Том 1 · Глава 52. Зверь, призрак, человек и Гигачад
Это была первая горячая ванна с тех самых пор, как в далёком детстве была уничтожена её семья.
Как ни странно, она не почувствовала себя отдохнувшей. Человеческое тело обладает невероятной приспособляемостью: если долго не мыться, организм перестраивается, привыкая к отсутствию водных процедур. На Канарии, в чьих жилах текла кровь друидов, это сказывалось особенно сильно.
Потому ей и было не по себе. Всякий раз, когда горячая вода покалывала кожу, Канария чувствовала себя дворнягой, угодившей в котелок с собачьим супом. Тело так размякло, что, казалось, её вот-вот подадут на стол, а просторная ванна представлялась ей огромным котлом.
«Хм-м… Предполагала, что ты
«Гав! Р-р-р!»
Кана обернулась собакой и с громким Бр-р-р! отряхнула с себя воду. Брызги разлетелись во все стороны, намочив одежду женщины, но та лишь снисходительно рассмеялась.
Даже когда её лицо ничего не выражало, уголки губ оставались слегка приподнятыми. Женщина казалась настолько добродушной, словно вообще не умела хмуриться.
«Облик дикой псины стоит немного изменить. Стань чуть более пухленькой, как обычная дворовая шавка, чтобы не вызывать подозрений».
Но именно эта добродушная улыбка казалась Канарии самой жуткой. Если человек, от которого так невыносимо разит кровью и гниющими трупами, способен улыбаться, притворяясь невинной овечкой… как после этого вообще верить людям?
Мир оказался местом, насквозь пропитанным лицемерием и ложью.
Осознав эту истину, Канария невольно содрогнулась. И даже когда она сбросила звериный облик и вернулась в человеческий, эта дрожь не унялась.
«Малышка, тебе страшно?»
«Я в предвкушении».
Но это была дрожь вовсе не от страха, а от абсолютной уверенности: если пойти за этой женщиной, она точно сможет отомстить. Настоящая дрожь предвкушения.
«А ты мне и впрямь нравишься. Возможно, ты станешь куда более свирепой гончей, чем я».
«Мне не нужно быть великой. Лишь бы смогла прикончить Носферату».
«Ху-ху, и то верно».
Женщина ласково погладила девочку по голове.
«В таком случае, тебе понадобится новое имя. То, что дали любящие родители, слишком ценно, чтобы его носила обезумевшая от жажды мести гончая».
«Имя?»
А затем… женщина заговорила мягким, материнским тоном, каким обычно дают кличку новому щенку:
«Дикая гончая, бросающаяся во мрак на верную гибель, прямо как канарейка в угольной шахте… Да. Как тебе имя
«Канария…»
Кана мгновение беззвучно пробовала новое имя на вкус, а затем кивнула.
«Да. Я
«Каво?»
Я мысленно поставил иллюзию на паузу и посмотрел на Канарию, переваривая только что услышанную шокирующую информацию.
«Так Канария
«Как раз-таки истинное. Просто я получила его с небольшим опозданием».
«В смысле, блин?»
Канария отвечала с невозмутимым видом, будто я спрашивал о чём-то само собой разумеющемся, ещё и закинула в рот горсть попкорна, что бесило неимоверно.
Жри свой сэндвич, а не мой попкорн!
«Согласитесь, имечко звучит слишком зловеще, чтобы любящие родители назвали так ребёнка. В честь той самой канарейки-смертницы, которую отправляют во мрак шахты вместо шахтёров».
«Хах».
«К тому же, ваша светлость, вы ведь и сами не пользуетесь своим истинным именем».
«А... Ну тут не поспоришь».
Наследники знатных родов, получившие божественное имя, редко пользуются своими истинными именами. Всё ради того, чтобы не стать жертвой проклятий.
«Я была единственным ребёнком в семье, поэтому меня с самого детства почти никогда не звали по „Истинному имени“».
«Ага».
В мире Endless существует три типа имён. Первое — истинное, дарованное родителями или опекунами при рождении. Второе — мирное, которое человек выбирает для себя сам. И, наконец, третье — божественное, ниспосланное самими богами.
