Глава 17. Большая ржака
У меня мало друзей (Новелла) · Том 2 · 0% · ещё ~19 мин

Том 2 · Глава 17. Большая ржака

Меня зовут Хасэгава Кодака. Мне шестнадцать.

Учусь во втором классе старшей школы при Академии Святой Хроники. Класс «5» — но это уже лишние детали. Отец у меня японец, мать — англичанка. От смеси кровей досталась внешность, с которой вечно одни проблемы: волосы светлые, но какого-то неопределенного оттенка, будто в чай грязной воды плеснули. А лицо... лицо у меня суровое. Из-за этого меня вечно все не так понимают.

В мае я переехал в этот город. Вернулся, если быть точным. И теперь живу тут с младшей сестрой.

Это всё, если кратко.

Ах, да. Самое главное.

У меня нет друзей.

Из-за рожи, с которой только в банку с краской залезать, да ещё пары причин помельче, одноклассники предпочитали держаться подальше. Но я решил, что сдаваться вот так — последнее дело. Записался в кружок.

После уроков, как обычно, я поплелся в клубную комнату. Она находится в часовне Академии — красивее места во всей школе не сыщешь. Комната номер четыре. Там собирается кружок, в который я вступил. Называется он «Соседский клуб».

«Соседский клуб»... По названию и так ясно: тут собираются те, кому в одиночку тошно. Спросишь, чем они занимаются — внятного ответа не добьешься. Официальная цель — заводить друзей. Мы играем в игры, ставим дурацкие сценки, пишем рассказы или просто шатаемся без дела. В общем, делаем вид, что мы не просто кучка социофобов, собранных в одной комнате.

Вот и сегодня я шел именно за этим.

Вышел из учебного корпуса, пересёк зелёную лужайку, нырнул в прохладу часовни и толкнул дверь четвертой комнаты.

Внутри стояла девушка. Красивая, со светлыми волосами... и в шапочке.

Я застыл на пороге, тупо пялясь на этот странный экспонат. Мозг лихорадочно пытался переварить картинку.

Простите, я, кажется, не туда попал.

Иллюстрация

Эй, погоди-ка, Кодака!

Я уже собрался сделать вид, что ничего не заметил, и слинять, как эта крашеная (в смысле, в шапочке) меня окликнула.

Твою ж. Пришлось вернуться.

В лысой шапочке, мило краснея и потупив взгляд, стояла Сэна Касивадзаки. Она смотрела на меня с таким видом, будто сейчас лопнет от смущения.

К-как тебе? — выпалила она.

Э-э... ну...

Я завис.

Тебе очень идёт? — выдавил я после мучительной паузы.

Правда? Спасибо...

Она слабо улыбнулась, но тут же вскинулась, будто её током ударило.

Ч-что ты несёшь, дурак! При чём тут «идёт»?! Это же лысина! ЛЫ-СИ-НА!

Она взбесилась. Знатно так.

А что надо было сказать? — не понял я.

Я спрашивала, смешно ли это, а не идёт ли мне!

Смешно? А... а-а, — дошло до меня. — Это же вчерашнее.

Вчера в комнате «Соседского клуба» наша... ну, типа лидерша, Ёдзора Микадзуки, вдруг выдала:

Чтобы заводить друзей, кое-что абсолютно необходимо. А именно — юмор. Умение смешить.

Юмор? — переспросил я.

Все остальные — я, Сэна и первокурсница Юкимура Кусуноки — синхронно вылупились на неё.

Именно. Смех, — Ёдзора гордо вскинула подбородок. — Вчера я сидела в интернете и наткнулась на статью. Там говорилось, что самые популярные люди — это не красавчики, не отличники и не спортсмены. Самые популярные — те, кто умеет рассмешить.

Может, и так... — протянул я задумчиво.

В моей прошлой школе был один парень. Спорт — мимо, учёба — вообще никак, но он был жутко остроумным и постоянно всех укатывал. Поэтому вокруг него вечно кто-то тусовался.

В моей прошлой школе мы как раз с таким за одной партой сидели. За день до переезда мы закатили прощальную вечеринку в семейном ресторане (оплата делилась поровну). А после переезда все связи оборвались, и наши пути разошлись...

Хотя, если вспомнить, он с того момента, как мы зашли в ресторан, и до самого конца называл меня Хасэгавой...

А был ли он вообще... моим другом?

Эй, ты чего плачешь? — удивилась Сэна, глядя на меня.

