Том 1 · Глава 9. Последнее заклинание
С самых ранних лет Присцилла боялась смерти. А возможно, и с самого рождения.
Страх смерти неотступно преследовал её.
Вечное безмолвие, леденящий миг угасания, биологический исход, при котором легкие исторгают из себя жидкость, а из артерий хлещет кровь. Хоть она и не могла до конца осознать саму суть смерти, было очевидно одно — она панически боялась тусклого блеска косы Мрачного Жнеца.
Именно поэтому она и создала это заклинание. Заклинание, которое хоть и не способно предотвратить смерть, но позволяет продлить жизнь еще хотя бы на день. Лоскутное колдовство, грубо вырывающее душу и пришивающее её к другому сосуду белыми нитками.
И вот настал тот день, когда она впервые успешно применила его.
Неужели заклинание дало сбой? Почему я ничего не вижу?
«Госпожа Айрис, с вами всё в порядке? Вам следует быть осторожнее. Вы ведь ничего не видите…»
«Ах».
Присцилла пробудилась в теле слепой женщины. И, как бы странно это ни прозвучало…
Ха-ха! Получилось! Обидно, конечно, что я ослепла, но с этим уж ничего не поделаешь!
...в тот момент Присцилла была безмерно рада такому исходу.
Она всерьез надеялась прожить в этом теле отведенные ей годы и мирно скончаться от старости.
Однако ожиданиям ведьмы не суждено было сбыться. Первое заклинание ведьмы обернулось чудовищным провалом.
И всему виной стал пожар. Огромное пламя поглотило деревню, которая стала её домом, а в таком теле она не могла спастись от огня в одиночку.
Правда, рядом с ней всегда была добрая деревенская девчушка, ставшая для неё поводырём. Но эта самая девочка нелепо погибла, бросившись в пламя, чтобы спасти её.
В следующий раз, если достанется тело калеки, лучше сразу от него избавиться. Смена оболочки — страшное дело… но нет никакого смысла цепляться за жизнь в ущербном теле.
Следующим её сосудом стало тело девочки, безостановочно кашляющее из-за легочной болезни.
Но и в этой жизни ей не довелось прожить отведенные годы. Виной тому стала эпидемия. За девочкой преданно ухаживал врач, который до последнего оставался с пациентами, пока сам не заразился и не умер.
В следующей жизни, если достанутся больные легкие, я просто избавлюсь от этой оболочки. Умирать… всё еще страшно, но всё же.
После этого ведьма терпела крах еще множество раз.
Нет таланта к мане — надо менять. Зрение плохое — придется привыкнуть к другому телу. Есть семья — новая оболочка.
С каждой новой смертью страх понемногу притуплялся, а жажда прожить отведенные небесами годы разрасталась до немыслимых масштабов.
Однако, словно навлекла на себя гнев богов, возжелав недозволенного бессмертия, ей так ни разу и не удалось прожить отмеренный срок.
Мирная смерть — когда с тихой улыбкой засыпаешь в своей постели — не была ей суждена.
«…»
Я не хочу умирать. Умирать — страшно. На самом деле, я совершенно не хочу менять тела.
Так было поначалу.
Но незаметно для неё чувство страха начало угасать, и теперь осталась лишь жажда жизни, грызущая изнутри, словно черви.
Она думала, что так будет продолжаться и впредь...
Вэйк Ап, При-пиппи!
«…А? Уже утро?»
...По крайней мере, так было до тех пор, пока она не повстречала этого энергичного мускулистого мачо — Гигачада.
Теперь Присцилла превратилась в самую обычную девочку, которая боится смерти. Но, как ни странно, этот страх больше не вызывал у неё отторжения. Ведь она осознала: её страх смерти означал лишь одно — она наконец-то полюбила эту жизнь.
Ес. Поистине чудесное…
«Чудесное утро, да? Сейчас скажешь мне встать, сделать растяжку, выпить воды и немного пройтись, угадала?»
Ха-ха!
В кромешной тьме, ставшей её новым миром, лишь образ Гигачада оставался кристально четким.
Он направился к двери, ведя Присциллу за собой.
Осторожно спустившись с кровати, она медленно пошла к выходу. Идти вслепую было страшно, но она доверилась галлюцинации и сделала уверенный шаг.
Ю Факинг Эссхол. Верь не в меня, а в саму себя.
«Я вообще ничего не понимаю. Ты ведь всего лишь галлюцинация, как ты умудряешься находить дорогу?»
