Том 1 · Глава 22. Глава О
Гэвин состроил ту самую мину. Я хорошо её знал — и по видеозвонкам, и по череде недавних разговоров, что теперь всплывали в моей отравленной памяти. Такое выражение у него появлялось, когда я говорил что-то не просто внезапное, а абсолютно убийственное. Настолько, что, вздумай он заранее тщательно подготовиться к любым неожиданностям, мои слова всё равно застали бы его врасплох. Затравленный взгляд. Взгляд побитого щенка, недоумевающего, с чего мирозданию вдруг вздумалось его пнуть — он ведь так старался быть хорошим...
Стоило мне объяснить — и он, конечно, всё понимал. Он всегда стремился понять, всегда честно пытался. Мы ведь похожи — Гэвин тоже не может успокоиться, пока не разберётся, что творится у собеседника в голове. На форуме многие от меня отмахивались — ну пишет человек всякие заумные бредни, чего с ним связываться... А вот он всегда слушал. Слушал до тех пор, пока ему не становилось ясно.
Ты ведь понимаешь, да? Почему я не смогу жить, если лишусь воспоминаний?
Нет, Архи, не понимаю! Давай ты всё-таки нормально объяснишь! Только быстро!
Точно, он ведь ещё не знал. Впрочем... можно и рассказать, хуже не будет. «TₙcD» — та часть уравнения, которая зависела от полученных сведений — в сравнении с остальными пренебрежимо мала, а он и так уже начал вспоминать.
Нас не станут лечить от амнезии. Амнезия
Ну и ладно! — Ну и зашибись! То есть... плохо, конечно, но фиг с ним! Значит, запустим амнезию, чтобы ты не умер! Что там для этого надо?
До него... до сих пор не дошло?
Нет, Гэвин. Это меня не спасёт. Пойми, пожалуйста. Меня ведь не станет
Когда я опять назвал его по имени, он схватился за голову и уставился на меня так, словно не верил своим ушам:
Знаешь, когда тебя не станет? Когда ты умрёшь! Смерть вообще-то как раз про это! Ты как бы, наверное, в курсе! Что ты несёшь вообще?!
У него разболелась голова. Значит, препарат всё ещё работает — отсекает нейронные связи, чтобы не выпускать слона из его старых воспоминаний. В моём организме антитела уже не осталось — гриб прочно обосновался в голове, разрастался, заставлял о нём думать... Надо от этого отвлечься, чтобы рассказать Гэвину о слоне и объяснить, как именно... нет, не о слоне, об этом ему рассказывать не надо, он и так уже знает... Нужно... Хотя вообще-то ничего уже не нужно. Достаточно просто ждать — пусть всё идёт своим чередом. Мне просто хотелось, чтобы он понял.
Что так, что этак — моё «я», моя личность полностью заражена. Вся суть этого «лечения» только в том, чтобы дать слону меня добить, а мою безмозглую оболочку превратить в зомбированного раба. Я им этого не позволю.
Он не нашёлся, что ответить. Снова взглянул на меня, как побитый щенок.
Архи, да что за... Я не помню... ну, до сих пор не помнил ничего
Теперь уже я на него вытаращился. Как же он не понимает?
Я начал издалека:
Третья книга. «Эпидемия помех», помнишь? Теорверщики заразили Четвёртый архив. Они зашифровали все данные в ядре, а от этих сведений зависела вся работа сверхсветового архива.
О господи... Архи, мы всё это уже обсуждали...
Зак мог оставить всё как есть. Теорверщиков разгромили, а повреждения в архиве были незначительными. Совершенный Разум мог бы по-прежнему пользоваться этими данными... вот только тогда он стал бы несовершенным. Он начал бы выдавать неправильные ответы и допускать ошибки. У всех остальных врагов появилась бы надежда, что в какой-нибудь момент Совершенный Разум даст осечку. Галактическому кластеру постоянно грозила бы опасность.
Так этом как раз весь смысл! Из-за того, что СР не умел ошибаться, сюжет становился скучным!
Опять этот старый аргумент.
Я же тебе говорил. Это как раз правильно, что СР не мог ошибиться. Когда Зак Сервер после третьей книги стёр Архив-04, на него ополчился весь форум, но на самом-то деле он принял верное решение. Там весь сюжет интересен только потому, что Совершенный Разум обеспечивает безопасный обмен данными! Если всё, что было написано, может оказаться неправдой
Блин, Архи, да при чём тут всё это, если ты сейчас умрёшь нахрен?! — Ты не Совершенный Разум! Ты не обязан всегда рассуждать без ошибок! Конец света от этого не случится!
Я поднял палец, чтобы его прервать. Он, как всегда, поморщился в ответ.
Строго говоря, конец света уже случился. Розовый слон практически истребил человечество, — Но не в этом суть. Мне не нужна такая жизнь, в которой кто-то будет решать за меня, что мне думать!
