Том 3 · Глава 195. Пройдоха

Дантес сидел напротив Стоуна в своей личной комнате в клубе. Они никогда прежде не встречались, но он знал о нём по слухам и репутации: глава Гильдии искателей приключений, дворянин и член Совета, представляющий интересы всех гильдий города.

Стоун был низкорослым и коренастым даже по меркам дварфов. Его тёмно-седые волосы обрамляли лицо, испещрённое шрамами. Особенно выделялся один — пересекавший всю голову. На нём был простой кожаный наряд, а к поясу был прикреплён боевой киркомолот. В зубах он сжимал толстую сигару, умудряясь не выпускать её даже во время глотков эля. На шее висело ожерелье с изображением дракона — знак того, что прежде чем возглавить Гильдию, Стоун достиг высшего ранга среди искателей приключений.

—Ладно. Ты позвал меня, налил эля и предложил девку. Любезности закончились. Теперь говори, зачем я тебе понадобился. Я, знаешь ли, не молодею.

—Уверен? По-моему, с тех пор как ты сел, волосы у тебя потемнели. Готов поспорить, ты помолодел лет на пять.

—Ближе к делу.

—Причины две. Во-первых, мне нужно, чтобы ты рассказал мне о Гвейне. Во-вторых, я рассчитываю на твою поддержку в изменении отношения к подмёнышам.

—Гвейн?.. боги, этот парень… раньше был послушным инструментом, а теперь — одно сплошное разочарование.

Дантес сделал глоток вина, позволяя собеседнику самому решить, стоит ли продолжать.

—Он был величайшим авантюристом, которого знала наша Гильдия. Родом из семьи пастухов, он воплощал всё, что люди хотели видеть в нас: невероятную силу, ошеломляющую скорость и улыбку, внушавшую уверенность — будто всё под контролем. Когда Гвейн только начинал, он умудрялся брать по три-четыре задания в одном регионе — и выполнять их в одиночку. Не потому что не ладил с другими, а потому что они его тормозили. А он хотел покончить с любой напастью как можно быстрее.

—Первого дракона он убил в семнадцать, — продолжил Стоун, проводя толстым пальцем по шраму на макушке. — Я получил этот шрам, когда мы сражались с драконом вдесятером. А он справился один. И не получил ни царапины.

—В чём его секрет? Магия? Благословение? Артефакт?

—Не знаю. Мы проверяли его — и магически, и физически, беседовали с ним часами. Но он и сам ничего не понимал. Показывали его лучшим магам Академии и величайшим священникам. Все как один говорили: его мышцы плотнее, чем у любого, кого они когда-либо видели, а скорость реакции — за пределами нормы. Но объяснить причину никто не смог. Он просто таким родился. А если к этому добавить его маниакальное стремление помогать людям и десятилетие непрерывных подвигов… он становился только сильнее. И опаснее.

—Значит, у него лишь одна слабость.

—И какая же?

—Наивность. Он — идеалист до мозга костей.

—О да, это действительно его главная проблема. Хотя для Гильдии это даже было выгодно. Его не волновало, сколько ему заплатят, и он не вдавался в детали заданий. Дети и простаки боготворили этот его взгляд — пустой, но полный веры в добро. А теперь он стал одним из самых постыдных пятен в истории нашей Гильдии. Убил короля, развязал войну… а может, и не одну.

Дварф глубоко затянулся сигарой и взглянул на Дантеса.

—А тебе-то какое до него дело?

—Есть вероятность, что он вернётся в Рендхолд. Я хотел понять, чего ожидать.

—Боги… надеюсь, этого не случится. Его возвращение добра не принесёт.

—Тут мы сходимся.

Стоун сделал глоток эля.

—Ладно. Что насчёт подмёнышей?

—Я добиваюсь отмены всех законов, направленных против них. Хочу, чтобы их признали полноправными жителями города.

—Так против них и правда существуют законы? — удивился дварф.

Друид кивнул.

—Как только подмёнышей выявляют, их немедленно арестовывают и отправляют либо в Яму, либо в Монастырь.

—Хм… не знал. Хотя, если подумать, неудивительно. От них ведь одни неприятности.

—Они действительно создают проблемы. Но что, если направить эти проблемы не против нас, а себе на пользу?

—Им нельзя доверять. Эти двуличные твари предадут при первом удобном случае. К тому же… мы ведь держали их в заперти столько лет. Если теперь выпустим — не рассчитывай, что они станут нам служить.

—Это не будет полной свободой. Это Рендхолд. Здесь она не дана никому.

Стоун отпил эля — теперь он слушал.

—Мы снимем старые путы и заменим их новыми. Подмёныши смогут жить здесь без страха ареста, но будут связаны обязательствами: не причинять вред ни городу, ни его жителям. Формулировки, конечно, будут куда сложнее — Аргента уже работает над ними.

—Но это не решает проблему с теми, кто прибудет позже.

—У нас ещё остались остатки того спецотряда гвардии, который раньше занимался их выявлением. Мы расширим его, увеличим финансирование и привлечём лояльных подмёнышей — тех, кто согласится сотрудничать. Они будут действовать на тех же условиях. Мы можем не распознать чужих — но свои своих узнают.

