Том 1 · Глава 3. Эта мусорная игра — чертовски вкусная дрянь
„Гигачад спасет мир!“... Какой абсурдный план. Но, учитывая, что это единственный способ предотвратить конец света, сам этот мир тоже казался абсолютным абсурдом.
«Я примерно поняла, почему этот план
Тем не менее, Канария не стала указывать на комичность или абсурдность этого плана. Не стала она и тянуть время, рассуждая о поиске более правдоподобной альтернативы. Она была столь же мудра, сколь и отважна. Канария четко разделяла то, с чем могла справиться, и то, что было ей неподвластно.
...И потому, чтобы до конца осознать ситуацию, она задала действительно важный вопрос — вопрос обо мне.
«Но почему вы улыбаетесь?»
«А?..»
«Если ваши слова
«Разве?»
Я улыбался?.. Похоже на то.
Дотронувшись до губ, я понял, что их уголки бесстыдно поползли вверх.
Улыбаюсь так широко, что губы вот-вот порвутся, и я стану похож на Джокера.
А ведь и правда. С чего бы мне не наслаждаться?
«Представь, что тебя приговорили к наказанию: катить огромный валун на самую вершину горы».
Сизиф.
На ум сразу пришел грешник из древнегреческих мифов, обреченный вечно взбираться с камнем на вершину.
Я телепатически спроецировал в её разум образ Сизифа (feat. Гигачад), толкающего валун.
Мускулистый Гигачад с натужным кряхтением катил гигантскую глыбу вверх. И хотя его уродливые, бугрящиеся мышцы внушали трепет, он то и дело спотыкался, ронял валун, но с упорством продолжал толкать его дальше.
Затем эта сцена начала ускоряться, словно на перемотке.
И вот, в тот самый момент, когда глыба достигла вершины… она тут же срывалась и по инерции катилась по противоположному склону вниз.
«Стоит достичь вершины, как камень срывается и летит вниз по другой стороне. Ты чувствуешь опустошение, отчаяние, горечь и безысходность, пока плетешься за ним к подножию. А потом снова, надрываясь, толкаешь его наверх… И так по кругу. Знаешь, что происходит с человеком, если повторить это сотни раз?»
«…Он сходит с ума?»
В её взгляде так и читался немой вопрос: «Так вот почему вы сейчас лыбитесь, как полоумный?»
Я покачал головой и, на фоне усердно толкающего камень Гигачада, озвучил правильный ответ:
«Он становится абсолютно равнодушным».
«Что?»
«Когда валун срывается вниз, ты уже не чувствуешь ни отчаяния, ни грусти. Ты просто механически анализируешь: „Ага, здесь я толкал правее. Значит, в этот раз нужно взять левее“. Как бы ты ни менял траекторию, с вершины он всё равно сорвется вниз, но ты упрямо ищешь малейшие отличия, снова терпишь крах и без эмоций начинаешь заново. И делаешь это не из-за надежды… а просто потому, что жаль потраченного времени. Поэтому ты и продолжаешь».
В поисках „Возможности избежать гибели“ в Endless я пережил сотни геймоверов. Я перепробовал все мыслимые варианты выбора, а счетчик наигранного времени давно перевалил за тысячи часов. Где-то после первой тысячи меня уже совершенно не волновали ни удовольствие от игры, ни сюжетный финал.
Я убивал десятки часов на один забег лишь ради того, чтобы нащупать хотя бы крошечную развилку в сюжете.
«В итоге ты даже забываешь, с чего вообще началось это наказание».
Иллюзорный Гигачад в разуме Канарии не останавливался. Он раз за разом катил глыбу к вершине. Упрямо продвигался к этому острому, как игла, пику. Со стороны могло показаться, что он просто использует валун как тренажер для своих мышц.
Зрелище выглядело донельзя жалким и нелепым.
«И вот однажды, когда тебе это окончательно осточертеет, ты отказываешься спускаться за камнем и просто оседаешь на вершине… И вдруг: стоп, что это?»
И тут ты замечаешь: возможно, всё дело было в колоссальном весе валуна, который сотни раз закатывали наверх, но острый, неприступный пик горы …самую малость, буквально на миллиметр, но всё же затупился.
А вершина-то, оказывается, немного стесалась!
Камень стесал её.
Твою мать, а ведь я собирался всё бросить в этот раз…
Гигачад, неутомимо толкавший валун, поиграл своими чудовищными мышцами и хищно ухмыльнулся.
А теперь стало охуеть как интересно!
Честно говоря, мне было абсолютно плевать, сдохну ли я вместе с этим миром или нет. Какой смысл выживать в мире без интернета? Уж лучше побыть местным мерзавцем и прожить короткую, но яркую жизнь. Тем более, с бонусом перерожденца S-ранга я мог бы сколотить гарем, заделаться королем — это куда логичнее. А если бы я выбрал путь выживальщика, то протянул бы еще пару десятков лет. Мне совершенно не обязательно было цепляться за этот идиотский план с Гигачадом, шанс на успех которого стремился к нулю.
«Просто… видеть, как перед тобой открывается новая развилка, оказалось до безумия приятно».
Но… Но именно с Endless я так поступить не мог.
Да, Endless — это настоящая помойка. Забагованное дерьмо, от которого получат кайф лишь конченые мазохисты. И всё же… я до одури любил этот мусор. Я убил на него кусок своей жизни. Для меня это был настоящий шедевр.
Чертовски вкусная дрянь.
Я просто физически не мог позволить этой игре остаться бессмысленным мусором до самого конца.
