Том 1 · Глава 8. Коварный переговорщик

Распрощавшись с осыпавшими их благодарностями родителями и отказавшись от награды, они вернулись во дворик Юань Усина.

—Со мной ты, гляжу, за словом в карман не лезешь. А в суде почему молчал? Городской правитель Цзэн, может, тебя вообще не заметил.

Юань Усин почесал затылок и смущённо хохотнул:

—Струсил. Не доводилось мне бывать в таких местах, вот в голове всё и перемешалось.

Цзян Ли невольно рассмеялся:

—Эх ты! Десять лет расследовал преступления такой махины, как клан Цзян, и не отступил, хотя почти не надеялся на успех. Того, кто назвал бы тебя слабовольным, я счёл бы слепцом. Однако в решающий миг ты всегда робеешь. Так было сегодня в клане Цзян, так было в суде, так было и тогда, когда ты пытался прорваться на стадию Зарождающейся души. Наш Орден Дао учит равно совершенствовать природу и жизненное начало. Ты же взращиваешь лишь природу, а жизненным началом пренебрегаешь. [Прим. пер.: Синмин шуансю (性命双修) — даосский принцип равного совершенствования духовной природы и жизненной силы.]

Юань Усина словно громом поразило.

Всё было именно так, как говорил Цзян Ли. Всякий раз, когда Юань Усин пытался прорваться на стадию Зарождающейся души, его одолевали сомнения, а мысли накатывали одна за другой, точно морские волны: «Я ещё молод, так зачем рисковать жизнью и Путём ради прорыва? Разве плохо прожить в своё удовольствие ещё сотню лет, а уж потом попробовать снова? Да и что даст Зарождающаяся душа? За ней всё равно следует стадия Преображения духа. Есть ли вообще конец совершенствованию? Столько людей потерпели неудачу при прорыве к Зарождающейся душе — почему же у меня должно получиться?» Поэтому всякий раз ему недоставало лишь одного последнего шага, но каждая попытка неизменно заканчивалась провалом.

—Благодарю за наставление, почтенный, — почтительно поклонился Юань Усин.

Цзян Ли лишь улыбнулся и ничего не ответил.

Внезапно Юань Усин кое-что вспомнил и встревоженно воскликнул:

—Почтенный Чжан, я подозреваю, что клан Цзян пошлёт людей в то пространство уничтожить улики. Нужно скорее их остановить!

—Вот и я боюсь, что они туда не пойдут. Как иначе придать делу огласку? — Цзян Ли жестом велел ему успокоиться, но причины не объяснил.

И Юань Усин действительно поверил ему и успокоился.

Хотя они провели вместе всего один день, Юань Усин уже начал безоговорочно доверять Цзян Ли.

В дверь негромко постучали.

—Здесь ли господа Чжан Ли и Юань Усин? — раздался голос снаружи.

Не дождавшись ответа, гость не стал ни повторять вопрос, ни стучать снова, а лишь почтительно замер перед дверью. По одному этому было видно, что пришедший прекрасно воспитан.

Юань Усин открыл дверь. Его рука невольно дрогнула, и ему пришлось сдержаться, чтобы не напасть.

—Я, старик, знаю, что виновен перед всеми живущими. Если вы, господин Юань Усин, собьёте на мне злость и тем утолите свою ненависть, я не стану возражать.

Перед дверью, опираясь на трость, стоял глава клана Цзян. Веки его были опущены, а весь облик выражал раскаяние. Находясь всего лишь на стадии Золотого ядра, он явился без сопровождения на встречу с двумя врагами, один из которых достиг пика той же стадии, а другой — пика стадии Зарождающейся души.

Как мог Юань Усин не ненавидеть главу клана Цзян? Если Цзян И-син был главным виновником, то глава клана являлся его важнейшим пособником. Смерть тех младенцев с полным правом можно было поставить ему в вину.

—Зачем пришёл? Угрожать нам?

Всё же Юань Усин не стал нападать. Лишь криво усмехнулся, тяжело опустился на стул и принялся большими глотками пить чай.

Он не решался действовать: кто знает, какие средства припас этот старик? Не стоило без нужды навлекать на себя новые неприятности.

Но стоило главе клана Цзян войти, как он отбросил трость и рухнул на колени. Юань Усин так и подскочил от неожиданности, едва не выронив чашку.

Цзян Ли с любопытством наблюдал за главой клана Цзян, желая увидеть, какой ещё номер выкинет этот младший.

—Наш предок действительно виновен, но сколь бы тяжка ни была его вина, судьба Императора человечества куда важнее. Если по всем Девяти землям разнесётся весть, что старший двоюродный брат Императора человечества практикует Демонический путь, что подумают люди? В их сердцах неизбежно зародятся сомнения, а если недоброжелатели ещё и подольют масла в огонь, какой удар это нанесёт репутации Императора человечества!

