица с нечеловеческой силой оттолкнулась от земли. Стена храма, наплевав на все законы перспективы, метнулась ей навстречу, бешено вращаясь, и девушка с размаху впечаталась головой в обугленную адским пламенем кладку.
Уж лучше бы иллюзия оставалась статичной, а эти цепи действительно намертво сковывали её движения. Тогда она смогла бы положиться на свою память и реальные физические ощущения, чтобы продолжить путь.
Но из-за того, что даже крошечный шажок в реальности отдавался диким визуальным ускорением в иллюзии, её пространственное восприятие рухнуло, словно карточный домик. Девушка окончательно потеряла ориентацию и даже не понимала: стоит она на ногах или лежит на полу.
Зαϐяℨыϐαйтє c ∂єшєϐымu фøӄɣcαмu u uℨϐøʌьтє øδъяcӈuтьcя.
Р-Разве ваши иллюзии... не бесполезны в бою?
Пpøтuϐ Bʌα∂ыӄ Дємøӈøϐ ӈє пpøӄαтuт. Kαӄ, cӄαжuтє ӈα мuʌøcть, uʌʌюℨuєй ø∂øʌєть пcuxα, cмøтpящєгø ӈα мup гʌαℨαмu ∂єcятӄøϐ тыcяч тϐαpєй? Дα u пpøтuϐ гєpøєϐ тøжє δєcпøʌєℨӈø: этu фαӈαтuчӈыє uщєйӄu ϐcё pαϐӈø u∂ɣт пø cʌє∂ɣ ℨʌα, тαӄ чтø ℨpuтєʌьӈыє øδмαӈӄu ∂ʌя ӈux αδcøʌютӈø δєcпøʌєℨӈы.
«…»
Гр-р-р-р!
Каменные своды обрушились. Жрица вскинула голову к небесам. Сама вселенная... искажалась, закручиваясь спиралью вокруг одной единственной точки. Под давлением чудовищной, всепоглощающей гравитации она превратилась в водоворот.
Бам!
Мир содрогнулся. Гравитация безжалостно впечатала жрицу в пол. Невообразимо колоссальная ладонь взмыла ввысь, вознося храм выше самих звезд. Исполин, удерживающий мироздание на своей ладони, посмотрел на жрицу сверху вниз и заговорил.
В ʌɣчшєм cʌɣчαє, мøux cuʌёӈøӄ xϐαтαєт ʌuшь ӈα тø, чтøδы pαℨыгpыϐαть ϐcємøгɣщєгø тϐøpцα, ∂єpжαщєгø мup ӈα ʌα∂øӈu.
Лицо этого колосса было точной копией лица герцога Носферату, каким она его помнила.
…А настоящее ли это вообще лицо?
Если он с самого начала держал весь мир под действием своей иллюзии, то у неё нет ни единого шанса узнать, как герцог выглядит на самом деле.
Пpямø cєйчαc я ϐӈɣшαю Пpucцuʌʌє ӈɣ∂ӈєйшuє тєӄcты uℨ Пucαӈuя, ӈαчuӈαя c cαмøгø cøтϐøpєӈuя мupα, тαӄ чтø ϐpємя пøδøʌтαть ɣ ӈαc єcть. Выӄʌα∂ыϐαйтє, чтø ϐы ℨα∂ɣмαʌu.
…То, что она станет жрицей, сыграет вам же на руку.
Нє ɣʌαϐʌuϐαю ʌøгuӄu. Kαӄuм øδpαℨøм пαʌӄu ϐ ӄøʌёcα мøux пʌαӈøϐ ∂øʌжӈы мӈє пøмøчь?
Присцилла одержима сущностью по имени Гигачад. Пока она верит в его реальность, став героем, она непременно начнёт наводить о нём справки. И тогда правда рано или поздно всплывёт наружу.
Uӈтєpєcӈø. Пpø∂øʌжαйтє.
Однако, если она станет жрицей Весов, условия божественного контракта навсегда запретят ей разглашать тайну Гигачада. Контракты Весов абсолютно нерушимы.
Словно откликаясь на мысли жрицы, прямо перед её глазами из воздуха соткался старинный пергамент. На нём сияли строки обета, принесённого самими богами Пантеона:
Мы клянёмся вовек не вмешиваться через жриц и не раскрывать тайн.
Зӈαчuт, ϐcё этø ucӄʌючuтєʌьӈø pα∂u мєӈя?
Да.
Тøг∂α ӄαӄøгø чёpтα ϐы ℨα cпuӈøй пpøϐєpӈɣʌu этøт „мuʌый“ фøӄɣc, ӈє пpє∂ɣпpє∂uϐ мєӈя?
Потому что я знала: вы ни на секунду не спускаете с Присциллы глаз.
U ϐы pєшuʌu, чтø øδъяcӈєӈuя uℨʌuшӈu? Вє∂ь я u тαӄ ϐcё ϐuжɣ?
Именно.
— Хм-м-м... Аргумент принят!
Исполинская ладонь герцога Носферату, удерживающая храм, слегка дрогнула и наклонилась. Святили... нет, всё мироздание начало медленно соскальзывать с его руки.
Чудовищная гравитация вновь навалилась на жрицу, вжимая её в пол. Из пустоты, раскинувшейся где-то за гранью далёких звёзд, вторая ладонь, размером с целую гору, неумолимо надвинулась прямо на неё. Две руки неотвратимо сближались, зажимая между собой весь этот хрупкий мир.
