Том 1 · Глава 56. Канария
Долгая и опустошающая месть наконец завершилась.
Раз уж я прибегла к силам дьявола, то теперь пришло время платить по счетам.
«Мои поздравления со вступлением в должность герцога».
«Хватит. Я всё равно здесь только для галочки, управлять территорией будут вассалы».
Этот новый герцог Носферату — а точнее, сущность, завладевшая телом отморозка, — занял второй по значимости пост в Империи, но не выказывал по этому поводу ни малейшего трепета. Более того, он спихнул все властные полномочия на вассалов, словно управление землями для него — лишь невыносимая рутина.
Оттого Канарии и становилось жутко.
Раз уж подобное существо относится к титулу герцога Империи как к жалкому бремени, то и плата, которую оно с меня потребует, явно не окажется пустяковой.
«Но всё же… почему вы, молодой господин, то есть, ваша светлость герцог, решили мне помочь?»
«Ах да. Я ведь обещал всё рассказать, когда мы покончим с моим отцом».
И история, которая неспешно слетела с губ герцога Носферату, превзошла все ожидания.
«Я знаю будущее. И этот мир будет уничтожен в ближайшее время».
Услышанное звучало настолько абсурдно, что парадоксальным образом внушало доверие.
Если столь непостижимая сущность и решила лично ступить в наш мир, то её истинные мотивы просто обязаны звучать настолько бредово. Назови он какую-нибудь банальную и правдоподобную причину, я бы ни за что не поверила. Ведь стоящее передо мной „нечто“ выходит за любые рамки здравого смысла.
«Чтобы спасти мир, мне нужен Гигачад».
Разумеется, поверить в то, что конец света можно предотвратить с помощью иллюзии перекачанного мачо, было невероятно трудно.
«И я хочу, чтобы ты стала моей помощницей в предотвращении апокалипсиса».
И вот так, терзаемая лёгкими сомнениями и тревогой, Канария стала той самой помощницей, призванной спасти мир от гибели.
«Чтобы предотвратить конец света, я буду использовать навык „Высокоэффективная телепатия“. Для начала я подключусь к тебе на максимальной мощности, так что постарайся не спеша адаптироваться».
«Поняла».
„Высокоэффективная телепатия“ … Именно так этот самозванец прозвал свою жутковатую способность, связывающую воедино души, разумы и мысли людей.
Кивнув, Канария внезапно склонила голову набок и спросила:
«Выходит, Гигачад внутри меня тоже был фальшивкой, которую создали вы, ваша светлость?»
«Хз».
«Что?»
«Внутри каждого человека скрыт свой Гигачад. Впрочем, вместо долгих объяснений проще показать наглядно
Щёлк!
Стоило раздаться звонкому щелчку пальцев, как души Канарии и Носферату сплелись воедино, и мир распался на десятки новых ощущений.
«У-ук… Бле-э! Кх-х… Бе-э…»
Человеческий мозг содержит около восьмидесяти шести миллиардов нейронов и порядка ста триллионов синапсов, связывающих их между собой.
Бз-з-з!
Из-за чудовищного белого шума сохранять рассудок было физически больно: безостановочный поток электрических сигналов выталкивал на поверхность сознания водоворот эмоций и впечатлений, которые тут же тонули во мраке бессознательного.
В тот миг она остро осознала, что человек состоит из миллиардов неосознанных мыслей, и единственная причина, по которой ей удавалось сохранять крупицы рассудка в этом ментальном шторме, крылась во встроенном защитном механизме „Высокоэффективной телепатии“.
«Не спеши. Успокойся. Дыши глубже».
«Кх-х… Угх… Х-ха…»
Медленно сделав глубокий вдох, девушка изо всех сил сфокусировалась на собственном дыхании, абстрагируясь от хлынувших мыслей Носферату, пока её разум не начал стабилизироваться, позволяя отделить своё „я“ от чужого.
«Отлично. Адаптируешься на лету. Теперь плавно всплывай из бессознательного в сферу осознанного. Не торопись, спешить нам некуда».
Бесчисленные помехи в мозгу сплелись воедино, образовав одно колоссальное и целостное сознание. Шум начал понемногу утихать, и теперь Канария могла читать мысли герцога Носферату.
Более того, она поняла: столь быстрая адаптация удалась лишь потому, что герцог бережно транслировал ей собственный опыт через „Высокоэффективную телепатию“.
«Готово. Так ведь гораздо комфортнее?»
«Да…»
«Тогда теперь попробуй передать мне свои мысли. Любой образ, какой захочешь».
«Поняла».
Мысль… Образ…
Сосредоточившись, Канария представила себе парящую бабочку и транслировала эту проекцию в сознание Носферату. В тот миг, когда зрительная кора вспыхнула и перед глазами Носферату возникла бабочка…
«А?..»
Созданная ею бабочка внезапно бесследно исчезла. Точнее, всё выглядело так, словно она с самого начала приняла танцующую в воздухе пыль за насекомое, и даже само воспоминание „я видела бабочку“ казалось тусклым и размытым.
