Том 1 · Глава 17. Пленительная красота в золотых покоях
Я тогда уже хотел утащить наложницу себе. Тело едва не перестало меня слушаться.
В отчаянии у меня не осталось иного выхода: пришлось как следует себя избить, чтобы боль привела меня в чувство.
Улыбка исчезла с лица Цзян Ли, и выражение его сделалось серьёзным.
Когда он услышал, что император Вэй и император Грёзной реки подрались из-за наложницы, то сперва не придал этому особого значения. На его взгляд, эти двое стали императорами лишь потому, что среди коротышек сошли за великанов: в их императорских домах просто не нашлось никого достойнее. До императора Чжоу им было далеко. Назвать их хотя бы государями, способными блюсти устои, — и то было бы лестью. Так что они вполне могли поставить на кон судьбы своих государств ради женской красоты.
Но Чжан Кунху — совсем другое дело. Раз уж он стал командующим Дворца Императора человечества, то, каков бы ни был уровень его совершенствования, силой духа он наверняка превосходил почти всех. Если одна наложница оказалась настолько прекрасна, что даже такой грубиян, как Чжан Кунху, потерял над собой контроль, здесь явно было что-то неладно.
Я понял. Сколько дней осталось до назначенной войны?
Чжан Кунху горько поморщился:
Изначально они договорились через месяц решить исход боя на берегу реки Матери-Земли. Но чем дальше, тем яростнее они ссорились, и теперь решили начать войну через двадцать пять дней.
Договорив, Чжан Кунху слегка повернул голову, словно к чему-то прислушиваясь.
А, теперь они решили через двадцать дней биться уже насмерть.
Цзян Ли поразился. Мало того что срок снова сократился, теперь речь шла уже не о том, кто победит, а о том, кто останется в живых.
Прежде он собирался поручить Чжан Кунху связаться с бывшими кандидатами в Императоры человечества и выяснить, не встречал ли кто-нибудь из их родных и друзей человека в чёрном. Однако теперь следовало передать это дело другим командующим, а самому сперва отправиться в Империю Грёзной реки и разобраться в происходящем.
Задание Системы пока придётся отложить.
Сейчас буду.
Бросив эти слова, Цзян Ли тут же прервал связь с Чжан Кунху. По пути в Империю Грёзной реки он связался с другим командующим и велел тому известить бывших кандидатов в Императоры человечества.
…
Императорский дворец Империи Грёзной реки ныне лежал в руинах — таковы были последствия схватки императора Грёзной реки с императором Вэй. Если бы Чжан Кунху вовремя не вмешался и не спас людей, страшно было представить, сколько подданных погибло бы или получило ранения.
Среди развалин особенно выделялся сияющий золотом Золотой дворец, не получивший ни единой царапины. Очевидно, во время боя оба императора намеренно обходили его стороной. Чжан Кунху прогнал стражу императора Грёзной реки и императора Вэй, оставшись возле Золотого дворца один.
Спор внутри становился всё ожесточённее. Чжан Кунху казалось, что ещё до прибытия Цзян Ли эти двое успеют приблизить начало войны ещё дней на десять.
«Разве можно превращать войну, от которой зависят миллионы жизней, в детскую забаву?»
Стиснув зубы, он твёрдо решил образумить обоих императоров. Сперва отвесил себе две пощёчины, а затем, собравшись с духом, ворвался в Золотой дворец.
Послушайте меня и прекратите ссориться! Вы оба государи
…
Двигаясь на предельной скорости, Цзян Ли всего за полдня пересёк большую часть Девяти земель, добравшись из расположенной на востоке Империи Великой Чжоу до западной Империи Грёзной реки.
Такая скорость поистине внушала ужас!
Ещё не достигнув столицы, Цзян Ли услышал грохот, похожий на глухие раскаты грома. Вдалеке над городом носились три силуэта, яростно обмениваясь ударами.
Чжан Кунху сражался против императора Грёзной реки и императора Вэй!
Ни один из двух императоров не отличался особым талантом на пути Совершенствования. Их истинный уровень едва достигал стадии Зарождения души. Однако судьба государства наделяла их такой мощью, что сообща они могли сражаться с Чжан Кунху на равных и временами даже начинали брать верх. Если бы не огромный боевой опыт Чжан Кунху, его давно бы одолели.
И всё это при том, что император Вэй находился слишком далеко от Великой Вэй, а потому поддержка судьбы государства действовала не в полную силу!
Чжан Кунху упивался боем. Кровь племени шаманов пробудилась в нём до предела, а татуировка Двенадцати прародителей-шаманов на спине слабо светилась, источая древнюю и величественную ауру.