Серьёзно! Архи! Какая разница, что там с тобой хотят сделать, всё равно это лучше смерти! Да пофиг, если мне кругом наврали, зато я живой! Мне нравится жить, пускай я даже чего-то там не знаю! Я хочу, чтобы и ты жил!
Ему... пофиг... что кругом...
...Ложь? Выходит... до истины тебе нет дела? Ты знаешь, в чём правда, но согласен поверить во что-нибудь другое, лишь бы защитить себя?
Да! Да, я всеми руками за! Отличный подход!
Никак не получалось до него достучаться. Неужели из-за слона я разучился говорить убедительно? Должно быть, он отвлекает... нет, нет, он ведь так и действует — вплетает себя в любые размышления. Я справлюсь.
Ты ведь... ты уже однажды согласился! Правда ведь? Тебя в первый раз уже заставили медитировать! Поэтому ты и здесь!
Обманом заставили, — Они, как всегда, соврали. Мне сказали, что это лечебная процедура. Что надо выполнить все указания, и тогда я выздоровею. Если бы я знал, что со мной собираются сделать, я бы отказался.
Гэвин застонал — совершенно замученным голосом.
Ты издеваешься? Ты реально хочешь сказать, что лучше бы умер? Да такое... вообще на тебя не похоже! Тебе фигня эта на мозги капает!
Она так не действует, — Я не намерен добровольно забывать всё, что успел выяснить.
Так это не навсегда! Наверняка же... ну, когда мы вылечимся, нам всё расскажут!
Хуже всего, что он говорил с искренней надеждой. Может, ему даже казалось, что эти доводы начали на меня действовать.
Ага, конечно. Возьмут и расскажут. Они только и делали, что обманывали нас и пытались контролировать все наши мысли, а теперь, значит, волшебным образом превратятся в достоверный источник сведений. Моя новая личность начнёт строить свою картину мира на безукоризненно надёжном фундаменте
Читать его мимику становилось всё труднее. На этот раз какое-то новое выражение лица. Видимо, он посмотрел на меня как на дурака.
Да! Да, всё так и будет! Потому что обманывают нас только из-за слона! Нет у них других причин врать!
Гэвин перевёл взгляд на РМЧС:
Слушай, ну... мне-то хоть поверь. Короче так, экспресс-курс этой самой «випассаны». Надо сосредоточиться на...
Дальше я не слушал. Он поставил на то, что я всё-таки соглашусь — вопреки моим же собственным словам. Может быть, он полагал, что верность убеждениям — это для меня просто маска? Может, решил, что я лишь делаю вид, будто всегда стремлюсь выяснить истину — чтобы казаться умнее? Сейчас он зачитает инструкцию вслух, и я тайком начну её выполнять — в глубине сознания, где некого стыдиться.
Но дело-то было не в этом. Давным-давно я пообещал сам себе, что ни за что не стану себя обманывать. Я всю жизнь прожил так, чтобы сдержать это слово. Как бы я сейчас ни поступил... тот самый «я» — тот, кто дал и принял эту клятву, — всё равно умрёт. Но если я дрогну, последним поступком перед смертью станет предательство.
Новый Archive05 появится на свет уже повреждённым. Он и существовать-то будет лишь потому, что дважды решил сдаться без каких-либо достойных причин. С хорошими шансами он вообще не выживет, если его несколько месяцев подряд будут лечить ложью, но если даже и выздоровеет, то вся его картина мира будет строиться на этом непрерывном обмане. Такой «я» — это даже не пустое место, это гораздо хуже.
«Впору прийти в ярость», — подумал я и тут же почувствовал бодрящий прилив адреналина.
Гэвин всё ещё распинался про буддизм, самосозерцание и прочую ерунду, которая меня всё равно не спасёт.
Я-то надеялся, что ты поймёшь, — Ты меня всегда старался понять. Наверное, поэтому ты мне и нравился.
Он оторвался от папки:
Всё я прекрасно понимаю. Архи, я тебя насквозь вижу.
Не видишь, — Иначе бы ты уже бросил эту затею.
Да чего там видеть. Окей, у тебя реально задвиг на всю голову, типа ты обязательно должен быть всегда прав
Я не угадал? Видно, слон спутал мне... Нет, не слон, хватит думать о слоне. Лучше послушаю, что говорит Гэвин.
Мне просто пофигу, чего ты там сейчас хочешь. Я сам хочу, чтобы ты остался в живых, вот и говорю
О как. Отчаянная мера. Я усмехнулся:
Ты просишь выжить ради тебя? Значит, и это вспомнил?
Он растерялся. Не знал, как на это ответить. Опять я не угадал.