Мало кто обладает сразу тремя именами, но если такой человек всё же находится, и все его имена становятся известны окружающим — жди беды. Он становится невероятно уязвим для любых проклятий, завязанных на имени. Его духовное присутствие становится слишком осязаемым.
Проще говоря, это всё равно что засветить свой IP на форуме и задокситься.
«Но послушай, Канария, от твоей семьи ведь всё равно никого не осталось».
«Вы сейчас прямым текстом назвали меня нищей сиротой без роду и племени?»
«Я вообще-то такого не говорил».
«Хм-м... Звучит правдиво, так что и возразить нечего».
«Да я вообще-то не это имел в виду!»
Впрочем, это лишь традиция. На деле раскрытие истинного имени не сулит катастрофических проблем. Проклятия, завязанные на имени? Их невозможно наложить, если у цели нет мирного. Значит, достаточно его не придумывать.
«Так какое у тебя было изначальное имя, Канария?»
«Хм-м... Вам так любопытно?»
«Ага».
«Это секрет».
«Каво?»
Я попытался по-тихому прочесть её мысли с помощью телепатии, но Канария давно привыкла к моим способностям и освоила технику „не думать о предмете, когда о нём спрашивают“.
«Дай угадаю. Чихуахуа? Ретривер? Такса? Далматинец?»
«И почему это сплошь собачьи породы?»
«Ну ты же собака».
«…Моё имя никак не связано с собаками».
«Ух ты. Неожиданно».
«Разве не странно называть собаку в честь её же породы?»
«А, так проблема в этом?»
Обменявшись с Канарией парочкой шуток, я мысленно снял иллюзию воспоминаний с паузы.
Канария многому научилась у той женщины: скрывать присутствие, маскироваться, использовать миловидную внешность для усыпления бдительности врагов, применять яды, обращаться с кинжалами и скрытым оружием…
Она впитывала любые, даже самые грязные методы убийства, не гнушаясь ничем. Цель её мести была из тех, кого не одолеть в открытом бою, поэтому ей пришлось стать беспринципной и коварной до мозга костей. В мести не существует понятия чести. Есть лишь успех или провал.
«Канария, есть задание».
«Слушаюсь».
В процессе обучения, выполняя заказы гильдии, она убила немало людей — людей, к которым не испытывала ни малейшей неприязни. Для мертвецов это было чудовищно несправедливо, но если бы Канария боялась невинных жертв, она бы с самого начала не встала на этот путь.
«Отличная работа, Канария. Задание было не из лёгких, но ты справилась безупречно».
«Благодарю вас».
Впрочем, даже будучи ослеплённой жаждой мести, она не утратила чувство вины. Её железная решимость «Я готова умереть, лишь бы отомстить герцогу» со временем сменилась тяжёлым смирением: «Я убью герцога, а затем тоже покончу с собой». Она искренне считала, что не имеет права на жизнь, и цеплялась за этот мир лишь потому, что её дело ещё не завершено.
И вот… в один из дней, когда Канария уже почти окончательно превратилась в безжалостного демона-убийцу…
«…Блядь, блядь, блядь! Конченые ублюдки из знатных семеек, что за хуйню вы нам заказали?!»
«Глава?»
«Живо сжигайте все документы и уходим!.. А, нет. Уже слишком поздно».
«Что?»
В следующее мгновение Канария увидела ослепительную вспышку света, испепеляющую всё на своём пути.
Оглушительный рёв, разорвавший небеса; всепоглощающее сияние, обращающее всё в прах; искажающийся горизонт, рушащиеся горы и ущелья — всё это стало результатом лишь одной-единственной атаки. Гильдия ассасинов была стёрта с лица земли. Такова цена за то, что они посмели тронуть "того, кого нельзя было трогать".
Выжить в этом всепоглощающем свете ей удалось лишь по одной причине: её накрыла своим телом женщина-друид, обернувшаяся огромным медведем.
«…Кх-х».
Посреди пепла и обломков Канария ошарашенно смотрела на огромного медведя, укрывшего её собой. Женщина, подобравшая её на улице, оказалась друидом. Кана узнала об этом лишь сегодня.
«Глава, вы в порядке?»
«*По-твоему, я похожа на ту, что в порядке? Кана, ты и впрямь не меняешься
У огромного медведя уже отсутствовала половина туловища, и речь не о нижней части: если поделить тело вдоль, то вся спина была снесена подчистую. Выжить было попросту невозможно.
