Том 1 · Глава 35. Против Императора человечества не до честного боя — навалимся все разом!
Приём Даоса Семи Убийств наделал слишком много шума и привлёк внимание остальных, самозабвенно упивавшихся сражением.
Взглянув на Цзян Ли, они поняли, что перед ними нынешний Император человечества. Случись эта встреча прежде, они непременно явились бы к нему на поклон, преисполненные безграничного восхищения.
Сейчас они по-прежнему почитали Цзян Ли и знали, насколько он силён, однако сами тоже ощущали себя могучими. Им казалось, что даже с иномирным небесным демоном они сумели бы сразиться. Из-за этой мысли их благоговение перед Цзян Ли заметно ослабло.
Даже захвативший чужое тело Ли Литун думал так же. Теперь он достиг поздней ступени стадии Слияния, и его самомнение раздулось как никогда. Ли Литун считал, что, явись сюда иномирный небесный демон, он сумел бы обменяться с ним несколькими ударами.
Неужели никто из вас не хочет получить наставление Императора человечества Цзяна? Такой шанс выпадает раз в тысячу лет!
Отброшенный прочь Даос Семи Убийств успел выровняться в воздухе и принялся подзадоривать толпу, дав охваченным боевым азартом людям подходящий предлог.
Цзян Ли с улыбкой согласился:
Хорошо.
Затем он обратился к Цинь Луаню и Сун Ин:
Вы двое тоже можете присоединиться к ним и сразиться со мной.
Сун Ин заколебалась. В отличие от остальных, она не возгордилась из-за обретённой на время силы и по-прежнему благоговела перед Цзян Ли, а потому не осмеливалась напасть.
К тому же она решила, что Цзян Ли разгневан неуважением толпы и говорит обратное тому, что думает.
Однако Цинь Луань понял: Цзян Ли хочет воспользоваться случаем, чтобы наставить их.
Даже встретить Цзян Ли было непросто, а получить от него наставление — и вовсе редчайшая удача. Упустив её, они жалели бы всю жизнь.
Ну ты и глупая! Император человечества хочет наставить нас, а ты ещё отказываешься!
Только тогда Сун Ин поняла, что Цзян Ли вовсе не язвит от гнева, а действительно намерен их наставить. Она поспешно потянула Цинь Луаня за собой и вместе с ним влилась в толпу, уже рвавшуюся в бой.
Первым напал, как ни странно, Ли Литун. Прежде Цзян Ли одним ударом ноги отправил его в полёт, и Ли Литун решил, что противник попросту задавил его более высоким уровнем развития. Это не давало ему покоя. Теперь же, получив силу, о которой не смел мечтать даже в прошлой жизни, он, разумеется, хотел отомстить за тот пинок.
Он представил себя врагом всего мира, убивающим бесчисленных противников и поглощающим безмерную силу крови и ци, благодаря которой одним рывком достиг поздней ступени стадии Слияния.
За его спиной бурлило море крови и ци, вздымаясь к самому небосводу. Два прежних кровавых клинка превратились в огромные тесаки, способные рассекать горы и разделять моря. Их мощь потрясала!
Император человечества Цзян, прошу меня наставить!
Цзян Ли перестал удерживать развитие на поздней ступени Основания, вернул себе прежнюю силу и снова ударил ногой.
Ли Литун скрестил оба кровавых тесака перед грудью, пытаясь защититься, но и на этот раз пинок Цзян Ли отправил его далеко прочь.
Брат Литун, я помогу тебе!
Четырёхкогтевой истинный дракон ворвался в море крови и ци. Его драконья кровь забурлила, мощь резко возросла, и даже сломанный рог отрос заново.
Драконы обладали могучей плотью и неиссякаемой кровью и ци. Оказавшись посреди этого моря, истинный дракон силой поднял крепость своего тела на новую ступень.
Ли Литун вновь сотворил из крови и ци два тесака и вместе с истинным драконом бросился на Цзян Ли.
Цзян Ли не стал с ними церемониться. Отобрав оба кровавых тесака, он небрежно сжал ладонями плечи Ли Литуна и лёгким движением вывернул ему обе руки из суставов, после чего снова пнул.
Ли Литун полетел прочь, одну за другой пробил три горы и лишь тогда, полностью обессилев, потерял сознание.
На яростно наступавшего четырёхкогтевого истинного дракона Цзян Ли обрушил кулак, раздробив сразу три обратные чешуи [Прим. пер.: Обратная чешуя — уязвимая чешуйка дракона, растущая против остальных; в китайской традиции она символизирует запретное место.]. Дракон от боли завыл.
У человечества тоже есть методы закалки тела. На Горе Сумеру есть Архат Дракона и Тигра, покоряющий истинных драконов, а во Дворце Императора человечества
Цзян Ли ухватил дракона за рог и швырнул в толпу, разметав людей во все стороны.
