Том 1 · Глава 4. Оф Корс, Итернали, Май Шит
Бонус „Высокоэффективная телепатия“ — это способность напрямую вмешиваться в чужой разум.
Искажать чувства, манипулировать эмоциями и выискивать слабости. Никаких ограничений по количеству целей или расстоянию. В зависимости от способа применения, этот навык мог оказаться куда страшнее любого боевого таланта S-ранга.
...И хотя для тех самых кнопкодавов гибели это, конечно, весьма прискорбно…
«Граф Сэддлер ушёл на тот свет. Он так издевался над рабами кнутом... что в приступе безумия случайно затянул его на своей шее».
...но в вопросах жестокости Канария была настоящим профи.
В конце концов, утопать в насилии и ненависти — прерогатива не только злодеев. Праведник, потерявший всё из-за отпетого мерзавца, тоже может подойти к вопросу жестокости со всей серьёзностью.
Особенно если этот человек — обезумевший мститель, чья вендетта в итоге увенчалась успехом.
«Жаль, конечно. Мне хотелось оборвать его жизнь в момент абсолютного, беспросветного отчаяния. Для графа у меня было заготовлено еще несколько сценариев. Жалкий человечишка до самого конца».
«Полегче-полегче. А то я сейчас со страху расплачусь».
Канария привыкла к чужой злобе. Она не понаслышке знала, до какой степени жалким может стать бесправный человек из-за прихоти власть имущих. Она на своей шкуре познала эту жалкую участь.
Каждую ночь она грезила о мести герцогу Носферату. Даже сейчас, когда ублюдок был уже мертв, ничего не изменилось. Она по привычке продолжала прокручивать в голове картины краха его дома.
…А у меня была сила, способная воплощать чужие фантазии в реальность.
«Прошу прощения. Уж слишком упоительное это было зрелище».
«Ну да, выносить мусор
Канария не просто свела его с ума жуткими галлюцинациями. Если бы мы злоупотребляли подобными методами — у местных „героев“ тут же появился бы повод для вмешательства.
Поэтому она показала графу иллюзию, о которой тот страстно мечтал.
Без конца разжигая в нём пламя низменных желаний, она раздула это безумие до таких масштабов, что граф окончательно потерял контроль над собой. И, в конце концов, он закономерно себя погубил.
Заодно мы собрали внушительную базу данных по результатам испытаний моей „Высокоэффективной телепатии“ на живом человеке.
«Отлично. Кажется, с идиотами, способными случайно нажать на кнопку гибели, мы почти закончили».
«Но до императорской семьи мы так и не добрались».
«Если разворошить этот улей, ивент апокалипсиса может запуститься раньше времени. Пока их можно игнорировать
«Выходит, с этого момента вы приступаете к полномасштабной реализации операции „Гигачад“?»
«Именно так».
Операция „Гигачад“.
Абсурдный и откровенно нелепый план по радикальному перевоспитанию кнопок гибели, способных уничтожить этот мир, с помощью проекции Гигачада. Единственная возможность предотвратить надвигающийся апокалипсис.
И первая кнопка гибели, с которой начнется эта операция, была уже выбрана.
«Начнем с Ведьмы Саморазрушения».
Ведьма Саморазрушения, Присцилла.
Первый кошмар игры Endless, который вдребезги ломал психику геймерам, наивно считавшим её обычной RPG в жанре соулслайк.
Когда я нарвался на неё впервые, у меня знатно подгорело.
Сюжетный квест с этой ведьмой выглядел следующим образом. Игрок, проходящий ветку героя, узнавал о странной эпидемии, из-за которой жители одной деревни один за другим "добровольно угасали". Люди из-за проклятья обрывали свои судьбы самыми разными способами: кто-то намеренно доводил свою ману до неконтролируемого истощения, кто-то бросался в бездну, а кто-то навсегда закрывал глаза, отказываясь просыпаться.
