Том 1 · Глава 93. Ты берешься учить мастера готовить пилюли?

Не все последователи Учения Сокровенного божества без разбора убивали невинных. Для некоторых, как прежде для Чжан Ханя, убийство входило в круг обязанностей; другие же карали лишь злодеев. Таких последователей Цзян Ли, разумеется, мог пощадить и при этом навеки лишить возможности кому-либо рассказать об Учении Сокровенного божества.

К сожалению, их было меньшинство. Куда чаще встречались такие, как нынешний Чжан Хань: ради силы Сокровенного божества они цеплялись за любой предлог, чтобы убить человека, а то и вовсе обходились без предлога, сразу принимаясь за резню.

Последних Цзян Ли не щадил и истреблял до единого.

С зачисткой Учения Сокровенного божества было покончено. Теперь предстояло разыскать иномирного небесного демона, скрывающегося в Девяти землях.

У Цзян Ли уже сложился примерный план.

Для начала ему требовалась одна пилюля.

…

Лучшим местом для занятий алхимией в Девяти землях, разумеется, был Пик алхимии Ордена Дао. Именно глава Пика алхимии создал хранившуюся у Цзян Ли Золотую пилюлю Девяти превращений, после принятия которой можно было среди бела дня совершить Вознесение.

Ещё не добравшись до Пика алхимии, Цзян Ли издалека услышал, как Су Вэйчжэн с кем-то ругается.

—Я всю жизнь именно так и занимался алхимией, а ты заявляешь, что моя техника никуда не годится! Или, по-твоему, ты справишься лучше меня? — Вечно добродушный Су Вэйчжэн едва не топал ногами от ярости.

Впрочем, его реакция была понятна. Су Вэйчжэн и вправду слыл добряком, поскольку всё, что не касалось алхимии, его совершенно не интересовало. Но теперь кто-то посмел раскритиковать его алхимическую технику — как тут было не разгневаться?

—Да с твоей убогой техникой я даже с закрытыми глазами управлюсь лучше!

—Тогда состязаемся! Приготовим самые простые пилюли взращивания истока. Возьмём по сто порций материалов и посмотрим, у кого качество окажется выше! Если превзойдёшь меня, станешь главой Пика алхимии! А если выиграю я, будешь смирно помогать мне в алхимии!

Собеседник презрительно ответил:

—Да кому нужен этот Пик? Давай другое условие. Если выиграю я, будешь раздувать для меня огонь.

—По рукам!

—По рукам!

Цзян Ли стало чрезвычайно любопытно. Алхимическое мастерство Су Вэйчжэна казалось почти сверхъестественным, а сам он считался непререкаемым авторитетом среди алхимиков Девяти земель. Каждый культиватор, изучавший искусство алхимии, обязан был прочесть три его труда: «Алхимию», «Печь» и «Огонь».

Цзян Ли ещё ни разу не встречал человека, способного усомниться в мастерстве Су Вэйчжэна.

Он вошёл в алхимическую комнату Су Вэйчжэна. Дверца печи была распахнута, внутри бушевал огонь. Су Вэйчжэн стоял перед пламенем и кричал до хрипоты, а то отвечало ему насмешками.

Су Вэйчжэн ругался с собственной алхимической печью.

Он так увлёкся спором, что даже не заметил появления Цзян Ли.

—Что здесь происходит? — с любопытством спросил Цзян Ли у прислужницы Су Вэйчжэна.

Это была прелестная маленькая девушка с алыми губами, белоснежными зубами и двумя косичками на затылке, одетая в красный нагрудник.

Узнав Императора человечества, она поспешно поклонилась. Девушка уже хотела окликнуть наставника, чтобы тот не позорился перед гостем.

Но кто же не знал, как Цзян Ли любит поглазеть на чужую потасовку? Он удержал прислужницу и попросил её всё объяснить.

—Всё из-за Предка Небесной Печати. Он пробудил разум во всех духовных сокровищах, в том числе и в печи Красного ворона, принадлежащей наставнику.

—Печь наставника — духовное сокровище, способное расти вместе с хозяином. Он получил её ещё на стадии Возведения основания. С тех пор она неотлучно следует за ним, а теперь стала орудием Дао высшего класса. Они вместе уже полторы тысячи лет.

—Обретя разум, печь Красного ворона не стала каждый день требовать независимости и кричать, что духовные сокровища должны быть свободны. Она решила остаться рядом с наставником и помогать ему в алхимии.

—Поначалу наставник очень обрадовался и решил, что это знак их полуторатысячелетней дружбы. Кто же знал, что печь Красного ворона начнёт разговаривать во время работы и поучать наставника, как ему заниматься алхимией?

Дойдя до этого места, прислужница понизила голос и заговорила густым басом, подражая печи Красного ворона:

—Старина Су, так ты всю партию загубишь.