«Честно говоря, сам конец света меня не особо-то и пугал. Если воспринимать это как рогалик на время, то и жаловаться не на что. Даже если не ставить целью спасение мира, контента тут навалом. Стать героем и зачищать подземелья, стать владыкой демонов и управлять ими… Было весело».
Выжать тысячи часов из игры, купленной за какую-то тысячу рублей — разве это не выгодная сделка? Игра отбивала свою стоимость до последней копейки, и требовать еще больше контента после тысяч наигранных часов мог только конченый жлоб.
«Но… Мне всё равно до жути хотелось увидеть, какими станут эти чертовы кнопки гибели, если они вдруг выживут».
А у меня, как оказалось, совесть не просто сдохла, но и крышку своего гроба изнутри гвоздями заколотила.
Тысячи часов, вбуханные в Endless, сделали меня таким.
«Канария».
«…Да?»
«Ты ведь собиралась поставить крест на собственной жизни после того, как убьешь герцога Носферату?»
В известном мне будущем герцог Носферату погибал от рук горничной, после чего его род ждал крах. А эта самая горничная сама же ставила точку в своей истории.
Это всё, что игра рассказывала о безымянной горничной, которой оказалась Канария. В самой игре её имя не упоминалось ни разу.
«Сделаю предсказание. В итоге ты бы преуспела. Успешно совершив покушение, ты бы сразу шагнула в небытие, а лишенный лидера герцогский дом Носферату пал бы. Таким было известное мне будущее».
Но теперь я знаю её имя, её голос, её прошлое. Знаю, что она меркантильная особа, готовая удавиться за золотую монету.
Герцог Носферату не пал от рук убийцы, а был вынужден передать титул своему никчемному сыну. А горничная, вместо того чтобы добровольно уйти за грань, стала подчиненной этого самого сына.
Скрывать не стану — я ловлю от этого невероятный кайф. Меня так распирает от эйфории из-за нового контента, что хотелось пуститься в пляс. Наша игра — это тупо 10 из 10.
«Ну и что скажешь теперь?»
«…»
«Ты всё равно добилась своей цели, пусть и чужими руками. Собираешься ли ты всё так же оборвать свой путь?»
«…»
Повисла тишина. Тяжелое молчание подступило к самому горлу, не давая вздохнуть.
Несмотря на мою болтливость, Канария оставалась невозмутимой. Она лишь тихонько, ритмично постукивала пальцем по щеке, тщательно обдумывая ответ.
...А затем она заговорила — медленно, очень медленно, словно собирая по кусочкам разлившуюся тишину.
«…Будь я той, что только-только проникла в поместье, я бы сама перерезала нить своей судьбы. Лишившись семьи и рода… мне не оставалось ничего, кроме жажды мести. Я не цеплялась за жизнь. Но сейчас…»
Канария, мельком взглянув на катящего валун Гигачада, впервые открыто рассмеялась во весь рот.
«Гигачад злится и говорит, что довольствоваться одной лишь местью
Это была не моя телепатия. Этот выбор был истинным голосом её „внутреннего я“.
«Ты изменилась».
«Да. Во мне пробудился Факинг Лайон. Кажется, Гигачад изменил меня».
Ноу, это в корне неверно. Я
Я не могу изменить финал этого мира. Конец Endless— это всегда гибель. Этот мир хрупок, как карточный домик. Однако, даже если я не могу изменить финал самого мира…
Ты сама изменила себя, Май Дотер.
…люди способны меняться.
Точно так же, как одержимая местью девушка, которая должна была перерезать нить своей судьбы после успеха, в итоге выбрала жизнь вместо смерти. Значит, и кнопки гибели тоже могут измениться.
И впредь ты сможешь меняться бесконечно. Ведь в тебе заложен безграничный потенциал.
В таком случае мне остается лишь подталкивать их в спину. Ведь именно в этом и заключается роль Гигачада.
«…»
Когда этот долгий разговор подошел к концу, Канария слегка склонила голову, словно о чем-то вспомнив.
«Ваша светлость, а эта магия работает независимо от расстояния?»
«Ага. Но за личные границы не переживай, я их соблюдаю».
К слову, Канария из тех людей, кто во время мытья первым делом моет голову. Потом она умывает лицо, проводит правой рукой по шее, спускаясь к левой подмышке и под грудь. Откуда я это знаю — секрет.
«Значит, когда я буду играть в карты, вы сможете через Гигачада незаметно подсказывать мне карты противника? Могу я рассчитывать на вашу помощь в будущем?»
«…Тебе жалования не хватает?»
«Друзей и золотых монет много не бывает».
«Хах! Кана, обожаю твое постоянство».
«Благодарю».
Вот это по-нашему! В этом вся моя Канария.
Я достал золотую монету и бросил её Канарии. Теперь она даже делала сальто, ловя золото прямо ртом, отчего становилась похожей на циркового тюленя или мартышку.
А это даже забавно… Затягивает.
«И каковы дальнейшие планы вашей светлости?»
«Главная цель
Я мысленно перебрал несколько отбросов, фигурировавших в игре.
...Тех самых виновников, которые, если пустить всё на самотек, в один прекрасный день могли внезапно нажать на кнопку гибели, заставив игрока словить геймовер без видимых на то причин.
...Тех, кого игроки прозвали „бездумными кнопкодавами“.
«…Нужно вышвырнуть из сюжета всех ублюдков, которые могут нажать на кнопку гибели просто из любопытства».
Для самих кнопкодавов это, конечно, будет досадно, но пусть не переживают. Я вышвырну их из жизни так же внезапно, как они обрывали игру игрокам — они даже пискнуть не успеют!