В небе мерцала звёздная река. Бесчисленные лучи звёздного света изливались на императора Грёзной реки, отчего каждый его кулак обрушивался, словно метеор, а всё тело Чжан Кунху отзывалось болью от ударов.
Император Вэй держал в руках императорскую нефритовую печать. Восемь знаков древнего печатного письма, складывавшиеся в надпись [Прим. пер.: Формулу «受命于天，既寿永昌» традиционно приписывают легендарной императорской печати, созданной для Цинь Шихуана.] «Небом дарована власть — долголетие и вечное процветание», проступили в воздухе. Подобные воплощённой воле Неба, они закрыли собой небосвод и повелевали ветром и дождём.
Красавица достанется лишь сильнейшему!
Мужлан, пошёл вон!
Это Империя Грёзной реки! Вы оба должны слушаться меня!
А ну угомонились.
Цзян Ли в один миг возник над ними и одним ударом ладони впечатал всех троих в землю.
Татуировка Двенадцати прародителей-шаманов померкла, звёздная река растворилась в море звёзд, а восемь знаков надписи «Небом дарована власть — долголетие и вечное процветание» бесследно растаяли.
Лишь изрядно повозившись, все трое сумели выбраться из воронок, повторявших очертания их тел.
Брат Цзян, ну и тяжёлая у тебя рука! Чуть все кости мне не переломал,
Удар Цзян Ли наконец привёл его в чувство.
Хорошо ещё, что у вас хватило разума не задевать посторонних и подняться в небо, — Если бы вы посмели устроить бой прямо в столице, я бы одной оплеухой отправил вас в преисподнюю!
Чжан Кунху ничего не осмелился возразить и лишь глуповато улыбался.
Сейчас любое слово было бы некстати.
Чжан Кунху называл себя сильнейшим из всех, кто ещё не достиг стадии Преодоления бедствий. Он не побоялся бы помериться силами даже с великим мастером стадии Преодоления бедствий, однако перед Цзян Ли и заикнуться о поединке не смел.
Одной ладонью тот заставил померкнуть татуировку Двенадцати прародителей-шаманов, которой Чжан Кунху гордился больше всего. От следующей оплеухи он и вовсе мог потерять голову — уже в самом буквальном смысле.
Император человечества Цзян.
Император человечества Цзян.
Увидев Цзян Ли, император Грёзной реки и император Вэй словно забыли о недавнем ударе и почтительно приветствовали его. Цзян Ли вежливо ответил тем же.
Могу я взглянуть на ту необыкновенную женщину?
Прошу, Император человечества Цзян.
Раз Цзян Ли выразил такое желание, император Грёзной реки, разумеется, не посмел отказать.
Дворец превратился в сплошные развалины. Здесь было трудно найти даже место, куда поставить ногу, не говоря уже о дорожках и галереях.
Держась примерно в десяти метрах над землёй, четверо полетели к Золотому дворцу. Император Грёзной реки посмотрел на жалкие руины, в которые собственными руками превратил свой дворец, и сокрушённо вздохнул:
Вот до чего довела меня красота!
Ради такой красавицы мне не жалко одного дворца. Я готов хоть десять раз отстроить его заново и десять раз разрушить,
Тиран!
Безумец на троне!
Правители снова принялись осыпать друг друга бранью и уже собирались подраться. Цзян Ли тихо кашлянул, и оба тут же присмирели.
Золотой дворец превосходил роскошью всё, что Цзян Ли когда-либо видел. Снаружи его стены были сложены из золотых кирпичей заслуг, пол внутри вымощен духовными камнями высшего качества, а стены украшали десятки духовных сокровищ. Там били золотые источники и укоренялись зелёные лотосы.
Цзян Ли подозревал, что император Грёзной реки опустошил всю казну и вложил её содержимое в этот Золотой дворец.
Вот до какого безумия способна довести красота.
На золотом ложе, погружённая в глубокий сон, покоилась красавица в алых одеждах. Её хрупкое тело слегка свернулось, вишнёвые губы то приоткрывались, то смыкались. Она походила на спящего котёнка и казалась необычайно милой.
Черты её лица были безупречны, словно такой красоты не могло существовать в мире смертных. Тонкая белоснежная шея, соблазнительные изгибы тела, маленькие и изящные нефритовые ступни — их невольно хотелось взять в ладони и ласкать.
Даже непоколебимое спокойствие Цзян Ли дрогнуло, стоило ему увидеть эту женщину.
«Он уже видел её! Точнее, видел её портрет!»
Портрет был написан на самой обычной бумаге самыми обычными чернилами, однако его причислили к запретным предметам лишь потому, что на нём была изображена эта женщина!
Женщина, которой полагалось быть мёртвой!