Глава 5
Кордицепс, или Больно все умные (Новелла) · Том 1 · 0% · ещё ~10 мин

Том 1. Глава 21

Короче, как-то не дофига у меня оставалось вариантов. Архи попёрся в комнату, под завязку набитую... вот чтоб я знал — типа какими-то стрёмными спорами, стирающими память? Короче, как-то мне не особо улыбалось за ним туда тащиться. Можно бы сныкаться в другом месте, но где ж на этом этаже надолго спрячешься от целого поискового отряда?

На другой, что ли, метнуться? Только что там с перегородками на лестнице? Держались они на пружинах, но я понятия не имел, вручную их закрывают или там в стене сидит какой-нибудь моторчик, который их уже автоматически захлопнул, когда врубилось электричество. Если шлюзы закрыты, я только время зря потрачу, а если и нет, на лестнице всё равно уже наверняка толпа народу.

Что ещё... сдаться, может? Только это как вообще? У них же стволы — вдруг стрелять начнут? Когда охранник тащил Архи в охапке, за пистолет он хвататься не стал, хотя Архи как только не отбивался. Но кто ж их знает, вдруг мы их уже реально довели. Зачем им стволы-то вообще?

Может, наврать? Сказать, что меня, типа, обманом во всё это втянули... Только чего им такого наплести, чтобы при этом не сдать Архи? И даже если я всё на него свалю, а сам типа не при делах, мне же всё равно небось мозги сотрут.

В конце коридора раздался звонок, и вариантов резко осталось только два. Створки тут открываются мгновенно — ни сбежать, ни придумать убедительную телегу я не успею. Короче, лучше уж рискнуть здоровьем, чем нарываться на охрану.

Архи просунул цепь обратно, но запирать не стал: когда я за неё дёрнул, дверь приоткрылась. Не то чтобы протиснуться было просто: надо было нырнуть под цепь, стараясь при этом её не вырвать, прикрыть рот и нос, чтобы не надышаться пылью, и сразу же плавно закрыть дверь. Я приложился башкой об косяк, но в палату всё-таки пробрался. Створки лифта... а вот не уследил. Может, меня и заметили, не знаю.

А-а! Аф фы... глин! Ы мемя мафугал! — яростно зашептал Архи. Он держал во рту отоскоп, которым что-то себе подсвечивал. На стойке перед Архи лежала папка-скоросшиватель, а сам он торопливо набивал на калькуляторе какие-то числа.

Что это? — спросил я, стараясь не шуметь.

Ф-ф.. это тот ве вокумемт, кофовый фитава Орфард. Ме отвекай. Иффи увики.

Я подглядел на всякий случай — и правда, похоже на приложение, которое читала Орчард. Походу, Архи пытается что-то вычислить по той формуле? Я как-то не особо врубился, что там за расчёты — дозировка какого-то антитела, что ли...

Тут темно, О. Дай фонарик?

Мет, — промычал Архи, не вынимая изо рта отоскоп. — Ом мве мувем.

Ну хотя бы таз... шокер.

Так я теве и офдал тавер, — фыркнул Архи.

Я махнул на него рукой и попытался осмотреться в темноте. Через какое-то время глаза привыкли. Отоскоп неплохо подсвечивал палату, а вдобавок пара лучей пробивалась через дверное окошко — табличка с предупреждением, похоже, была не слишком толстой и немного пропускала свет.

Странно как-то было ходить по этой пыли — наощупь она была почти как снег, только не хрустела и практически ничего не весила. Можно было бы вообще не обращать на неё внимания, вот только при каждом шаге в воздух взвивались розовые струйки, что меня как-то несколько напрягало. В итоге я приноровился топтаться, чтобы не поддевать эту фигню ногами, а сразу придавливать.

Палата была обставлена примерно как моя. На столике лежала игра... Не, с ходу я её не узнал, слишком темно. Ну или, может, из-за слоя пыли. Я попробовал чуток расчистить, но всё равно пришлось сильно вглядываться. На коробке обнаружился женский портрет и надпись... Ага, вот когда прищурился — рассмотрел: «Сопротивление». Что там было раскидано по столу, я так и не понял: какие-то карты и картонные прямоугольники разных размеров.

Снаружи послышались шаги. Хлопанье дверей. Врачи с охранниками добрались до этажа и теперь нас ищут. Надо торопиться.

«Окно» было разбито. Я чот прифигел, когда в лазарете такое же зажглось, но вообще логично. Откуда тут возьмётся свет, если мы под землёй? Странно только, что у них тут лампочки косят под окна — могли бы тупо обычные повесить. Это, типа, чтобы всем витамина D хватало?

Я шагнул поближе к окну — вдруг получится включить? — как вдруг наступил на что-то жёсткое. Ну, такое себе жёсткое. Оно хрустнуло и жёстким быть перестало.

На что это я напоролся? На полу обнаружилась продолговатая куча не пойми чего, присыпанная пылью — от входа я её почему-то не заметил. А, так это потому что она между окном и кроватью. Я как-то даже не сразу сориентировался, где что — темно всё-таки.

Я легонько пнул кучу ногой, а чтобы удержать равновесие, уцепился за занавеску над окном... Тьфу ты блин, и там пыль. Пришлось мысленно сделать себе пометку: пока руки не помою, правой ничего не трогать. Куча не посыпалась — походу, это был один сплошной предмет.

Слушай, Архи, я тут что-то нашёл! — сказал я. А потом вдруг понял, что назвал его «Архи».