Хлоп!
«Кх-х!»
Прозвучал хлопок в ладоши. Иллюзия разлетелась вдребезги, и реальность мгновенно вернулась на круги своя. Жрица обнаружила, что в изнеможении распласталась на холодном полу.
А теперь вставайте. Приведите голос в порядок. Я отключаю библейские галлюцинации Присциллы, так что ведите себя естественно.
…Хорошо.
Поистине ужасающая способность.
Жрица изо всех сил постаралась унять бешено колотящееся сердце и, собрав всю свою волю, невозмутимым голосом произнесла:
«…Приступим к обряду крещения».
Присцилла стояла перед купелью для крещения. Хоть её глаза и окутывала непроглядная тьма, по тихому плеску воды она могла оценить её размеры.
Руки жрицы осторожно обхватили девушку.
«Идти вслепую опасно. Позвольте, я поддержу вас».
Шаг за шагом она осторожно спускалась в воду.
Плюх!
Холодная вода коснулась её ступней. Осторожно ступая, Присцилла заходила всё глубже, пока ноги не коснулись дна.
«Задержите дыхание, чтобы вода не попала в лёгкие, и расслабьтесь. Вам нужно полностью погрузиться с головой».
Жрица поддержала её за талию, и Присцилла с головой ушла под воду. Звуки мгновенно приглушились, а горло сдавил спазм удушья. Казалось, она вот-вот наглотается воды и захлебнётся насмерть.
«…»
Сквозь этот первобытный страх захлебнуться на Присциллу внезапно нахлынули воспоминания. Воспоминания о том, что она возводила веками, и о том, от чего она в итоге добровольно отреклась.
Она уничтожила свой ведьминский котёл. Отказалась от всех своих колдовских сил. Выбрала участь умереть как простая смертная, а не как бессмертная ведьма.
Чаша весов покачнулась. Бог Весов и Контрактов поместил гирю на противоположную чашу. Баланс восстановился, и в душу Присциллы снизошла новая божественная сила.
Это была способность разрушать клятвы ведьм. Отныне Присцилла стала природным врагом ведьм и грозой демонов. Какую бы несправедливую судьбу ей ни уготовили, она сокрушит её вдребезги.
Она отказалась от тёплого семейного очага. Ради безопасности самых близких людей она добровольно отпустила их руки.
Чаша весов покачнулась. И вновь на весы легла еще одна гиря. В душу Присциллы снизошла новая божественная сила.
Это была способность не вызывать ненависти. Отныне Присцилла будет вызывать искреннюю симпатию даже в далёких чужеземных краях, а проведя с человеком бок о бок хотя бы один день, станет для него по-настоящему родной.
Она отказалась от вечной жизни. Вместо того чтобы выживать, выстраивая лестницу из чужих трупов, она выбрала судьбу разделить участь смертных.
Чаша весов покачнулась. В душу Присциллы снизошла новая божественная сила.
Это была способность умирать вместе с другим. Отныне Присцилла стала главным врагом бессмертных и несокрушимыми оковами конца света. Ничто, кроме естественной старости, не сможет оборвать её жизнь.
Её глаза ослепли. Непроглядная, кромешная тьма — вот и весь мир, оставшийся ей доступным.
Чаша Весов покачнулась. В душу Присциллы снизошла новая божественная сила.
Это была способность безошибочно находить путь. Отныне Присцилла обрела духовное зрение, способное безошибочно отличать истину от лжи. И даже в тёмной долине смертной тени она не убоится зла.
И, наконец, она потеряла единственного человека, который её по-настоящему понимал. На это не было её воли — лишь жестокое вмешательство непреодолимой силы, сродни стихийному бедствию.
Пусть на то и не было её воли... но чаша весов покачнулась вновь. В душу Присциллы снизошла последняя божественная сила.
Это была способность попытаться понять тебя.
«…»
В этот миг мир озарился светом. На смену кромешной тьме пришёл пейзаж, которого она никогда в жизни не видела. Книги, исписанные неизвестными символами. Квадратный металлический ящик. Освещение, ослепительно яркое, словно само солнце. Тонкий ящик, источающий свет. Печатная машинка, издающая ритмичное клац-клац при каждом ударе по клавишам. Эта картина была совершенно непостижима для Присциллы. И посреди этой причудливой обстановки в кресле сидел какой-то мужчина, увлеченно стучащий по клавишам машинки.
...С губ незнакомца сорвалось её собственное имя.
«Яд, убивающий саму душу... С этой штукой я точно прикончу эту охуевшую Присциллу!»
«…Присциллу?»
«М-м?»
«Ваша светлость, что-то случилось?»
«Да нет, ничего».
Связь через высокоэффективную телепатию с Присциллой на мгновение оборвалась.
Похоже, Бог Весов всё-таки решил выкинуть какой-то фокус.
Я понаблюдал за крещением глазами жрицы, и, к счастью, никаких проблем не заметил.
Наверное, сейчас она получает откровение о том, что именно я… то есть герцог Носферату, и есть тот самый Гигачад. Бог Весов поклялся, что не станет путаться у меня под ногами, так что проблем возникнуть не должно. В любом случае, сейчас Присцилла — не главная моя забота.
«Что ж, продолжим предотвращать конец света».
Отныне мне предстояло бросить все свои силы на обезвреживание очередной кнопки гибели.