—За пределами Девяти земель рыщут иномирные небесные демоны. [Прим. пер.: Цзючжоу («Девять земель») — традиционное китайское название Поднебесной; здесь — мира, который защищает Император человечества.] К счастью, поколения Императоров человечества поднимали знамя Девяти земель и отражали нашествия демонов — лишь поэтому Девять земель избежали гибели. Основой силы Императора человечества служит вера. Если поколебать веру рода человеческого в своего Императора, могущество Императора человечества Цзяна непременно ослабеет. Какой страшной опасностью это грозит Девяти землям!

—Я знаю, что вы оба радеете обо всех живущих и стоите на стороне справедливости. Наш клан Цзян — всего лишь сборище подлых людишек, действующих во тьме, но перед лицом иномирных небесных демонов наши цели едины. Прошу вас ради бесчисленных жителей Девяти земель оставить это дело. Я, старик, заранее благодарю обоих господ!

Договорив, глава клана Цзян трижды с силой ударился лбом об пол. Раздались три глухих удара, на лбу выступила кровь, а когда он поднял голову, по его лицу уже струились слёзы.

Искренние на вид слова и поступки главы клана Цзян тронули Юань Усина. Тот невольно подумал: «А может, и правда оставить это дело? Нельзя допустить, чтобы оно повредило Императору человечества».

«Если задуматься, даже если Император человечества практикует Демонический путь, что с того? Ведь он делает это ради борьбы с иномирными небесными демонами, ради всех живущих».

Юань Усин и впрямь был близок к тому, чтобы поверить главе клана Цзян. Его рассуждения звучали убедительно, а вера людей в Императора человечества действительно могла пошатнуться.

Половину своего могущества Император человечества черпал из собственной несравненной силы, а вторую половину ему дарила вера. Соединяясь, эти две силы возносили могущество каждого Императора человечества до невероятных высот: не достигнув бессмертия, он всё же превосходил бессмертных.

Пространство за пределами Девяти земель пребывало в хаосе, поэтому иномирные небесные демоны нападали лишь раз в несколько сотен лет. Однако каждое их вторжение грозило Девяти землям полным уничтожением. Император человечества, сильнейший культиватор Девяти земель, первым принимал удар на себя и вступал в бой с демонами. Более половины Императоров человечества погибли в таких сражениях, и лишь немногим выпала мирная кончина.

Если Император человечества Цзян из-за ослабления веры однажды погибнет в битве с иномирными небесными демонами, Юань Усину придётся всю жизнь терзаться чувством вины.

—В словах главы клана Цзян есть резон. Но раз клан Цзян с самого начала знал, что это может поколебать веру людей в Императора человечества, зачем же вы устраивали кровавые жертвоприношения младенцев?

Глава клана Цзян пристыженно ответил:

—Наш предок слишком привязался к мирской суете и мечтал прорваться на стадию Зарождающейся души, чтобы пожить подольше. Кто же знал, что один неверный шаг обернётся вечным сожалением? Теперь он и хотел бы повернуть назад, да уже не может.

Цзян Ли изумлённо воскликнул:

—Что вы такое говорите, глава клана Цзян? Если клан Цзян желает раскаяться и исправиться, разве могу я ему в этом отказать?

Глава клана Цзян втайне обрадовался: «Таких людей, мнящих себя поборниками справедливости, и впрямь нельзя ни запугивать, ни подкупать. Их следует убеждать высшими интересами».

Однако Цзян Ли продолжил:

—Даже если мы с Юань Усином перестанем добиваться суда над кланом Цзян, рано или поздно сюда явятся другие культиваторы и начнут расследование. Я укажу клану Цзян выход. Согласно законам Великой Чжоу, умерших не привлекают к ответственности. Так пусть Цзян И-син признает ошибку, исправится и покончит с собой.

Улыбка застыла на лице главы клана Цзян. Он даже не сразу нашёлся, что возразить.

«И правда, стоит предку умереть — и дело будет закрыто. Но как такое возможно?! Я пришёл разыграть перед вами спектакль, чтобы вы перестали поднимать шум. Как же вышло, что под конец представления мой предок должен умереть?!»

—Господин Чжан Ли шутит.

—Я говорю от чистого сердца.

Лицо главы клана Цзян помрачнело, словно грозовая туча. Он медленно поднялся, и от прежнего сострадания ко всем живущим не осталось и следа.

—Похоже, господин Чжан Ли непременно хочет довести это дело до конца.

Только теперь Юань Усин понял, что всё увиденное было притворством, и его пробрал холодный страх. «Такие старые лисы и впрямь ужасны. Нельзя верить ни единому их слову, ни единому выражению лица. Хорошо, что рядом почтенный Чжан».

—Не то чтобы я жаждал развязки. Просто люблю доводить начатое до конца. Глава клана Цзян, прошу вас.

Глава клана Цзян холодно фыркнул, резко взмахнул рукавом и ушёл.