Впрочем, Архи обернулся и спокойно спросил: «Фо фам факое?» Кажется... не заметил? Как-то даже странно. Вряд ли он привык, чтобы к нему так обращались. Здесь-то он по идее О, ну или Л, или какое у него там имя в реале. Даже на форуме его так не звали: только Archive05 или на крайняк Archive. Он всегда держался с таким пафосом, что какие уж там прозвища, это бы даже при дружеском трёпе не прокатило. До «Архи» я его только мысленно сокращал.

Короче, у меня сразу возникла куча вопросов, но чего зря привлекать внимание, если уж он в первый раз не заметил. Я ограничился насущной темой:

Не знаю, что там. Тут же всё типа в этих спорах, чего я их буду их ворошить.

Ме волмуйфя, — отмахнулся Архи и снова уткнулся в калькулятор. — Я там фё фрофитал. Мифего феве ме вувет.

Ничего мне не будет?

Погоди... Ты ж вроде сказал, что это то самое приложение. Там разве было про пыль?

Архи выругался.

Эфо гокумемт, ив которого фривовемие. Вефь февиком. Ме отвекай мемя.

Так, может, это, неплохо бы тогда объяснить, с чего это вдруг пыль безвредная? Поподробнее нельзя, не?

Он вынул отоскоп изо рта и опять сделал себе эту идиотскую подсветку, как для страшилок.

Извини, ты, наверное, не расслышал. Я не просил меня отвлекать, я как раз просил не отвлекать. Мне нечем писать, а калькулятор держит в памяти только одно число. Я тут пытаюсь считать в уме.

Ладно, — буркнул я, и он снова зажал отоскоп зубами. Я повернулся к куче — и... Эх. Хорошо бы знать, с чего Архи решил, что пыль безвредная, но в общем-то обойдусь. Так-то я его логике доверял, да к тому же он и сам в этой фигне по щиколотку. Если ошибётся — сам себе злобный баклан. Я принялся разгребать пыль.

Увидев рёбра, я аж поперхнулся. Это я зря, наверное: пыль всё-таки кругом, хотя да — она же типа безвредная. Точнее... не, теперь как-то ни фига уже не очевидно, что безвредная. Я же, блин, скелет выкопал. То есть тут реально кто-то помер. 43, наверное. Судя по осколкам вместо черепа, у него голова взорвалась.

Тут, э-э... Тут это... Слушай, O, тут скелет лежит. Человеческий.

Угу, — буркнул Архи. Какое там слушать — он ещё сосредоточеннее погрузился в свою математику.

Да я серьёзно. На нём тут... — Скелет был покрыт пористыми розовыми наростами, в основном вокруг головы. Местами они прорастали из растрескавшихся под их натиском костей. Так вот почему... эта, как её... кость ноги рассыпалась, когда я на неё наступил. — ...На нём тут, ох ты ж господи, это походу плодовые тела.

Ну да, — сказал Архи.

Не веришь — сам посмотри! Вот же тут лежит! Иди сюда, взгляни!

Как минимум одна целая две тысячи сто пять. По самым скромным подсчётам. Наверняка больше, — подытожил Архи, отложив калькулятор. — Вот же я попал.

Архи, ты о чём вообще?! По-моему, эта фигня ни разу не безвредная! По-моему, она кого-то порвала нафиг в клочья!

Я не говорил, что споры безвредные, — уточнил Архи. — Я сказал, что тебе от них ничего не будет. Конкретно тебе.

Архи, ты бредишь!

Это руководство по аварийной медитации. — Архи взял ту самую папку и показал её мне. — Здесь всё объясняется.

Скелет! Архи, блин, тут скелет! Кто-то умер!

Он не обратил на мою панику вообще ни малейшего внимания.

Ты 5. Значит, в теории ты мог превысить 1,21, но это маловероятно. Насколько я понял, риски вырастут, если ты вырубишься и надышишься этой гадостью во сне, но в целом тебе всё равно особо ничего не грозит.

Круто! — зашипел я, стараясь всё-таки сильно не орать. — Зашибись! Я рад, что ничего мне не грозит! Ты про труп-то что-нибудь скажешь?

А что про него говорить, — отозвался он, совсем не понижая тона. Ну хоть внимание на меня обратил, уже прогресс. — Всё равно ты всё забудешь. У тебя ведь голова болит? Это антитело жрёт тебе мозги, чтобы ты забывал всё, что вспомнишь.

У меня и правда башка трещала. Я как-то не придавал этому значения. Мне... мозги жрут?!

Эй, эй! Стоп-стоп-стоп! Нет, погоди! Жрёт... чего?!

Я теперь помню всё про слона. Голова прошла — всё антитело истрачено. Сам виноват, конечно. Но лучше уж полный песец (∗), чем та жизнь, которую они навязывают.

Это всё, конечно, здорово, — сказал я. — Просто прекрасно. Давай только, может, потише, чтоб нас не спалили? Чем скорее они пройдут и можно будет свалить наконец из этого рассадника грибной отравы, тем лучше.

Я не выйду из этой комнаты, — сказал Архи. Он подошёл к кровати и присел на краешек, взметнув в воздух облачко спор. — Если меня заново не усадят медитировать, я умру. — Он указал на папку, которую держал в руках.

Нет уж, он не умрёт! Ещё чего не хватало!

Так, ясно! — Я метнулся к нему за папкой, раскидывая ногами розовую пыль. — Значит... вот, оглавление... Экстренные ситуации! Да, у нас как раз такая! Э-э... Экспресс-курс випассаны. Что такое...

Гэвин, я не стану медитировать.

Он... Что?!