—С такой топорной техникой ещё надеешься получить облако пилюли?

—Ну-ка, ну-ка, дай я научу тебя алхимии.

—Ну и дурак же ты! Я ведь давно говорил, что так ничего не получится. Послушался бы меня сразу — и дело с концом.

—Малышка, за то, что каждый день протираешь мне бока, я тебя осчастливлю. Бросай своего наставника-недоумка, я сам научу тебя алхимии.

—Чего таращишь ослиные глазищи? Да, я прямо у тебя на глазах переманю твою ученицу! Сам учить не умеешь, а другим не даёшь. Эгоист несчастный!

Опасаясь, что Су Вэйчжэн её услышит, прислужница наклонилась к уху Цзян Ли и прошептала:

—Раньше наставник говорил, что не силён в бою. Лишь после того, как печь Красного ворона обрела разум, я узнала, что он способен одним ударом ладони так припечатать орудие Дао высшего класса, что оно перестанет отличать север от юга.

—Теперь печь Красного ворона предложила наставнику состязаться в алхимии, чтобы раз и навсегда решить, кто из них будет главным, а кто — помощником.

Тем временем Су Вэйчжэн уже приступил к состязанию со своей печью.

Он начал первым. Сто порций материалов для пилюль взращивания истока одновременно отправились в печь Красного ворона. Су Вэйчжэн по своему желанию управлял пламенем, извлекая из трав целебную сущность и отбрасывая всё ненужное, а затем принялся менять приёмы в соответствии с Восемью триграммами…

—Эй-эй, убавь огонь.

—Что ещё? — нахмурился Су Вэйчжэн.

По его расчётам, жар был в самый раз: сделай огонь хоть сильнее, хоть слабее — хороших пилюль уже не получить.

—От жара у меня живот болит.

На лбу Су Вэйчжэна вздулись жилы. Если бы не страх испортить пилюли, он непременно усилил бы пламя и сжёг эту проклятую печь!

В огне появились сто пилюль взращивания истока. Каждую окутывало алое облако пилюли, напоминавшее облака, пылающие в закатном небе, — лёгкое, прекрасное, словно произведение искусства. Это были пилюли взращивания истока высшего качества.

—Ха! Хочешь поколебать моё сердце Дао? Не выйдет, — невозмутимо произнёс Су Вэйчжэн, словно всего мгновение назад вовсе не кипел от ярости.

—Теперь твой черёд.

Он ни за что не верил, что печь Красного ворона справится лучше.

Та не пожелала уступать. Она заглотила сто порций материалов для пилюль взращивания истока. Внутри заревело пламя, оттуда донеслось громкое чавканье, будто печь пережёвывала пищу.

—Буэ-э!

Печь Красного ворона выплюнула пилюлю, и всех троих невольно замутило.

У них одновременно мелькнула одна и та же мысль: «Неужели все пилюли на самом деле можно считать рвотой алхимических печей? Да кто после такого сумеет их проглотить?»

—Смотрите, готово.

К ногам Су Вэйчжэна подкатилась пилюля размером с человеческую голову.

—Что это такое? — Су Вэйчжэн уставился на странный предмет.

На вид это и вправду была пилюля, да и алое облако пилюли на её поверхности присутствовало.

Печь Красного ворона ненадолго умолкла. Затем пламя внутри неё горделиво заплясало.

—Это улучшенная пилюля взращивания истока. Можешь называть её большой пилюлей взращивания истока!

—Человек способен принять не больше пятидесяти пилюль взращивания истока высшего качества — остальные уже не подействуют. А одна моя большая пилюля взращивания истока заменяет целую сотню. Значит, она уж точно действеннее твоих!

—Ты издеваешься? По-твоему, люди должны это есть? — яростно воскликнул Су Вэйчжэн, указывая на круглую, словно мяч, большую пилюлю взращивания истока.

—А это уже не твоя забота. На худой конец, её можно скормить зверю-демону. Или пусть желающий сперва освоит какое-нибудь сверхъестественное искусство вроде Дхармического тела, равного небу и земле. Как ни крути, моя пилюля взращивания истока качественнее твоих. Так что смирись и раздувай для меня огонь.

—Я не признаю эту штуку пилюлей взращивания истока!

—Ах ты, старый плут! Жульничать вздумал!

—Я…

—Раз уж состязание окончено, не поможете ли вы мне? — вмешался Цзян Ли, видя, что спор человека и печи затягивается и быстро они к согласию не придут.

—Император человечества Цзян.

—Брат Цзян.

Лишь теперь человек и печь заметили Цзян Ли и временно заключили перемирие. Всё-таки при посторонних следовало поддерживать образы почтенного старейшины-алхимика и не менее почтенной алхимической печи.

—Я хочу изготовить пилюлю чистой крови. Это возможно?