Заподозрив неладное, игрок мотался по бесконечным изнурительным квестам, пытаясь разобраться в происходящем.
В итоге он выяснял, что причиной этой эпидемии саморазрушения было проклятие ведьмы. Одержимая идеей вечной жизни, она создала магию переноса души в чужое тело в момент своей гибели. И чтобы завладеть более молодыми и одаренными сосудами, ведьма раз за разом уничтожала свои текущие сосуды, чтобы переродиться вновь.
Когда суть её магии окончательно раскрывалась, ведьму объявляли в розыск.
И чтобы покончить с ней наверняка, герои применяли „яд, убивающий саму душу“.
И вот тогда...
...в тот самый момент, когда этот яд уничтожал её душу, тело ведьмы тоже погибало... И снова срабатывало её проклятие.
„Погибает душа
Иными словами, отравленная душа превращалась в неупокоенного паразита, вечно блуждающего в поисках живой оболочки. Однако стоило ей захватить новый сосуд, как тот мгновенно иссыхал, лишаясь жизненной энергии. А в миг его гибели проклятие срабатывало вновь, выталкивая душу в следующую жертву.
Бесконечный цикл смертей.
Верная и неотвратимая гибель мира, рядом с которой зомби-вирус кажется детской забавой.
И когда все разумные существа окончательно вымирали... игрок сталкивался с сообщением, которое в будущем ему предстояло увидеть еще не один десяток раз.
Разумеется, во втором прохождении игрок старался выстроить свой путь так, чтобы не пересекаться с ведьмой.
Он наивно полагал, что если сам не раскроет тайну эпидемии саморазрушения, то апокалипсиса удастся избежать.
...Однако даже если игрок не вмешивался лично, секрет эпидемии раскрывал какой-нибудь другой герой, и ведьму всё равно объявляли в розыск. В этом мире ведь полно героев.
И тогда, буквально на пустом месте, запускался глобальный ивент, и игрок мгновенно ловил геймовер.
Ситуация бесила до зубовного скрежета.
Чтобы избежать этой концовки, в итоге приходилось вырезать под корень всех героев, которые могли бы взяться за расследование дела ведьмы. Из-за чего нормальный способ предотвратить этот финал — перебить всех добряков, находившихся поблизости от деревни, где свирепствовала эпидемия саморазрушения.
Казалось бы, почему нельзя просто вырезать всех в округе и спасти мир столь радикальным образом? А потому, что это неизбежно запускает эффект снежного кома: среди случайно убитых непременно оказывался герой, жизненно необходимый для будущих событий, и это всё равно приводило к апокалипсису. Иными словами, убьешь ты ведьму или попытаешься спасти — мир в любом случае будет уничтожен.
«Чем больше об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что эта игра
И подобных абсурдных подстав в ней были десятки... И как меня вообще угораздило подсесть на эту забагованную помойку?
«Ваша светлость».
«Угу...»
«Прежде чем мы начнем, не возражаете, если я сбегаю за кульком с закусками?»
«О! Закуски
«Сдачу я оставлю себе в качестве платы за ноги».
«Ого, а ты и правда ни капли не стесняешься…»
Вот так и началась первая операция по радикальному перевоспитанию кнопки гибели.
Глухая чаща леса, куда не пробивался ни единый луч солнца.
Девушка, чье изможденное тело ничем не отличалось от трупа, прислонилась к стене разрушенной хижины. Её незрячие глаза, некогда сиявшие словно драгоценные камни, теперь смотрели в пустоту из-за жутких ножевых шрамов. Сквозь изорванную в лохмотья мантию ведьмы виднелись жуткие раны, обнажавшие кости. Последствия мана-взрыва давали о себе знать: из ушей сочилась густая темно-красная кровь, а осколки выбитых зубов усеивали землю вокруг.
Любому было ясно, что жить ей осталось считанные минуты. Да что там — констатировать смерть было бы куда честнее.