Я не плачу! С чего бы мне плакать?!

Я быстро смахнул влагу с уголков глаз.

Кхм... короче, я согласен с Ёдзорой. Тот, кто умеет смешить, реально популярен у всех.

Хм... не то чтобы я совсем не понимаю... но разве так бывает? — Сэна, всё ещё удивлённая, склонила голову набок, задумалась на секунду и выдала: — Допустим, есть кто-то страшный, учится плохо и в спорте ноль. Если он станет смешным — вывозит. А если кто-то типа меня — офигенно красивая, сильная во всех науках и стратегиях, и про такого можно сказать «любимец богов», — и если этот кто-то ещё и будет смешным, то разве он не станет величайшим человеком в мире? Тогда у меня будет божественная харизма!

Тупица.

Шлёп.

Ёдзора шлёпнула Сэну по носу. По сияющему от самолюбования носу.

Ай! Ты чего творишь?!

Ёдзора, глядя на физиономию Сэны, по которой потекли слёзы, ледяным тоном произнесла с невозмутимым видом:

Это элемент юмора. Называется «цуккоми».

Я знаю, что такое цуккоми, но я же не валяла дурака!

Тупица.

Ай!

Ёдзора снова нанесла свой «цуккоми», и Сэна, пытаясь уклониться, слишком резко дёрнулась и врезалась в стол.

А-а-а-а-а! Бо-о-ольно...

Ёдзора посмотрела на Сэну, которая, сдерживая слёзы, корчилась на полу.

О, ты уже используешь физическую комедию, чтобы всех рассмешить? Неплохо.

Сэна, пытаясь не разреветься, выдавила из себя смех.

Ху-ху-ху, ведь я идеальна... Падите ниц перед моей харизмой!

Тупизмой...

Харизмой!

Тебя и тупой не назвать — много чести, Мясо! — ледяным тоном выкрикнула Ёдзора.

Тут Юкимура, кажется, о чём-то задумавшись, открыл рот и спросил у меня:

Я не совсем понимаю, но старший брат хочет смешить других, да?

Ага. Чтобы стать популярнее.

Тогда это проще простого, — Юкимура одарил меня тёплой улыбкой.

Что?

Аники нужно просто приказать: «Смейся». Если Аники пожелает, я буду смеяться перед тобой, даже если буду стоять на краю скалы над морем огня.

Нет... заставлять смеяться — это другое.

Юкимура, похоже, не понял. Задумчиво склонив голову, он смотрел на меня, а я покрывался холодным потом.

Короче, все решили, что для тренировки умения смешить каждый подготовит свой «номер». Типа мини-выступление, которое должно вызвать смех.

«Вызвать смех»... Надо же, Ёдзора предложила довольно правильный метод.

В самом деле, комики с внешностью бандита или идолы, выходящие замуж за красавчиков — такое часто встречается. У комика из сериалов Сигутимото, Джорджа Торики, рожа такая же жуткая, как у якудза, но он всё равно популярен. У музыканта GYACKT, при всей его фотогеничной внешности, был отпугивающий, мрачный образ, к которому трудно было подступиться. Но после участия в ток-шоу, где он показал своё чувство юмора, его популярность взлетела, и фанаты расширились от молодых девушек до более широкой аудитории.

Значит, если я научусь смешить, то, может, стану таким же популярным, как Джордж Торики или GYACKT. По сравнению с теми, кто просто кривляется, срабатывает контраст: «С такой внешностью — и такой смешной?». Это даёт больший эффект.

Идеально... «Умение смешить» — это навык, который мне подходит.

«Ахаха...» — тихонько, стараясь не привлекать внимания пассажиров в электричке, начал смеяться я про себя в уголке.

Конец воспоминаний. И вот, сегодня.

Ну как, смешно? Очень смешно, да?! Давай, не стесняйся, ржи в голосину!

Напялив лысый парик, Сэна, уперев руки в боки, с наглым видом требовала от меня реакции.

Ты говоришь «смешно», но я вообще не понимаю, что тут смешного...

Сколько ни пытался, я не мог даже улыбнуться.

Как можно не понимать такой простой шутки? У тебя что, чувство юмора напрочь отсутствует?

Слушай, а почему ты вообще выбрала лысый парик?

Он был в отделе комических товаров в магазине игрушек. На упаковке было написано: «Гарантированно вызовет хохот на любой вечеринке».

И ты повелась...