Я не просто галлюцинация, я
«А-а, как же муторно! Гигачад, почему бы тебе просто не продолжать водить меня за ручку? Ты же сам говорил, что мы будем вместе вечно, что ты ближе, чем мое собственное сердце?»
Я не могу переставлять ноги вместо тебя.
«Но ведь подтолкнуть меня в спину ты можешь?»
Усмехнувшись, Присцилла распахнула дверь и вышла из комнаты. Гигачад смерил её недовольным взглядом, но всё равно заботливо продолжил указывать путь.
Фак. Осторожнее. Прямо по курсу комод.
«Спасибо».
Помогать тебе
...И Присцилла была искренне благодарна ему.
Возможно, величайшим достижением созданного мной заклинания стала именно встреча с Гигачадом.
Какое-то время Присцилла действительно так подумала.
Шло время, и Присцилла постепенно постигала тонкости жизни во тьме.
Она научилась огибать препятствия, полагаясь лишь на шум ветра, сталкивающегося с предметами, малейшие перепады температур и то, как воздух шевелит волоски на коже.
Выпуская тончайшие струйки маны, словно незримые нити, она считывала очертания предметов, а, используя технику, известную как эхолокация, издавала ртом цокающие звуки, чтобы сканировать окружающее пространство и не сбиться с пути.
«У меня и вправду получилось».
Оф Корс. Я же говорил! Потенциал При-пиппи поистине безграничен. Ты всегда могла ходить сама.
Теперь Присцилла могла передвигаться самостоятельно, не опираясь на подсказки Гигачада.
Уверенно шагая вперед, она распахнула дверь в спальню матери и, лучезарно улыбнувшись, звонко крикнула:
«Мама! Уже утро! Просыпайся!»
«…Ох, неужели уже утро?»
«Ага! Поистине чудесное!»
«Хе-хе. И правда. Что ни день, то чудо».
Присцилла с размаху плюхнулась на край кровати, а женщина с теплой улыбкой ласково потрепала её по голове.
Идеальная, словно сошедшая с картины, семейная идиллия. Солнечный свет, льющийся из потолочного окна, грубоватая ткань простыней, нежная атмосфера, царившая между матерью и дочерью — всё это было настолько безупречно, что лучше и не придумаешь. Они еще долго сидели вот так, наслаждаясь обществом друг друга.
Даже золотистый аромат подсолнухов, расцветших совсем не по сезону, казалось, благословлял их…
«…А?»
…Подсолнухи?
В этот самый миг Присцилла выжала из себя жалкие остатки маны, чтобы создать вокруг матери щит.
Она сделала это рефлекторно, даже не успев осознать происходящее.
Эти ненавистные подсолнухи. Вонь ублюдков, что поклоняются солнцу. Тех самых, что раз за разом убивали меня, Великую Ведьму Присциллу. Тех, кто сжигал мои деревни дотла, разрушал хижины и перерезал мне глотку. Заклятых врагов всех ведьм.
Ба-бах!
Чудовищный грохот взрыва прозвенел по всему дому. А за ним последовала ударная волна, сотрясающая всё тело. Оглушительный звон лишил её слуха, а хаос в воздухе оборвал все её нити маны, погрузив в абсолютную, пугающую пустоту.
Стена хижины с треском обвалилась. А по ту сторону раздался тяжелый мужской бас.
«Смердит травами, жабами и насекомыми… Здесь смердит ведьмой».
Сознание мутилось от контузии. Легкие зашлись кровавым кашлем из-за того, что она насильно выжала из себя ману сверх всяких пределов. Её чувства словно отрезало.
Где я? Мама? С мамой всё хорошо? Гигачад… Я чувствую запах крови… Маминого запаха больше нет… С ней всё хорошо? Мне так страшно…
«Мама… простите меня…»
«Всё хорошо… доченька моя… всё обойдется…»
Мать со слезами на глазах пыталась утешить рыдающую Присциллу. Но душещипательную сцену прервал безжалостный голос героя:
«Какая трогательная материнская любовь. Весьма прискорбно, что ты стала ведьмой в столь юном возрасте… но это не избавит тебя от смерти. От тебя за версту смердит трупами. Должно быть, ты погубила немало людей».
Ю Факинг Эссхол! Чего ты раскисла и сидишь на месте?! А ну вставай!
Я не могу… Гигачад…
Гигачад нахмурился и повысил голос, но Присцилла лишь дрожала от ужаса. Как маленький испуганный ребенок, она просто сидела на полу.
Однако следующие слова мачо подействовали на неё как ушат ледяной воды, вмиг прояснив разум.
Так и собираешься сдохнуть тут вместе с матерью?
