Том 1 · Глава 53. Пролог одного попаданца
Устроиться горничной в особняк Носферату оказалось не так уж и сложно. Всему виной был местный наследник. В народе таких называют отбросами рода, но здесь, в семье Носферату, он был самым настоящим, безумным палачом. По его милости головы прислуги слетали с плеч (причём в прямом смысле) по несколько раз на дню. При такой убийственной текучке спрос на „крепких и живучих“ работниц здесь не падал никогда.
«Так это и есть новые горничные?»
«Да, молодой господин».
«Занятно. Насколько же нужно не уважать герцогский род Носферату, чтобы приползти сюда, словно жалкие букашки, в надежде урвать хоть какие-то крохи? Очень занятно».
«…»
То, что творил этот палач Носферату, мало чем отличалось от дрессировки новичков в гильдии убийц, а значит, было мне до боли знакомо.
«Отлично. Та, что первой посмеет раскрыть пасть
«А-а?»
«О-о! Какое самопожертвование. Просто великолепно. Из тебя выйдет прекрасный пример для остальных».
Первое, чему учится прислуга в поместье Носферату, — ни во что не ставить человеческую жизнь. Что в величайшем роду убийц Империи, что в её лучшей гильдии ассасинов высшей добродетелью считается молчание, а истинной необходимостью — трусливое безмолвие.
«…»
Именно поэтому в теневом мире первым делом учат обесценивать жизнь, и делается это вовсе не ради натаскивания новичков на ремесло душегуба. Иначе зачем было бы преподавать подобные уроки обычным горничным?
Причина, по которой убийцы обязаны плевать на чужие жизни, кроется лишь в одном — в сохранении тайны. Нужно раз и навсегда задушить в себе кричащую совесть, чтобы больше никогда не сметь и рта раскрыть. Ведь тот, кто ценит жизнь, не сможет стерпеть творящуюся на его глазах несправедливость и в итоге разболтает то, чего не следует. А о грязных делах не должны шептаться даже глухие леса. Даже если весь мир станет свидетелем убийства… если ты сможешь заставить каждого держать язык за зубами, это и будет идеальным убийством.
«На этот раз горничные попались на редкость молчаливые. Надо же, завизжала всего одна».
«…»
«Главная горничная, убери этот мусор».
«Слушаюсь».
Слава величайшего в Империи рода убийц — это замок, воздвигнутый на фундаменте из абсолютного молчания.
«Хоть и рановато, но самое время для вашего первого урока. Приступайте к уборке».
«Бэ-э-э! Ух-х, буэ-э-э!..»
Как только палач скрылся из виду, одна из новеньких, до этого стоявшая как вкопанная, наконец осознала, какой именно „мусор“ ей предстоит убирать, и её тут же вывернуло наизнанку. То, что до этого она не проронила ни звука, объяснялось вовсе не поразительной выдержкой: просто от невыносимого ужаса её мышцы свело судорогой, и она буквально оцепенела.
С одной стороны, ей крупно повезло сохранить жизнь столь нелепым образом. С другой — это стало настоящим проклятием: с такой хрупкой психикой в этом особняке долго не протянешь.
«Хм-м, на первый раз я закрою на это глаза».
«Хны-ы…»
«Впредь постарайтесь не прибавлять нам работы по уборке».
Главная горничная отчитала её абсолютно ровным, безэмоциональным тоном. В конце концов, ей же самой убирать этот мусор. Да и слегка испачкать труп собственной рвотой не считалось здесь серьёзным проступком.
«Как именно прикажете убирать?»
«Хм-м? Надо же, среди вас всё-таки затесалась одна толковая».
Посреди этой кровавой и тошнотворной картины Канария молча принялась за дело. Нарочито неумело, исключительно для отвода глаз, она затолкала труп в мешок и туго стянула его верёвкой.
Слишком идеально выполнять работу тоже нельзя, иначе догадаются, что я убийца. Нужно разыграть роль „полезной горничной“ — у которой есть стальные нервы, но нет навыков.