Хм, ты даже такого юмора не понимаешь. Кодака, у тебя с Ёдзорой одинаково дурацкое чувство юмора, от которого людей воротит.

Это у тебя, Мясо, чувство юмора дурацкое! Как и ожидалось от куска Мяса, тебе не дано понять высокое искусство!

Ёдзора, усмехнувшись, сказала это... Хм, Ёдзора?

На диване, где я видел только её спину, сидела она. Но волосы у неё были светлые. Лицо точно её, Ёдзоры.

А почему у тебя волосы светлые?!

Это просто светлый парик.

На самом деле, из-под светлых волос тут и там торчали её чёрные. У Ёдзоры и так длинные волосы, но сейчас объём был просто чудовищный.

А зачем тебе светлый парик?

Это мой «юмор», — выдала Ёдзора какую-то странную фразу. — Это величайший в мире смешной косплей. Ну разве Кодака не смешной? А ну, смейся.

Я не понял. Совсем.

Ха, ну и что тут смешного? — фыркнула Сэна с презрением.

Ёдзору, видимо, не устроила наша реакция. Выражение её лица снова стало недовольным, как обычно.

Хм... я так и знала, что вы не просечёте. Тогда как насчёт этого!

С этими словами Ёдзора вдруг вскинула подбородок и состроила надменную физиономию.

И это лицо было... трагичным. Ты... у тебя же лицо — это единственное твоё оружие!..

У меня куча денег, и к тому же я молодая красивая девушка, — трагическим тоном произнесла Ёдзора, скорчив трагическую мину.

Это было настолько нелепо, что я невольно фыркнул.

Видишь, это же смешно, правда? — Ёдзора, заметив мою реакцию, слегка обрадовалась.

Ну, если честно, немного смешно... но всё-таки, зачем тебе светлый парик?

Фу-ух... ты всё ещё не понимаешь... тогда я использую последний козырь!

Недовольно бросив это, Ёдзора повернулась к нам спиной. А затем достала из сумки зеркальце и маркер.

Мы с Сэной (в лысом парике) переглянулись.

Всё, готово~

Ёдзора, которая делала что-то у меня за спиной, снова повернулась к нам.

Мясо.

На лбу у Ёдзоры чётким квадратным иероглифом было выведено «Мясо».

Человек, который сам себе пишет на лбу «Мясо» — такое я видел впервые.

«Мясо»... Неужели ты пытаешься передразнить меня?! — лицо Сэны начало дёргаться.

Хм, наконец-то допёрло, больное ты Мясо. Ну давай, лицезрей эту комичную сущность и ржи в голосину.

Почему это я комичная сущность?!

Почему это я комичная сущность? — Ёдзора, не меняя трагического выражения лица, трагическим тоном передразнила Сэну.

Я так не разговариваю!

Я так не разговариваю! У меня куча денег, и к тому же я молодая красивая девушка.

Когда это я такое говорила?!

Папа сказал мне так говорить~

Если... если так, то он и правда мне такое говорил... у-у-у, чёрт...

Сэна сказала это чуть не плача.

Такое... от такого только злиться хочется. С чего люди вообще смеются?!

Ёдзора приняла нормальное выражение лица.

Ага. Но, знаешь, когда я смотрю, как ты злишься и плачешь, мне так радостно.

Это жестоко!

Не хочу мешать вашей пикировке, но, Ёдзора, тебе не кажется, что твой прикид немного... того... стрёмный? — спросил я.

А?

Ёдзора, услышав мой вопрос, склонила голову в раздумье.

Ну, в таком виде, как сейчас, если тебя кто-то увидит, кто не в курсе дела, будет неловко, да?

А!

Ёдзора резко опомнилась, схватила зеркальце со стола и уставилась на своё отражение. На голове чудовищно пышный парик, на лбу написано «Мясо», и она тут же перед зеркалом скорчила ту самую трагическую мину.

Поняв, что выглядит ещё более жалко, чем она думала, Ёдзора застыла на миг с покрасневшим лицом. Потом медленно сняла парик и убрала его в сумку.

Что вы только что видели, забудьте, — сказала Ёдзора, не глядя в нашу сторону.

С другой стороны, Сэна тоже достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.

Её лицо чуть дёрнулось, и, молча сняв парик, она с силой швырнула его в мусорку.

Я вздохнул.

