Том 1 · Глава 10. Эпилог одной ведьмы
«Почему вы сохранили ведьме жизнь? Никак не ожидала, ваша светлость, что вы проявите милосердие к виновнице конца света».
«Я её не спасал. Скорее уж, до самого конца испытывал её, намереваясь убить».
Когда герой Правосудия и Времён Года ворвался в дом, чтобы покончить с ведьмой, если бы она не попыталась защитить мать, не отказалась от своей силы и всё так же цеплялась за жизнь, уклонившись от удара героя... Присциллу бы ждала смерть.
Утверждение „я проявил милосердие и спас Присциллу“, пожалуй, отчасти правдиво, ведь я обманул героя иллюзией, но и отчасти неверно, ведь...
«Присцилла сама себя спасла».
В конечном итоге история ведьмы заканчивается лишь тогда, когда она сама отказывается от вечной жизни. И Присцилла блестяще справилась, доказав, что изменилась. Вот и вся история. К тому же, перебей я их всех — лишь заработал бы себе бессонницу.
«Значит, на этом история ведьмы окончена».
«История ведьмы
Но она больше не ведьма. Удел ведьм — исключительно трагедия. Их ждет лишь жестокая смерть. Концовка в духе „и жили они долго и счастливо“ ведьмам недоступна. Однако раз она добровольно отреклась от своей силы, теперь она сама вольна вершить свою судьбу. И финал этой истории может обернуться как трагедией, так и счастливым концом.
«…У-Ух. Пару дней использования способностей на полную катушку
«Может, почитать вам сказку на ночь?»
«А что, звучит неплохо. И желательно, чтобы в ней была ведьма».
«Про ведьму... Но там ведь наверняка ничего хорошего не будет».
«Именно поэтому. Хочу заснуть под историю о том, как злобная ведьма помирает в жутких муках».
«Какой же у вас всё-таки скверный характер».
Я замертво рухнул на кровать, а Канария, присев на край, принялась читать сказку.
Это была история про ведьму, которая заманивала брошенных детей в пряничный домик, чтобы их съесть. В конце её саму запекли заживо в печи.
«Прекратите транслировать мне сцены из сказки прямо в мозг. Меня сейчас стошнит».
«Да ладно тебе, это ж весело!»
Стоило мне немного подкрутить иллюзию, как дверца печи, где корчилась ведьма, внезапно задрожала, и оттуда донесся странный шорох. Брат с сестрой, зажарившие каргу, в ужасе уставились на печь. Воздух заледенел от повисшего напряжения. И тут дверца печи распахнулась изнутри, и оттуда шагнул…
Ю Факинг Идиот! Вы что, человека от теста для выпечки отличить не можете?!
«Какого чёрта из печи вылезает Гигачад?!»
«По той же самой причине, по которой из запеченного теста получается печенье».
И, кто бы сомневался, это был он.
Сейчас этот Гигачад преподаст вам урок, как правильно пользоваться духовкой!
Облаченный в фартук, мачо пустил в ход все запасы ведьмы и напек целую гору сладостей. Обычное тесто в его руках превращалось в пестрые, изысканные угощения.
Отведав это великолепие, дети пришли в неописуемый восторг. И стали Гигачад с брошенными детишками жить-поживать да добра наживать.
Через несколько минут после того, как Присцилла пришла в себя, очнулась и потерявшая сознание мать.
Испуганно ахнув при виде обрушившейся стены, женщина перевела взгляд на Присциллу и в недоумении склонила голову набок.
«Ой? Почему стена разрушена… И кто ты такая, милая?»
«…»
Последнее заклинание, стирающее ведьму из разума любимого человека, обрывает даже самую крепкую связь любви и ненависти. Поэтому в памяти матери больше не осталось никаких воспоминаний о Присцилле. Вполне естественно, что она растерялась: стена рухнула, а в доме стоит совершенно незнакомая девочка.
Немного помолчав, Присцилла осторожно начала:
«Здравствуйте. Меня зовут Присцилла. Я слепая… Наверное, я забрела к вам по ошибке, пока искала дорогу. Простите меня».
«Присцилла?.. Какое до боли знакомое имя».
Отрешенно глядя на девочку, женщина медленно кивнула. Возможно, объяснение показалось ей убедительным? Или же её разум всё ещё был затуманен из-за последствий заклинания.
«Я сейчас же уйду. Ещё раз простите».
Убедившись, что проклятие сработало как надо, Присцилла поднялась на ноги.
В глубине души теплилась робкая надежда, что заклинание могло дать осечку, но, видимо, „чудеса“ не случаются просто по щелчку пальцев.
Отныне она больше не дочь этой женщины. А значит, и причин задерживаться здесь не было. Присцилла зашагала к выходу через проломленную стену.
Не успела она отойти и пары шагов, как вдруг…
«Подожди, дитя!»
...тревожный окрик матери заставил Присциллу замереть на месте. Девочка обернулась. Хоть из-за слепоты она и не видела лица женщины, но ощущала её присутствие так чётко, будто смотрела во все глаза — по крайней мере, если дело касалось её „матери“.
«Возьми это».
«…Что это?»
«Трость. Раз ты ничего не видишь, она пригодится тебе в дороге».
Крепкая, гладко оструганная трость идеально подходила для слепого путника. Скорее всего, это был подарок, который женщина приготовила для своей дочери ещё до потери памяти.
«Бродить вслепую очень опасно».
«…Спасибо вам».
«И ещё… Возможно, это прозвучит странно, но если тебе некуда пойти, можешь остаться у меня на пару дней. Стена в моей спальне, конечно, рухнула, но в доме полно других комнат».