«Отличная работа. Остальное я закончу сама. Смотрите и учитесь».
«Слушаюсь».
«Будете и дальше так трудиться
«Благодарю».
Носферату — это сущее зло, истинный род убийц и палачей. И эти жуткие прозвища — не шутка, не преувеличение и уж тем более не пустые слова: Носферату действительно относятся к людям как к назойливым мухам.
«Сегодня предстоит убрать много мусора. Канария, подвал оставляю на тебя, а если другие горничные откажутся слушаться, можешь пустить в ход топор».
«Слушаюсь».
При этом сам герцог Носферату, будучи главой рода, считает себя слишком благородным, чтобы лично пачкать руки в крови жалких мух. Политические оппоненты, наглые богачи, покушающиеся на интересы рода, и болтливые зеваки — герцог вершит их судьбы, но никогда не опускается до того, чтобы вульгарно марать о них руки.
Поэтому аристократом, за которым горничным поместья приходилось убирать чаще всего, был совершенно другой человек.
«Хм-м?.. А-а... Ты, кажется, из новеньких горничных».
«Я Канария».
Им оказался наследник рода — тот самый беспутный палач Носферату. Мужчина, только что с каменным лицом убивавший грешника в подвале, медленно обернулся к Канарии. Его лицо было сплошь забрызгано кровью.
«Вот как. Уж прости, я плохо запоминаю имена… Пришла прибраться?»
«Да».
«Тогда подожди немного. Мы тут как раз дошли до самого интересного».
«Поняла. Зайти через десять минут?»
«Нет. Нехорошо заставлять старательную работницу бегать туда-сюда. Присядь вон там и подожди, я уже заканчиваю».
С этими словами мужчина одним выверенным движением перерезал жертве горло. Приговорённый изрыгнул фонтан крови, и его предсмертные конвульсии тут же прекратились.
Стряхнув с лезвия алые капли, он вытер кинжал платком, после чего небрежно бросил испачканную ткань прямо на труп. Белоснежный шёлк, впитав остатки крови, мгновенно окрасился в тёмно-бордовый.
«Отлично. На этом всё. Значит… говоришь, тебя зовут Канария?»
«Да».
«Прошу прощения, что задержал твою уборку. Видишь ли, в подвале нет часов».
«Я распоряжусь, чтобы их установили».
«Не стоит. Не хочу, чтобы умирающие смотрели на циферблат и питали ложные надежды. Часы
Эту жестокую и одностороннюю бойню беспутный Носферату на полном серьёзе называл „эшафотом“. Весьма извращённое восприятие реальности.
«В качестве извинений за задержку можешь отдыхать до конца дня, как только закончишь здесь прибираться. Я предупрежу главную горничную».
«Благодарю».
«А-а, и ещё: не нужно постоянно лишь кивать. Есть вопросы — говори прямо. Я не стану убивать полезную горничную из-за таких пустяков».
Иными словами — от бесполезной горничной он избавится, не задумываясь.
«Если не веришь, могу и поклясться. Люди из рода Носферату всегда отвечают за свои слова».
«В таком случае, прошу вас, поклянитесь».
«Ха-ха! Отлично. Вот такой настрой мне по душе. Клянусь Богом Весов и Контрактов, что не стану убивать тебя просто так, Канария. По крайней мере, до тех пор, пока ты приносишь пользу».
«Благодарю».
„По крайней мере, до тех пор, пока ты приносишь пользу“...
Провожая взглядом этого безумца, который в приподнятом настроении покидал подвал, Канария мысленно усмехнулась:
Из этой клятвы можно извлечь неплохую выгоду.
Выбив из беспутного Носферату эту клятву, Канария обрела куда большую свободу передвижений по особняку. Библиотека, кабинет, галерея — она беспрепятственно бродила даже по тем помещениям, куда простой горничной вход без разрешения был строго-настрого заказан.
«Канария, я знаю, что молодой господин дал вам своё позволение, но прошу, не ведите себя столь безрассудно. У стен есть уши, да и вокруг слишком много лишних глаз».