Нет, — Не мог ты этого вспомнить. Потому что так и не догадался. Мне кажется, ты был в шаге от ответа, но отказывался верить. Слишком бы неловко получилось. Тебе-то ничего было не нужно.
Так ты...
Да ведь это очевиднее некуда, — У меня была буквально навязчивая идея. Я всё время о тебе думал. Это чувство от меня уже неотделимо, поэтому я его и забыл.
Он с ужасом уставился на меня. На миг мне даже стало больно — я всегда боялся, что именно так он и отреагирует, если я когда-нибудь ему признаюсь. Конечно, не в признании дело — не такой он человек, чтобы из-за этого пугаться. Скорее всего, ужаснулся он оттого, что понял и всё остальное.
Ты меня помнишь, потому что никогда не придавал мне особого значения, — Ну завёлся у тебя чокнутый приятель в интернете. Фанатеет по книжкам, которыми ты уже сто лет как переболел, вечно выносит тебе мозг своими теориями и всякой метой. Амнезия затронула только твою собственную жизнь, а меня там не было.
Нет... Нет, ты что, Архи, я бы...
Теперь понимаешь, почему я не хочу обо всём этом забывать?
Он отвёл взгляд. Мои слова его просто добили, но, в общем-то, этого и стоило ожидать. Я ведь никогда не надеялся, что он ответит взаимностью. Ему нравились девушки, в этом я был почти уверен. Я точно не девушка — хотя сейчас уже и не совсем парень... Впрочем, какая теперь разница. Ещё пара минут — и от меня останется только розовая пыль.
...Сосредоточьтесь на себе и начинайте стягивать мысли. Старайтесь думать обо всём подряд, а затем ассоциировать все эти мысли с собой. Переписав их у себя в голове, переключайтесь на свой страх перед паразитом. Повторяйте до тех пор...
Он опять принялся зачитывать руководство по медитации. Все эти навязшие в зубах инструкции — как затянуть слона в собственную личность и держать его там, пока он не умрёт от голода. Какая же отвратительная тварь. И ведь по всем ощущениям я должен был дать ей отпор. Я всегда ставил себя выше всяких персонажей, которые попадали в похожие передряги. Я хорошо знал собственный разум. Мне казалось, что если бы мне попытались промыть мозги, я сумел бы устоять за счёт силы воли.
Может, и правда сумел бы. Сложись всё иначе — может, я бы сдержал оборону. Но слону не было дела до моей силы воли. Он не пробовал одолеть меня ни хитростью, ни ещё как-нибудь — он вообще ничего не пробовал. У него не было ни цели, ни разума, ни замыслов. Он просто ел — и неуклонно разрастался в моей голове, даже не обращая внимания на сопротивление.
Медитация всё равно не поможет. У нас нет шприца с антителом, чтобы запереть слона. Гэвин об этом не знал, но какая разница. Пусть не знает.
Слон всё ещё читал руководство. Гэвин. Гэвин читал слона, а не слон. Руководство, Гэвин читал руководство. Мог бы и не стараться — я помнил всю процедуру. Сложно было оценить, давно ли я её проходил, но мне казалось, что прошло уже несколько слонов... несколько лет. Врач в противогазе нашёл меня, когда я корчился на тротуаре, стиснув руками голову. Воспоминания затянулись грибной пеленой, но я всё ещё помнил каждый шаг.
Надо было всего лишь сосредоточиться на слоне. Сосредоточиться на слоном себе. На самом грибе. На своём розовом «я», на себе. И думать по кругу об одном и том же, сводя все мысли к слоно... к самому себе. А потом... впрочем, у Гэвина не было при себе антитела. Можно попробовать продержаться до прихода врачей, но неясно, сколько их придётся ждать.
Впрочем, какая разница. Всё равно я на это не пойду.
В палату ворвались слоны, они махали автоматами, орали какие-то приказы. На них были розовые маски, розовые бронежилеты... то есть чёрные, чёрные слоновогазы... противогазы. Вошёл кто-то в розовом белом халате. В воздух взметнулись споры и лениво закружились в лучах вспыхнувшего света. Слон уронил розоводство по медитации, и оно врозовось в слон пыли с мультяшным хлопком.
Удивительно красивый розовый слон что-то вопил. Я прекрасно слышал каждое слово, вот только разобрать не слон. Наверное, это из-за розового слона. Из-за твари, которая пожирает меня изнутри. От которой я не могу спастись, не предав самого слона.
Слон!
Слон розовый. Хоть это ясно. Его назвали в честь «розового слона», это такая эпидемия речи, фигура гриба про то, что, например, тебе думают про розового слона, а потом твой слон уже не может отслониться от розовений про розового слона. Надпись «Осторожно, слон» грибает розовый мозг, розовая розовирусу розоваться, и розовое не заслонять мысли в розовой голове слона.
Славное не розовать о розовом слоне.
Слонец.