Знакомое чувство, не так ли? То самое мгновение, когда краем глаза принимаешь гонимый ветром бумажный пакет за мелкую дворняжку или путаешь сухой лист с жуком: вроде бы чётко разглядел силуэт, но стоит присмотреться — морок спадает, обнажая голую реальность, и ты стоишь словно одураченный. Ощущение, которое Канария только что уловила через телепатию, было точь-в-точь таким же.
«Сложновато, да?»
«Да...»
«Всё потому, что ты сама не можешь долго удерживать конкретный образ. Вызвать мимолетную картинку легко, а вот поддерживать детализированную и непрерывную проекцию
«И что же тогда делать?»
«Просто примени телепатию на самой себе».
«Что?»
«Так. На этот раз я ничем не смогу помочь, так что сделай глубокий вдох».
«В смысле, на самой себе?.. Кх-х!»
В то же мгновение в разум Канарии безумным потоком хлынули её собственные ощущения.
Душа, разум, мозг, нейроны, синапсы — то колоссальное нечто, формирующее человеческое сознание, на поверку состояло из мириадов абсолютно идентичных крошечных элементов — фракталов. Стоило ей осознать собственную фундаментальную структуру, как это понимание породило новые электрические сигналы, тут же формировавшие свежие ощущения, которые вновь считывались через „Высокоэффективную телепатию“, замыкаясь в бесконечный цикл.
«Х-Хы…»
Спустя секунду, растянувшуюся для неё в целую вечность, Канария титаническим усилием воли всё же заставила своё сознание всплыть на поверхность.
«Ого? А ты адаптируешься куда быстрее, чем я думал. Похоже, у тебя талант».
В тот момент Канария ещё не осознавала, что её поразительно быстрая адаптация к телепатии была всецело заслугой врождённого таланта друида — способности к трансформации, позволяющей перестраиваться под нервную систему совершенно иного существа. Именно этот первородный инстинкт насильно вытолкнул её тонущее сознание на поверхность.
«Отлично. А теперь углубляй собственную иллюзию. Передай самой себе образ бабочки, а затем спроецируй эту иллюзию разума на собеседника. И осторожно поддерживай цикл, чтобы он не прервался».
«А-а...»
В тот момент, когда она применила способность согласно наставлениям герцога, в его поле зрения, транслируемом через телепатию, запорхала ярко-жёлтая бабочка.
«Не так уж и сложно, верно?»
«Да...»
«Всё потому, что суть этой способности — сначала поверить в это самой».
«…»
И лишь тогда Канария поняла, почему герцог Носферату выбрал стержнем своего плана столь нелепую галлюцинацию.
Этот человек абсолютно искренне верит, что внутри каждого из нас существует свой Гигачад.
Канария внезапно вспомнила голос Гигачада, который совсем недавно её подбадривал.
Гигачад — это „внутреннее я“, заложенный в каждом человеке потенциал стать лучше и воплощение самого процесса непрерывного самосовершенствования. А значит, Гигачад и вправду жил в душе каждого. В конце концов, все люди в этом мире стоят на пути под названием „жизнь“, не так ли?
Поэтому с самого начала „внутреннее я“, которым герцог Носферату заражал других, попросту не могло принять иную форму, ведь в основе лежала именно телепатия. Какую бы правдоподобную и убедительную галлюцинацию ты ни создал, это ничто по сравнению с трансляцией самой веры. Форма не имела абсолютно никакого значения. Вера в себя, сокрытая в этом образе, — вот что было по-настоящему важно.
«…Оказалось, это куда более сложная цель, чем я предполагала. Ведь если мы сами искренне не поверим в то, что „человек способен измениться“, то и он сам в это ни за что не поверит».
Честно говоря, эта задача граничит с невозможным. Разве легко поверить в кого-то просто так, без единого на то основания? В особенности, если этот „кто-то“ — злодей, которому суждено уничтожить мир?
«Для этого-то нам и нужен Гигачад. Мы с тобой, может, и не верим в эти „кнопки гибели“, но… мы можем верить, что их внутренний Гигачад непременно поверит в них самих».
«Действительно, крайне сложно представить, чтобы этот Гигачад хоть на секунду усомнился в человеке».
На самом деле образ Гигачада служил вовсе не для переубеждения кнопок гибели. Он предназначался для убеждения самого себя — игрока. Всё сводилось к вопросу веры: игрок был обязан приложить титанические усилия, чтобы поверить в эти кнопки любой ценой и всеми доступными средствами.
«Ваша светлость».
«М-м-м?»
«Кстати, разве вы не заставляли прошлого герцога Носферату каждую ночь переживать галлюцинации, где его во все щели тренировали десятки потных Гигачадов?»
«Ну, было дело».
«Но ведь это значит, что и вам в итоге пришлось пережить эти галлюцинации на себе…»
«…»
«...неужели у вас и впрямь столь специфические вкусы?..»
«Ни хрена подобного, так что захлопнись».
«Слушаюсь».
«Хоть мне всё ещё непросто во что-либо поверить… теперь есть одна вещь, в которой я абсолютно уверена».
«Опять золото?»
Я усмехнулся и, выудив золотую монету, протянул её девушке.
Но Канария покачала головой и ответила:
«Я искренне верю, что ваша светлость сможет спасти этот мир».
«Чего-о? Не золото? Ты кто вообще такая?»
«Я
«Что-то непохоже…»