«…Почему вы закрыли меня собой?»
От тела медведя исходила мощная жизненная сила друида — аура самого леса. Огромная энергия защищала девочку, будто тысячелетние деревья сплелись в непробиваемый щит. Если бы Глава направила эту мощь на собственную защиту, то сейчас не лежала бы при смерти.
«Ты ведь не зверь».
«Что?»
«Кана, попробуй-ка обернуться зверем».
«…»
Канария попыталась обратиться, но на этот раз у неё отросли лишь собачьи уши и хвост. Кана больше не могла превратиться в собаку — она слишком привыкла к человеческой жизни.
«Когда я впервые увидела тебя, то подумывала сделать своей преемницей».
«Это из-за того, что я друид?»
«Просто ты была очень похожа на меня».
«А?»
«*Наша гильдия
«…»
Двусмысленная оценка — то ли комплимент, то ли оскорбление. На лице Канарии отразилось явное замешательство. Глядя на неё, женщина ласково улыбнулась. Точно так же, как и всегда.
«Но стоило поручить тебе дело, как оказалось, что ты слишком человечна. После убийств тебя до утра мучили кошмары, ты пугалась собственного отражения в зеркале, а когда ходила на могилы своих жертв… Ох-х. Тогда-то я и поняла, что работа убийцы тебе не по плечу. А когда ты потеряла способность оборачиваться собакой, я осознала, что момент настал».
«Хм-м…»
«Кана, у тебя абсолютно нет таланта к убийствам. Из тебя выйдет не дикая псина или свирепая гончая, а отличный сторожевой пёс, преданно охраняющий дом».
Талант. Вот только у Канарии его не было. Она не смогла стать хладнокровной убийцей, равнодушной к чужим страданиям.
«Но видя, как такая бездарность из кожи вон лезет ради мести, мне стало тебя так жаль… Я даже грешным делом подумывала, не прикончить ли Носферату самой».
«Но вы же сами говорили, что месть нужно вершить своими руками».
«Так ведь тогда я думала, что ты такая же сутулая псина, как и я! Ху-ху-ху... Кто ж знал, что ты окажешься такой ранимой комнатной болонкой…»
«Хах».
«Но, в общем… Ты, кажется, спрашивала, почему я тебя защитила?»
Голос женщины становился всё тише. Казалось, её дыхание вот-вот оборвётся. Жизненная сила друида медленно угасала, и прямо посреди пепелища, впитавшего могучую кровь, пробился крошечный зелёный росток.
«Я ведь обещала. Обещала, что позволю тебе самой свершить свою месть».
«Что?»
«Свои обещания, данные всякому зверью, я не сдерживаю… но то, что обещала человеку, выполняю всегда».
С этими словами дыхание женщины оборвалось. Изувеченный труп огромного медведя бесследно растворился, напитав собой саму природу.
Канария долго сидела, отрешённо глядя в пустоту. Вокруг расстилалось лишь безжизненное пепелище, оттого царила абсолютная тишина. В тот день она впервые осознала, насколько безмолвным может быть мир.
«…»
Ближе к закату она наконец поднялась на ноги.
«Нужно отомстить…»
Она не испытывала грусти, ведь особой привязанности к женщине не было. Лишь благодарность за то, что та отдала жизнь ради её спасения. Ей не было жаль гильдию — там всё равно собрался сброд, заслуживающий смерти. Канария лишь отдавала дань уважения времени, что они провели вместе. А вот о чём она действительно сожалела… так это о сорванных планах.
Она намеревалась использовать ресурсы гильдии для проникновения в поместье Носферату, а теперь планы придётся выстраивать с нуля. Впрочем, это не было невозможным. Навыки, которым её обучили, навсегда остались в памяти. Потребуется лишь немного больше времени.
«…»
Это не слезливая сказка, где девочка, воспитанная убийцами, познаёт любовь и отказывается от мести. В тот самый день, когда Носферату отнял её семью, она умерла. В этом мире остался лишь мстительный дух, блуждающий среди живых. Вот и вся история.
Хей, Ка-пиппи! Устроим вместе Хард Ворк и Хард Стади!