Присцилла едва не кивнула, сама того не замечая...
Как же ей хотелось остаться в этом доме и ощущать тепло материнских рук хотя бы на день дольше.
...но этот путь она уже отвергла.
«…Спасибо за предложение. Но мне нужно найти одного человека».
«Вот как? Понятно… Прости меня за такое странное предложение».
На самом деле, у Присциллы действительно был выбор остаться. Она могла бы создать новые воспоминания, заново выстроить тёплые отношения и, прожив с ней месяц, просто попросить её принять Присциллу в семью. Такая жизнь наверняка была бы невероятно счастливой, и, возможно, именно такая судьба лучше всего подошла бы новой Присцилле, которая больше не была ведьмой.
Но она не стала этого делать...
«…Зато в следующий раз я обязательно навещу вас и отблагодарю за эту трость».
...ведь ей нужно было двигаться дальше.
Однажды уже обманув эту женщину, она не имела права вновь притворяться наивной, ничего не подозревающей дочерью.
Наступать на те же грабли дважды — удел глупцов. Время детских капризов прошло. В конце концов, я пообещала Гигачаду, что научусь стоять на собственных ногах.
«Приходи в любое время, дитя. И можешь не переживать о благодарности».
«Хорошо…»
Покинув деревню, она зашагала в сторону леса, нащупывая дорогу тростью. Вскоре её поприветствовал рой насекомых.
«Надо же, вы всё ещё здесь».
Эти фамильяры были её собственными созданиями. Но поскольку она лишилась ведьминской силы, все контракты с ними были расторгнуты.
Насекомые с тихим шуршанием закружились у неё над ухом.
«Наш контракт расторгнут. Летите на все четыре стороны. У меня больше нет маны, чтобы закатывать для вас пиры. Да и ведьминский котёл, связывавший нас, я сожгла дотла».
Но фамильяры не спешили улетать. Напротив, они, мягко шелестя, расчистили перед ней путь, словно предлагая свою помощь. Возможно, они всё ещё считали свою создательницу кем-то вроде матери.
«…Спасибо вам».
Так Присцилла в сопровождении своей жужжащей свиты исчезла в лесу.
Первым делом она планировала наведаться в пещеру, где раньше прятались разбойники. Там должно было остаться немало полезных инструментов и припасов.
«Гигачад?!»
На следующее утро Присцилла проснулась уже в сырой пещере, услышав до боли знакомый голос.
Она поспешно завертела головой в поисках мачо, но её по-прежнему окружала лишь непроглядная тьма.
«А-а, так это был всего лишь сон…»
Внезапно пещера показалась ей невероятно холодной и промозглой.
Обхватив колени и уткнувшись в них лицом, Присцилла тихонько всхлипнула. Ей было одиноко. Мир вокруг потонул в беспросветном мраке, а её единственный луч света, Гигачад, теперь исчез навсегда.
Гигачад… Ты же говорил, что всегда будешь рядом, где-то ближе, чем моё собственное сердце… Почему я тебя не чувствую…
«Лжец…»
Гигачад, ты мне всё ещё нужен. Я просто трусиха. Всё так же боюсь боли и прячусь от реальности. Раз так… раз собирался вот так исчезнуть, тебе не следовало меня спасать. Не стоило подталкивать вперёд. И уж тем более… тебе не стоило менять меня.
«Я знаю. Ты бы обязательно так сказал».
«…»
Мое воображение всё ещё так чётко рисует его голос. И если он был лишь галлюцинацией, то, по сути, всё это время я просто говорила сама с собой. И пусть его голос всё ещё звучит в моей голове… я больше не чувствую присутствия Гигачада. Словно в груди зияет дыра. Дышать невыносимо тяжело, будто легкие разорвало на куски.
«Кх-х… Г-Гигачад…»
И вот… Сколько часов она проплакала в этой пещере?
Внезапно со стороны входа донёсся чей-то голос.
«О, какая удача! Зверей нет, да и, похоже, тут кто-то жил. Пожалуй, отдохну здесь… А?»
«…»
Знакомый запах подсолнухов. Это герой...
«Надо же, а тут, оказывается, уже занято!»
«…»
«Эй? Ой, спишь, что ли?»
Присцилла не ответила. У неё не осталось ни капли сил даже на то, чтобы открыть рот. Сегодня ей просто не хотелось ничего делать. Узнай он об этом, Гигачад бы тут же рявкнул: «А ну, подняла свою ленивую задницу и марш на тренировку!», но Гигачада больше нет. Да и хотя б один день она хотела потратить вот так — впустую.
«Хм-м… Не похоже, что ты спишь… Ха-ха… Эй, не бойся меня. Я
«…»
«По правде говоря, я оказался в этом лесу по воле пророчества. Жрица из храма поручила мне найти здесь кандидата в герои и привести к ней. И вот…»
«…»
Неловко оглядевшись по сторонам, герой лучезарно улыбнулся и посмотрел на Присциллу.
«Кто знает, возможно, ты и есть та самая избранная?»
«…Бред собачий».
«Ха-ха! Так ты не немая?»
«С каких пор слепые калеки становятся героями?..»
«Кстати, жрица, даровавшая мне пророчество, просила кое-что тебе передать».
«…»
«„Ты можешь стать кем угодно. Эйм Хай“. Ну, звучит банально, конечно, но среди героев частенько встречаются однорукие или слепые, так что можешь не переживать… Эй? Малышка? Ты плачешь? Ой-ой, это ведь не из-за меня, да? Ай! Кто меня укус..?! А-а-ай! Откуда здесь столько мошкары?!»