И то правда... Если я сдамся, погибнет и она. Я должна спасти хотя бы маму.
В этот самый миг Присцилла грубо оттолкнула мать и поднялась на ноги, натянув на лицо максимально широкую издевательскую ухмылку. Будто бы всё происходящее казалось ей невероятно забавным, она стряхнула с себя руки матери, пытавшейся её удержать.
«Ха-ха… Броситься спасать такую ведьму, как я
«Присцилла?»
«Даже не подозревала, что обнимаешь заклятого врага, который убил твою драгоценную дочурку и украл её тело…»
Покачиваясь, она выпрямилась во весь рост и уставилась на героя невидящим взглядом.
«Уж удружил, проклятый господин герой, из-за тебя эта весёлая ролевая игра подошла к концу! Ну, и что ты теперь будешь делать?»
«Хм-м, вот оно как. Значит, такова правда. Ты и впрямь исчадие ада. Использовать скорбящую мать как щит, лишь бы спасти свою шкуру».
«Присцилла, что ты несешь…»
«Заткнись! Неужели ты до сих пор веришь, что я твоя дочь? Вот же тупая сука, даже не понимает своего места…»
Присцилла бесстрашно шагнула вперед, как ведьма, которой неведом страх смерти, как демон, ни во что не ставящий собственную жизнь. Уверенно встав лицом к лицу с героем, она вытянула из своего сердца слабую нить маны и активировала последнее заклинание.
Торжественная клятва героя и мрачный шепот ведьминской ворожбы слились воедино.
«Внемли же, о ведьма! По закону предвечному, узри того, от чьей десницы примешь ты погибель!»
«Сей котел ведьмовской, что тысячу лет лепили, тысячу лет в печи калили да тысячу лет варево в нём томили, я, Великая Ведьма Присцилла, ныне вдребезги разбиваю».
Это было последнее заклинание, знаменующее конец её пути как ведьмы. Запретное искусство, приносящее в жертву все знания, вываренные в её котле. Активировав его, она навсегда лишалась всех своих магических сил.
Именно в этом и крылся смысл слова „последнее“. Ведь эффект этого колдовства, призванного подарить ей смерть простого человека, а не ведьмы, сводился к одному...
«Имя сего воителя, коего Бог Правосудия и Времен Года дланью своей осенил!..»
«Любовь ведьмовская — лишь смерть лютая».
«Альдес Прохиден!»
«Так пусть же хотя бы кончина сия вовеки в пучине скорби сгинет».
...оно навсегда стирало её из памяти единственного человека, которого она искренне полюбила.
Стерев все воспоминания о себе из разума матери, Присцилла радостно улыбнулась, и в ту же секунду меч героя обрушился на её шею.
Да, так будет лучше всего...
«…А?»
Тс-с.
Присцилла не умерла. Её голова всё ещё оставалась на плечах.
«Достойный конец для злобной ведьмы».
Спустя мгновение герой, ошибочно полагая, что ведьма мертва, покинул руины хижины.
Присцилла, ошеломленно застывшая на месте, бессильно осела на пол и пустым взглядом уставилась на Гигачада, одиноко и лучезарно улыбающегося во тьме.
«Гигачад?..»
Если бы ты не использовала это заклинание, то точно бы сдохла. Запах ведьмы бы никуда не делся, а герои чуют вонь зла за десятки верст.
«Да кто же ты такой…»
Опять задаешь тупые вопросы? Ты же знаешь. Я
«…»
Этого просто не может быть. Если бы „это“ действительно было лишь плодом моего воображения... то герой ни за что бы не ушел просто так.
В этом мире порой случаются невозможные вещи, называемые чудесами. Но неужели сейчас тебя волнует именно это? Разве у тебя нет дел поважнее?
«Ах!»
Присцилла поспешно бросилась к матери.
Обняв женщину, потерявшую сознание от последствий заклинания, она с облегчением выдохнула, лишь когда убедилась, что та серьезно не пострадала.
Напряжение наконец-то спало, и Присцилла, прильнув к матери, провалилась в забытье. И в её стремительно угасающем сознании отчетливо звучал лишь голос Гигачада.
Честно говоря, я не верил, что ты изменишься… но в итоге ты сама переписала свою судьбу, Май Дотер. Если не забудешь эти чувства, то станешь куда лучше, чем была. А теперь настало время идти вперед на своих двоих.
И вот, когда Присцилла снова пришла в себя...
«Гигачад?..»
…в её незрячем мире больше не было ни образа, ни голоса Гигачада.