Слушайте, портить свой образ, чтобы рассмешить других — это неплохо. Но вот так, с бухты-барахты, нацепить парик — это же глупо. Поэтому и смеяться трудно. А ты, Ёдзора, вообще переборщила. Юмор — это не когда ты сама над собой смеёшься, а когда смеются другие!

Услышав это, лица Сэны и Ёдзоры мягко покраснели, и они уставились на меня с немного пугающим выражением глаз.

Кодака, а ты, я смотрю, горазд выступать.

И да, Кодака, а ты сам что подготовил в качестве комического реквизита?

Я хихикнул про себя и ответил.

Вообще-то я собираюсь заняться стендапом. Что ни говори, а я всё-таки жил в Осаке.

Пф.

Ху.

Почему-то и Ёдзора, и Сэна одновременно хмыкнули.

Это хорошо, Кодака!

А?

Потому что ты «жил в Осаке», ты и «будешь заниматься стендапом». Придумать такую чушь — это само по себе смешно, да? Действительно, немного смешно.

Вообще-то я не то имел в виду... Просто когда я жил в Осаке, каждый день в 4 часа дня я всегда смотрел комедийные передачи Кансайского отделения. Это было моё хобби. Поэтому я кое-что исследовал на тему того, как рассмешить человека.

В 4 часа дня, значит, надо было быстро мчаться домой, чтобы успеть.

Конечно, я сразу бежал домой... У меня же в школе друзей не было...

Взгляды Ёдзоры и Сэны смягчились, и они как-то отстранённо уставились в пространство.

Ну, короче, чтобы рассмешить человека, не стоит полагаться на дешёвые прибамбасы. Основа — это диалог. Я так думаю.

Диалог?

Ха, так Кодака умеет шутить?

Я посмотрел на Сэну, которая бросила эту холодную фразу.

Не стоит меня недооценивать. Потом не жалуйся, что живот от смеха болит.

Раз уж у меня наконец появилась возможность выдать то, что я насмотрелся в комедийных передачах, я даже придумал свои собственные шутки! Набравшись наглости, я начал рассказывать.

Кхм. Итак... Называется «Страшные паровые булочки».

Ёдзора и Сэна уставились на меня.

Ты...

Знаю, что вы обе не в духе, но выслушать меня до конца вы можете, верно?

И вот я начал вещать перед ними, настроенными скептически.

В эпоху Хэйан собралась как-то компания молодых людей и стали они рассказывать, чего они боятся. Но в той компании был один парень, который заявил: «Я ничего не боюсь»... Назовём его А-кун. Но под натиском остальных он в конце концов признался: «Вообще-то я боюсь паровых булочек». Только скажет «паровые булочки» — его уже тошнит, и он убегает к соседям. Тогда оставшиеся, чтобы напугать А-куна, пошли накупили кучу паровых булочек и побросали их в дом А-куна. Как и ожидалось, сразу же раздался его жалобный вопль. Молодые люди тихонько заглянули внутрь. И что же они там увидели? А там А-кун говорит: «Так страшно, так страшно, аж жуть! Прямо сил нет, надо срочно это съесть!» — и с довольным видом уплетает паровые булочки. Поняв, что их надули, молодые люди в ярости ворвались и спрашивают: «Чего же ты на самом деле боишься?!» И тут А-кун отвечает им так...

Я глубоко вздохнул, потому что сам еле сдерживал смех.

«Сейчас я боюсь горячего кофе!»

Э?

Ёдзора и Сэна смотрели на меня холодными глазами.

Почему они не хохочут?

А... вам что, соль не понятна? Это ж надо, действие в эпоху Хэйан, а он про кофе вспоминает! Тут же явный анахронизм!

Холодно... просто холодно...

Сэна смотрела на меня глазами, полными ужаса.

Холодно, в смысле шутка плоская?.. Не может быть! Тут же помимо самой развязки, ещё и имя «А-кун» — это же отсылка к анонимности, типа «Анонимус», это тоже шутка! И то, что он ест булочки, а потом хочет кофе — разве это не странное сочетание еды и напитка? И собирая всё это в кучу, известные всем вещи, и подавая их в таком невообразимом виде, нужно ещё и представить, до какой степени здесь всё случайно, и для этого нужна актёрская игра...

Хватит... довольно, Кодака...

Ёдзора вдруг мягко перебила меня и протянула мне чашку кофе.

Осторожно, он ещё горячий.

Ёдзора снова превратилась в «красивую Ёдзору»... значит, то, что я нёс, было настолько жалко...

Ах, замёрзла... я тоже хочу кофе.