Стоун задумчиво погладил бороду.

—И ещё. Мы будем поощрять Двухимённых Безымянных.

—Кого?

—Людей, у которых два истинных имени. Они способны видеть подлинную сущность подмёнышей и отличать их от обычных людей. Мы предложим таким людям стимулы — и вскоре в городе окажутся сотни тех, кто способен видеть их насквозь. Я уж не говорю о пользе от самих подмёнышей, если они начнут работать на нас — на Рендхолд. Их больше нигде не ждут. А теперь подумай, чего мы сможем добиться, если они встанут на нашу сторону.

Он снова погладил бороду.

—Аргументы у тебя весомые, но я всё ещё не уверен. Аргента на твоей стороне… и, подозреваю, в Совете у тебя уже есть как минимум ещё один союзник. Тебе нужен мой голос для большинства. Белман точно будет против, значит, ты заручился поддержкой либо Клайна, либо сэра Сэриса. И вряд ли это Сэрис — потеря подмёнышей из Монастыря ударит по интересам Церкви.

Дантес вздохнул.

—Ладно. Могу тебя подкупить.

Дварф усмехнулся.

—Похоже, ты и впрямь так умен, как уверяла Аргента. Все твои доводы были важны, конечно, но не забывай, где мы живём. В Рендхолде даже самым светлым идеям нужно золото, чтобы сдвинуться с места.

Друид пожал плечами.

—В последнее время я слишком увлёкся идеалами. Забываю о местных реалиях. Прости.

—Пустяки. Золото многое искупает.

Он кивнул, и следующие несколько минут они обсуждали сумму — начиная с меди и переходя к серебру. Друид даже не пытался торговаться: ещё до встречи он решил, сколько готов заплатить. Вместо этого просто слушал, как поёт Алисия. Её голос был чарующим — он даже предпочитал его пению Син. Что, впрочем, было только к лучшему.

Дантес хотел, чтобы мать его ребёнка была талантливой, и невольно задумался: в чём проявится талант их сына? Унаследует ли он ловкость пальцев? Прекрасный голос? Дар понимать зверей? По крайней мере, он надеялся, что ребёнок пойдёт в мать — высоким ростом и статью. А с учётом оркской крови это было весьма вероятно.

Они со Стоуном завершили торг.

—Ну что ж, если всё решено — наслаждайся элем. А Сэре я передам, что если вдруг захочешь провести вечер с девкой — это за мой счёт.

Стоун с ухмылкой приподнял кружку.

—Знаешь, из тебя вышел бы отличный член Гильдии. Нам постоянно не хватает таких пройдох, как ты.

Дантес усмехнулся.

—У вас ведь есть ты во главе. Думаю, этого достаточно.

Дварф фыркнул и залпом допил остатки эля, а Дантес направился вниз, чтобы передать девушке лёгкого поведения распоряжение. Сейчас Сэра временно исполняла обязанности хозяйки клуба — Вера была занята подготовкой к свадьбе — и уже не раз доказала, что способна справиться с управлением сама.

На полпути вниз ему навстречу двинулся мужчина. Дантес выпрямился, готовясь к разговору, и в уме прикинул, кто мог быть настолько безрассуден.

Перед ним стоял его отец.

—Здорово, Эдди.

Друид сжал челюсти.

—Луи…

—Слышал, у тебя родился сын.

—И что?

—Я, э-э… вырезал вот это для него.

Луи вынул руку из-под грязного плаща, держа в ладони маленький деревянный кораблик на колёсиках.

Дантес взял игрушку и уставился на неё.

—Вот и всё. Надеюсь, ему понравится.

Мужчина развернулся, чтобы уйти. Дантес тяжело выдохнул. Это была дешёвая манипуляция — очевидная, как день.

Друид покачал головой.

—Один золотой.

Луи обернулся.

—Что?

—В неделю. Один золотой. Этого вполне хватит, чтобы жить с комфортом в Мидтауне. Больше, чем ты зарабатывал в море.

—Мне это не нужно. Я просто хотел сделать внуку подарок. Мой отец вырезал такой же для меня. И я сделал похожий тебе… хотя ты, наверное, этого уже не помнишь…

Дантес действительно не помнил. Хотя отец не раз приносил ему подарки в детстве — в тщетной попытке заслужить прощение.

—Будешь брать деньги. И если Алисия не будет против… позволю тебе увидеть сына.

—Серьёзно?

—Да.

Дантес столько всего добился, издеваясь над стариком за то, чего тот не сделал как отец. Это могло бы доставить ему удовлетворение — он всё ещё не перерос своей мелочности, — но на деле это была пустая трата энергии. Он видел немало мужчин и женщин, которые были куда лучшими дедушками и бабушками, чем родителями.

Дедушка, появляющийся изредка с подарком, чтобы провести немного времени с внуком, — это неплохо. Даже благородно. Просто для Луи этого было недостаточно.

Дантес сунул руку в карман и бросил отцу золотую монету.

—Только не рассчитывай на скидки. Всем здесь заправляет Вера.