Том 1 · Глава 34. Стела Семи убийств, рассекающая небеса
Грозовое испытание истинного дракона охватило такую огромную область, что неизвестно, сколько народу угодило под удар. Золотого ворона одним взмахом драконьего хвоста отправило в полёт, исполина, явившего Дхармическое тело, равное небу и земле, протаранили рога, представителя народа, преследующего солнце, молнии обуглили снаружи и пропекли изнутри, а куньпэна в море било током так, что у него онемело всё тело…
У всех, кого задело это побоище, тоже вскипела кровь. Каждый здесь находился на позднем этапе стадии Возведения основания — разве кто-то из них сильно уступал остальным? Ишь чего удумали! Воображение у этих двоих побогаче, вот они и строят из себя великих мастеров!
Взгляды исполина с Дхармическим телом, равным небу и земле, и куньпэна встретились. Между ними тотчас возник временный союз.
Исполин обеими руками ухватил куньпэна в облике куня за хвост, дважды раскрутился на месте и, воспользовавшись инерцией, швырнул его в истинного дракона. Удар оказался такой силы, что один из драконьих рогов переломился.
Кто-то поднимал целые горы и одну за другой метал их в повелителя грозового испытания, но небесные молнии раскалывали скалы и обращали вершины в груды обломков.
Неужели вы надеетесь ранить меня этими жалкими горками… Пф-ф!
Среди летящих гор прятался золотой ворон! Словно ослепительное солнце, он взмыл в небо и обжёг плечо повелителю грозового испытания.
Глядя, как затейливо сражаются эти юнцы, Цзян Ли невольно задумался.
«Не слишком ли скучно выгляжу в бою я сам? Только и делаю, что бью кулаком. Может, тоже придумать что-нибудь поэффектнее? Обзавестись, например, Мечом Сюаньюаня — легендарное оружие Хуан-ди, Жёлтого императора, символ верховной власти.]»
Даос Семи Убийств изо всех сил управлял Стелой Семи убийств, рассекающей небеса, силой мысли. Семь потоков воли меча, переполненных смертоносной аурой, рассекли пространство, и он громогласно воззвал:
Небо дарует человеку всё сущее, человек же не даёт Небу ничего! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! [Прим. пер.: Это переиначенная надпись, традиционно приписываемая Чжан Сяньчжуну, предводителю восстания XVII века; её подлинность оспаривается.]
Больше всего Даос Семи Убийств любил Стелу Семи убийств, рассекающую небеса, и постоянно собирал связанные с ней предания. Поэтому рождённая его воображением стела обладала колоссальной мощью и казалась настоящим бессмертным артефактом.
Однако воображение всегда опирается на собственные познания. Даос Семи Убийств слышал о великой силе мастеров стадии Преодоления бедствий, но понятия не имел, как достичь этой ступени. Поэтому ему удалось представить себя лишь культиватором, недавно вступившим на стадию Единения, — примерно одного уровня с даоской Сокровенной Скорби, да и тот был изрядно приукрашен. Истинную мощь Стелы Семи убийств, рассекающей небеса, он раскрыть не мог. Впрочем, даже культиватор стадии Единения с бессмертным артефактом в руках был чудовищно опасен.
Ли Фугуй, кого ты из себя строишь? Неужели и вправду возомнил себя даосом Семи Убийств?
Сам он не предавался нелепым фантазиям, а снова и снова представлял, каким станет после формирования ядра и какое Золотое ядро подойдёт ему лучше всего.
Уже одним этим он превосходил всех присутствующих.
Услышав, что Цинь Луань по-прежнему называет его мирским именем, Даос Семи Убийств пришёл в ярость. Но, заметив, что тот находится всего лишь на стадии Золотого ядра, быстро успокоился. Стоило ли великому культиватору стадии Единения всерьёз препираться с каким-то обладателем Золотого ядра?
Он небрежно взмахнул рукой, выпустив сотканную из убийственной ауры волю меча, чтобы отсечь Цинь Луаню его дерзкий язык!
Даос Семи Убийств, как ты смеешь!
Выражение лица Цзян Ли стало странным. Сейчас Сун Ин носила даосское облачение Чистой земли Мирской суеты, а оружием ей служил образ лазурного лотоса — она очень походила на святую деву Чистого Сердца.
Сун Ин и в самом деле восхищалась святой девой Чистого Сердца, поэтому во сне приняла её облик. Однако настоящего лица Святой девы она никогда не видела, а потому прикрыла своё миловидное личико вуалью, придав образу ещё больше загадочности.
Ха-ха! А почему бы мне не посметь?!
Столкнувшись с Сун Ин, достигшей стадии Единения, Даос Семи Убийств наконец стал серьёзен.
«Сегодня я непременно отрублю Цинь Луаню язык! Даже сам Император человечества меня не остановит
Стела Семи убийств, рассекающая небеса, вспыхнула ослепительным светом. Воля меча заметалась на миллионы ли вокруг. Стоило одному из её отголосков задеть истинного дракона, сцепившегося с другими участниками, как с того слетело несколько чешуек. А сто тысяч великих гор и вовсе оказались перерублены пополам — вершины отделились от подножий.