Сэна посмотрела на нас и тоже налила себе чашку.

Гх... раз вы не можете оценить соль этой истории, тогда как вам это! Это просто умора!

Я залпом выпил кофе и восстановил силы.

Называется «Страшные манты»!

Игнорируя холодные взгляды Ёдзоры и Сэны, я продолжил.

Жил-был один мужик, который очень любил манты. И вот однажды он, как обычно, пошёл купить манты, чтобы съесть их дома. Открывает он крышку коробки — а внутри мантов нет! На самом деле они приклеились снизу коробки. Мужик офигел от этого по самое не балуйся, и в итоге его тело положили в гроб. В день похорон открывают люди крышку гроба — а тело-то исчезло!

Они же снизу приклеились, да? — вспомнила Сэна концовку исходной истории.

Наивная. В гробу было не тело... там были манты! Истинная форма того мужика — это был монстр-мант!

Выдать концовку, противоположную ожидаемой — это же должно вызывать дикий хохот! Потому что это так смешно, я и сам чуть не лопался от смеха!

Но Ёдзора и Сэна смотрели на меня с выражением, будто на жалкого таракана.

НЕТ, не такая должна быть реакция. Реакция должна быть: «Что за монстр-мант, твою мать!» — и смеяться, делая цуккоми, разве нет?!

Я вообще не понимаю, что тут смешного...

За твоё чувство юмора я реально переживаю...

В их глазах был чистый ужас, будто они увидели неизвестного зверя.

Гх... дальше, дальше! Э... «Страшный суп мисо»!

Ёдзора и Сэна глубоко вздохнули.

Почему ты постоянно хочешь сделать себе больно?.. У тебя что, мазохизм?

С моим психическим здоровьем полный порядок! Жил-был мальчик, который любил хлебать суп мисо большими порциями. Однажды он спрашивает у мамы: «Мам, а какой сегодня суп мисо?» А мама отвечает: «Сегодня суп мисо — "кёфу" (страшный/отцовский)».

Настал вечер, мальчик, дрожа от страха, поднимает крышку супницы... А там — портрет Августина!

Обе офигели.

Августин... ага, «отец церкви», да...

Это слишком сложно!

Нужно быть учеником христианской школы, чтобы понять. Даже в шутках должен быть христианский элемент. Не только смешно, но и познавательно. Смешить и одновременно повышать свой культурный уровень — вот истинная цель юмора!

Сэна обратилась ко мне, преисполненному уверенности:

Почему в супе мисо портрет Августина? Мыслительный процесс слишком извращённый. Кто ж такое поймёт?

Ха-а!.. А е-если этот портрет Августина из рисовых отрубей?!

«Сегодня рисовые отруби» (кё но фука) и «отец церкви» — такая игра слов была бы ещё куда ни шло!

Да быть такого не может!

С протестами, вырвавшимися у Ёдзоры и Сэны одновременно, я почувствовал себя подавленно.

Как... как же так...

После этого я продолжал травить разные байки вроде «Тихоокеанской сайры из Мэгуро» или «Морского карася-вишни» — оригинальные истории с неожиданной концовкой. Но сколько я ни старался, ни Ёдзора, ни Сэна так и не засмеялись. Они просто смотрели на меня с каким-то жалостливым выражением в глазах.

У них обеих просто нет чувства юмора. Печально.

Я, закончив травить свои байки, тоже выдохся и плюхнулся на диван. Ёдзора и Сэна достали кто библиотечные книжки, кто PSP, и, кажется, никто не горел желанием продолжать тему «Как рассмешить».

И тут как раз в этот момент дверь клуба открылась, и вошёл Юкимура.

Простите за опоздание, старший брат, старшая сестра...

Повезло же ей от тебя сбежать... — пробормотала Сэна что-то невнятное.

Я немного задержался, потому что изучал, как можно рассмешить человека. Но благодаря знаниям, полученным в ходе изысканий, я выучил пару очень смешных шуток.

О? — А? — Ёдзора и Сэна с интересом уставились на Юкимуру.

Ну, мы особенно не ждём ничего, но ради разнообразия рассказывай.

Да. Итак, осмелюсь.

Лицо Юкимуры выражало уверенность.

Страшные паровые булочки.

«НАМ УЖЕ ХВАТИТ»!

«НАМ УЖЕ ХВАТИТ»!

Ёдзора и Сэна заорали от всей души, а Юкимура смотрел на них с недоумением.