«Разве это не глаза без ртов? Они всё равно ничего не смогут разболтать, так что всё в порядке».
Подобное поведение вызывало жгучую зависть у других горничных, но Канарии было глубоко плевать. Всю свою энергию она направила на сбор информации. Планировка особняка, тайные проходы, расписание герцога, маршруты патрулей и прислуги — она методично подготавливала всё необходимое для идеального убийства.
И вот… теперь у неё появилась твёрдая уверенность:
Мне по силам убить герцога Носферату.
День Икс наступит завтра. Увенчается ли план успехом или обернётся провалом — неясно, но она подготовилась настолько, насколько это было возможно.
«Наконец-то…»
Независимо от исхода, она умрёт, и тогда её жалкая жизнь мстительного духа завершится навсегда.
...Однако тщательно выстроенный ею план рухнул самым нелепым и абсурдным образом.
«Так что… отныне ты моя личная горничная».
«Что?»
«Эй, главная горничная, я забираю эту».
«Слушаюсь, молодой господин».
У каждого есть идеальный план. Ровно до тех пор, пока на пути не возникнет попаданец.
Вернувшись к реальности, Канария тихо вздохнула и посмотрела прямо мне в глаза.
«Я тогда жутко растерялась. Решила, что мой план раскрыли, и чуть не поседела от страха».
«Тайминг был просто шедевральным…»
«Дальше всё пошло именно так, как вы, ваша светлость, и помните… Будем продолжать?»
«Э-э... Ну, я же тоже не всё знаю. К тому же тогда я ещё плохо контролировал свои способности, так что хочется взглянуть на события твоими глазами».
«Поняла».
«Как звать?»
«…Канария».
«Отлично, Кана. Отныне ты
«Простите?»
Палач Носферату окончательно свихнулся. Он, конечно, и раньше был тем ещё психом, но на этот раз его крыша поехала в совершенно новом, неизведанном направлении.
«Прямо сейчас перед твоими глазами появится мускулистый мачо».
«Что, простите?»
О-о! Просто чудесное утро, Ка-пиппи!
Невиданная доселе причудливая магия.
И хотя Канария не особо разбиралась в магии, даже ей было очевидно, что колдовство, используемое этим безумцем, находилось далеко за гранью здравого смысла. Да и сам он, казалось, стал совершенно другим человеком. Пусть он и жаловался на плохую память, но разве не странно напрочь забыть имя, которое до этого произносил уже несколько раз?
«Стесняюсь спросить, эти излишне маскулинные позы и чрезмерно огромные мышцы
«…Нет».
«Я всё понимаю. У всех свои предпочтения».
«Я же сказал, нет».
Это был не тот самый беспутный Носферату. Передо мной стояло нечто иное, лишь натянувшее на себя его оболочку, и, судя по всему, этому „нечто“ я пришлась весьма по душе.
«За сотрудничество выпишу премию
«Я — буду лаять, прикажете ползать
«Лай».
«Гав-гав».
«Тц-ц, как-то маловато собачьей искренности».
«Тяв-тяв! Гр-р-р… Гав-гав!»
Я понятия не имела, кто скрывается под личиной беспутного Носферату — демон или призрак. Но, по правде говоря, его истинная сущность не имела никакого значения: если он поможет свершить месть, я использую его, будь он хоть самим дьяволом во плоти.
«И что же от меня требуется?»
«Просто будешь жить бок о бок с этой иллюзией целыми днями».
«…Чего?»
«Целыми днями. Двадцать четыре на семь. И так всю неделю. Вы будете неразлучны».
Это ничего не меняет. Подумаешь, иллюзия какого-то чудаковатого качка — ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.
«Отлично. Теперь прислушайся к голосу Гигачада внутри себя».
«Поняла».
Хей, Ка-пиппи! Устроим вместе Хард Ворк и Хард Стади!
Хм-м… Кажется, я всё-таки недооценила масштаб пиздеца.
«…Отказаться можно?»