Если даже случайные отголоски воли меча обладали такой мощью, нетрудно было представить, какой удар обрушился на Сун Ин и Цинь Луаня.
Сун Ин окружила их слой за слоем лазурных лотосов, но всё же она не была настоящей святой девой Чистого Сердца, поэтому защита оказалась ограниченной. В конце концов воля меча Семи Убийств сокрушила её и отбросила прочь.
Хорошо ещё, что лазурные лотосы успели принять на себя часть удара, иначе беспредельная воля меча превратила бы Цинь Луаня в кровавое месиво.
Цзян Ли при помощи духовной энергии погасил силу, с которой отбросило Цинь Луаня и Сун Ин, позволив им благополучно опуститься на землю.
Увидев, что их спас Цзян Ли, и зная, что он и есть Император человечества, оба поспешно поклонились и поблагодарили его за спасение.
Цзян Ли махнул рукой:
Спасением это не назовёшь. Во сне умереть невозможно.
Немного подумав, он добавил:
Впрочем, на грани жизни и смерти таятся и великий ужас, и великая удача. Может, вам всё-таки стоит испытать подобное хоть разок?
Сун Ин торопливо отказалась, зато Цинь Луань выглядел так, словно не мог дождаться возможности испытать смерть на себе.
Ха-ха, я пошутил. С такими вещами лучше не экспериментировать.
А ты, я погляжу, разошёлся не на шутку,
Император человечества Цзян, — Я всего лишь хотел проверить пределы своих возможностей.
Даос Семи Убийств пришёл в себя пятым. Цинь Луаня, Ли Литуна и Сун Ин он знал, поэтому без труда догадался, что изменивший внешность Цзян Ли и есть Император человечества.
Цзян Ли вздохнул и вернул себе настоящий облик:
Зря я открыл старейшине Мэн правду. Ну так что, хочешь сразиться со мной?
Он прекрасно видел, каким предвкушением горят глаза Даоса Семи Убийств.
Прошу Императора человечества наставить меня.
Даос Семи Убийств принял боевую стойку.
Теперь он находился на стадии Единения, держал в руках Стелу Семи убийств, рассекающую небеса, и без труда одолел Сун Ин с Цинь Луанем. Всё это внушило ему мысль, что достойных противников здесь больше не осталось, и породило желание бросить вызов Цзян Ли.
Цзян Ли не рассердился. Молодым свойственно не знать, насколько необъятны небо и земля. Случись такое, когда он сам находился на стадии Возведения основания, он тоже осмелился бы бросить вызов прежнему Императору человечества.
К тому же вызовы нравились ему куда больше всеобщего почтения.
Стела Семи убийств, рассекающая небеса, едва заметно задрожала. Источаемая ею воля меча кромсала даже воздух, и вскоре вокруг Даоса Семи Убийств образовался вакуум.
Хорошо, что теперь он находился на стадии Единения и мог поддерживать замкнутый круговорот внутри тела, не нуждаясь в кислороде извне. Иначе он сам бы задохнулся.
Стела Семи убийств, рассекающая небеса, превратилась в семь бессмертных мечей, вертикально зависших вокруг Даоса Семи Убийств. Тот схватил один из них и громогласно выкрикнул:
Убить!
Удар меча не сопровождался никакими необычными явлениями, однако стоявший в стороне Цинь Луань увидел: Цзян Ли явно не сделал ни шага вперёд, но продолжал приближаться к Даосу Семи Убийств!
Цинь Луань мгновенно всё понял и потрясённо воскликнул:
Этот удар рассекает пространство между Даосом Семи Убийств и Императором человечества Цзян, поэтому разделяющее их расстояние непрерывно сокращается!
Невообразимая острота! Цинь Луань почти ничего не знал о Стеле Семи убийств, рассекающей небеса. Ему не было известно ни о том, что она способна превращаться в семь бессмертных мечей, ни о легенде, согласно которой некогда стела отсекла часть Мира бессмертных!
Цзян Ли не стал ни уклоняться, ни отступать. Он протянул руку и легко зажал бессмертный меч Семи Убийств между большим и указательным пальцами, словно держал гусиное пёрышко.
Даос Семи Убийств выпучил глаза, не в силах поверить увиденному.
«Пусть мне не удалось бы ранить Императора человечества Цзян, но он хотя бы должен был ощутить какое-то давление! Как он мог с такой лёгкостью удержать меч?!»
Ведь это был бессмертный меч, в который превратилась Стела Семи убийств, рассекающая небеса!
Хм, неплохо. Обычный культиватор стадии Единения не сумел бы отразить этот удар. Но ранить им мастера стадии Преодоления бедствий уже едва ли получится
Закончив оценку, Цзян Ли слегка сжал пальцы и небрежно взмахнул рукой, отбросив себе за спину бессмертный меч вместе с ошеломлённым Даосом Семи Убийств.