Наставление Цзян Ли заставило истинного дракона прозреть. Прежде тот слепо гнался за чистой кровью цзяо и драконов, надеясь превратить себя в драконолюда. Но человеческое и драконье тела устроены совершенно по-разному — как они могли идеально сочетаться?
Приняв человеческий облик, он низко поклонился Цзян Ли и решил, что после ухода из тайного царства полностью изменит свой подход и заново осмыслит Путь закалки тела.
До этого все уже успели помериться друг с другом силами и знали, насколько могучи Ли Литун и четырёхкогтевой золотой дракон. Оба входили в десятку сильнейших среди собравшихся, но даже они не выдержали и одного приёма Цзян Ли.
Люди отбросили высокомерие. Они поняли, что одному или двоим Цзян Ли не одолеть — им не удалось бы даже заставить его сдвинуться с места. Лишь напав всем скопом, они могли надеяться на победу.
Против Императора человечества не до честного боя! Навалимся все разом!
Кто-то выкрикнул это из толпы, и готовые ринуться в бой люди невольно применили сильнейшие приёмы, разом обрушив их на Цзян Ли.
Цинь Луань прекрасно разглядел, что кричал Даос Семи Убийств. Сразу после этого тот затерялся в толпе с таким видом, словно был совершенно ни при чём.
Пылающий золотой ворон уподобился великому солнцу в зените и в одно мгновение испарил всю влагу из воздуха!
Воин народа, преследующего солнце, встал в низкую стойку бегуна [Прим. пер.: Отсылка к Куафу — мифическому великану, пытавшемуся догнать солнце.] и до предела напряг ноги. Он ринулся на Цзян Ли с такой скоростью, что за ним потянулась вереница остаточных образов. Огромный воин на бегу напоминал Гору Сумеру, несущуюся вперёд с невероятной быстротой. Его мощь поражала!
Кунь выпрыгнул из бескрайнего океана и, преобразившись, обернулся золотым Пэном. Сто восемь тысяч золотых перьев затрепетали, великолепные древние письмена раскрыли сокровенную суть превращений, а острый клюв птицы был способен одним ударом проделать кровавую дыру в теле культиватора стадии Единения!
Обладатель Дхармического тела, равного небу и земле, возвышался между небом и землёй и одной рукой мог заслонить небосвод. Две его огромные ладони, подобные железным опахалам, опустились вниз, словно само небо рушилось на землю!
Даос Семи Убийств выплюнул глоток своей жизненной крови и пробудил силу семи бессмертных мечей. На их остриях закружились земля, огонь, ветер и гром, будто готовые заново сотворить этот мир!
Повелитель грозового испытания изрёк приказ, подобный небесному закону, и над Цзян Ли начали сгущаться тучи Испытания Вознесения. Серебряные молнии испытания сияли грозным великолепием. Они могли пробудить демона сердца того, кто проходил испытание, вынудив его одновременно укрощать внутреннего врага и из последних сил противостоять небесным молниям, пока от него не останется лишь прах!
Повелитель грозового испытания обладал самым могучим воображением во всей толпе. В недавней свалке он в одиночку сражался с несколькими противниками, всё равно сохранял преимущество и беззастенчиво высмеивал остальных за слабость.
При виде всей этой пёстрой череды атак уголки губ Цзян Ли приподнялись. Какие же всё-таки бойкие ребята.
Завидую вам: у вас ещё есть мечты. Не то что у меня
Цзян Ли тяжело вздохнул и, словно вовсе не замечая обрушившихся на него атак, предался унынию.
Хотя всё происходило во сне, Цзян Ли не стал сильнее. Причина была проста: он не мог представить, как именно должен измениться, чтобы превзойти себя нынешнего.
Если говорить о становлении бессмертным, ему оставалось лишь попасть в Мир бессмертных и обратить всю духовную энергию в бессмертную силу. Но какой была эта бессмертная сила, он не представлял.
К тому же, даже явись сюда истинный бессмертный, Цзян Ли был уверен, что сумеет его победить.
Что до превращения в представителя иной расы, то с тех пор, как Цзян Ли достиг стадии Великой колесницы, звание сильнейшей расы закрепилось за человечеством, и никто больше не мог его оспорить.
Если говорить о сверхъестественных техниках, он мог вообразить Вселенную в рукаве, Рассыпать бобы, призывая воинов, и тому подобное. Однако для него всё это больше походило на полезные в быту уловки: с ними было удобнее хранить и переносить вещи, но сильнее они его не делали.
Из всех бессмертных артефактов Цзян Ли по-прежнему считал самым удобным собственный великий боевой трезубец, лежавший в пространственном кольце. Вот только достойных этого оружия врагов не находилось, и трезубец уже успел покрыться пылью.
Что до овладения каким-либо правилом, грозовые испытания были для него не страшнее купания, а правила времени и пространства казались слишком сложными — он даже не мог толком их вообразить.
Тоска.
Услышав, чем сокрушается Император человечества Цзян, люди ударили с новой силой. Даже у Сун Ин, почитавшей его сильнее всех, зачесались руки.
«Ну до чего же он бесит!»