…Надо же, в какое месиво превратилось это тело. Похоже, этот сосуд исчерпал свой лимит? Что ж, стоит мне ускорить свой конец и поменять сосуд, как всё наладится.
Ведьма Саморазрушения, Присцилла, устало смежила изодранные веки.
В тот самый миг, когда она собиралась довести свою ману до абсолютного взрыва, чтобы поменять тело и хоть немного облегчить мучения…
Ю Факинг Идиот! При-пиппи, открой глаза. Ещё ничего не кончено.
...прямо над ухом раздался до абсурда брутальный, пышущий первобытной страстью голос.
Присцилла вновь распахнула веки. По логике, из-за изуродованных глаз она должна была видеть лишь кромешную тьму, но… рядом с ней восседал чужеродно мускулистый, так и пышущий тестостероном мужчина.
«Кха!»
Само появление этого нелепого громилы сбило с толку даже ведьму. От неожиданности она резко вдохнула, и её разорванные легкие выплюнули сгусток крови.
Боги, я уже и галлюцинации ловлю. Неужели я настолько переборщила с проклятиями, что моя душа дала трещину? Какой же нелепой стала моя участь.
Ведьма через силу приподняла изодранные уголки губ.
Впрочем, она всё равно поменяет тело. От того, что перед концом ей привидятся миражи, ничего не изменится.
Это не галлюцинация. Я
Это и значит, что ты галлюцинация, придурок…
В ответ на обреченную мысль ведьмы мачо сурово нахмурился и рявкнул.
Шат Ёр Маус! Перестань нести эту чушь, Факинг Идиот!
А я рот и не открывала…
Посмотри на себя сейчас. Настоящая Пусси, других слов не подобрать. Будь я на твоём месте, я бы ни за что не стал так по-идиотски всё бросать. Сейм Шит, Дифферент Тойлет.
Что это значит?
При-пиппи, от смены унитаза дерьмо не меняется. Дерьмо не в унитазе, оно внутри тебя.
Какая утонченная метафора.
Я
В этот момент сознание ведьмы пронзил шок, словно её окатили ледяной водой.
Перенос души. Запретное заклинание, позволяющее менять тела ради вечной жизни. И если эта нелепая галлюцинация действительно является частью моей души… Неужели, сколько бы раз я ни переселяла душу, мне придётся вечно терпеть этот идиотский мираж?
...Но ответ, прозвучавший от мужчины, оказался самым ужасающим из всего, что ведьма могла себе представить.
Оф Корс, Итернали, Май Шит.
Впервые с тех пор, как она завершила заклинание переноса души, ведьме стало по-настоящему страшно умирать.
«Отличное начало. Идеальный тайминг».
«На этом этапе стоит усилить животное отвращение к Гигачаду. Чем хуже будет первое впечатление, тем сильнее окажется шок от последующего духовного преображения».
«Ого… А звучит неплохо. Как думаешь, какие именно эмоции лучше всего спроецировать?»
«Просто установите связь, а я всё сделаю. У меня есть подходящий опыт: однажды я с жадностью откусила кусок от сэндвича, поданного мне как милостыню, и обнаружила внутри половинку таракана. Был там один мерзавец, который ради забавы подкидывал такую дрянь нищим».
«Да уж, несладко тебе в жизни пришлось…»
«По правде говоря, на вкус сам таракан оказался не так уж плох. Вот только из-за отравы, которую он сожрал накануне, я потом несколько дней мучилась от диких резей в животе».
Канария, не дрогнув в лице, выдала эту жуткую историю и преспокойно вонзила зубы в купленный на рынке сэндвич.
Я молча достал золотую монету и протянул её Канарии.
«Разве вы не бросите её мне, как обычно?»
«У-э-э…»
«Какая жалость. А я ведь придумала новый трюк, чтобы ловить её на лету».
«Посмотрю в следующий раз».
Потому что, если бы я заставил её прыгать за монетой после такой истории, моя хрупкая совесть разлетелась бы вдребезги.