Том 1 · Глава 382. Встреча двух героев
Наши войска — объединенный флот Ла-Специи и Империи — немедленно двинулись на Геную.
О предательстве Ла-Специи еще никто не знал. Когда в поле зрения показался флот под флагами Сардинии и дома Медичи, в Генуе даже не успели сообразить, в чем дело. Мы стремительно ворвались в гавань, а из магических кристаллов без умолку неслись растерянные голоса:
Что случилось? Почему вы возвращаетесь так скоро? Что произошло с нашими войсками?
Немедленно откройте шлюзы! Таков приказ герцога: наши войска угодили в гнев Посейдона. Передайте мэру Генуи: операция по захвату Ла-Специи провалена!
Не может быть… Нет, понял. Чтобы открыть шлюзы, требуется личный запрос герцога. Прошу прощения, но к Его Светлости…
Ты звал меня?
Я выступил вперед. Заранее приказав магам наложить на меня иллюзию, я изменил и голос — для этого мне пришлось исследовать строение гортани на отрубленной голове герцога. Ничего страшного. В конце концов, когда голова уже отделена от тела, какая разница, станет ли она выглядеть еще хуже?
Всё так, как доложил адъютант. Смотритель шлюзов, немедленно открой ворота для измотанных союзных войск.
Слушаюсь, Ваша Светлость. Благодарю за соблюдение процедур. Вечная слава Медичи!
Вечная слава. Таким был девиз, передававшийся в роду Медичи из поколения в поколение. Я позволил себе улыбнуться.
О да. Вечная слава Медичи.
Шлюзы, защищавшие гавань Генуи, открылись.
В ту эпоху порты строго охранялись, а прибрежная зона сплошь заросла частоколами. В Генуе насчитывалось по пять входов и выходов. Используя гребцов, наши силы без труда выстроились в пять рядов, и тридцать кораблей плавно скользнули в открытые шлюзы без малейших помех.
Искренне приветствуем вас в Генуе, Ваша Светлость! Подданные города клянутся служить вам в любое время. Мэр уже спешит сюда, чтобы лично встретить вас.
Будет лучше для мэра, если я сойду на берег не спеша.
Покорнейше благодарю. Мэр никогда не забудет доброту и заботу, проявленные Вашей Светлостью.
Смотритель шлюзов расплылся в благоговейной улыбке. Пес оказался дрессированным на славу, а значит, и мэр Генуи — человек неглупый. По сравнению с бестолковыми аристократами Габсбургской империи тамошняя элита определенно выигрывала.
Аристократия Сардинии и впрямь компетентна.
прошептала стоявшая рядом Лаура. И она была права.
Способные аристократы, простолюдины, постепенно пробивающиеся в чиновники, и в целом благосклонное отношение к республиканизму… Уголки моих губ сами собой поползли вверх. Разве это не идеальное государство?
Сардиния, если вы в чем и просчитались, так это в решении принести в жертву девушку. Вы заклали человека того сорта, трогать который следовало в самую последнюю очередь. Наверное, теперь вам хочется оправдаться, будто это была всего лишь роковая ошибка?
Что ж, вкусите же плоды своей оплошности.
Ваша Светлость, вы долго ждали. Мэр уже вышел в порт.
Моему взору он тоже открылся. А где ты несешь службу?
На верхнем этаже башни, что справа от вашего флагмана, Ваша Светлость.
Польщенный тем, что герцог обратил на него внимание, стражник едва ли не светился от счастья. Я ласково улыбнулся.
Ты отлично потрудился. Твоя любезность глубоко тронула меня, поэтому я хочу сделать тебе небольшой подарок.
О-о! Вечная слава! Я недостоин столь великой чести!
Надеюсь, этот дар тебе по душе.
Я поднял правую руку.
Затем адъютант громко скомандовал:
Огонь!
Маги дружно сотворили заклинания. Часть огненных сгустков полетела к пристани, где мэра Генуи ожидала свита, часть обрушилась на пришвартованные в гавани торговые суда, а остальные устремились к башне смотрителя шлюзов.
Времени на крик у них не осталось. Мэр вместе со всей свитой сгорел заживо. Пламя перекинулось на торговые корабли, в мгновение ока превратив гавань в сущее пекло, а рухнувшая башня стерла с лица земли штаб, способный хоть как-то контролировать ситуацию.
С уст Лауры сорвался приказ:
Уничтожить.
Судьба 70 тысяч жителей Генуи была решена этим одним словом.
Наши наемники собаку съели на грабежах и резне, но бросаться на жилые дома без разбору не стали. Сначала они захватили городские башни и арсеналы, безжалостно перебив редких защитников.
У человека, столкнувшегося с ужасом, есть два пути. Один — предаться отчаянию и молиться богам, другой — воспылать отчаянной решимостью и сопротивляться до конца.
Что придает людям столь удивительную волю к сопротивлению? Обыкновенно это слаженный гарнизон, стены с башнями, где можно укрыться, и тяжелое оружие, крепко зажатое в собственной руке.
Если бы наемники сбились с толку и бросились грабить богатые кварталы, у защитников появился бы шанс сплотиться вокруг этих трех факторов, чего допускать было никак нельзя. Истинно профессиональные наемники всегда умеют отложить сладкое пиршество на потом. Гельветские бойцы Лауры как раз принадлежали к числу таковых.
Всего 40 минут.
Все башни и арсеналы Генуи пали. Смерть мэра и его приближенных в самом начале штурма сыграла роковую роль: лишенные предводителей командиры стражи в массе своей сдались без сопротивления.
Запереть городские ворота!
Теперь у горожан не осталось путей к отступлению.
Численность наших войск составляла около 3200 человек. Справиться со всем населением Генуи было непросто. Поэтому Лаура и я пошли на крайние меры — приказали магам начать беспорядочную бомбардировку.
Для простых обывателей магия оставалась лишь источником животного ужаса и благоговения — непреодолимой силой, против которой не было приема. Жилые дома рушились и пылали. Спасаясь от огня и взрывов, горожане в панике бежали туда, куда еще не дотянулись заклинания.
Это было похоже на облавную охоту. Наши войска методично гнали горожан с запада на восток.
Хотя среди горожан встречалось немало вооруженных мечами и баклерами, противостоять наемникам с длинными пиками они не могли. Потери среди наших солдат равнялись абсолютному нулю — если не считать одного бойца, получившего легкий ожог руки из-за отклонившегося заклинания.
Наконец, горожане оказались прижаты к западным воротам Генуи.
О-отойдите! Отойдите же!
Черт возьми, откройте ворота! Почему вы их не открываете!?
В одном месте собралось целых 70 тысяч человек. Те, кто был сзади, толкали передних, чтобы хоть немного приблизиться к воротам, а те, кто падал в давке, оказывались растоптаны сотнями ног. Ад на земле повторился в реальности.
Словно почуяв неладное, люди попытались повернуть назад, но с тыла их встретил непроходимый ощетинившийся лес длинных пик. Пути назад не было.
Как вам, герцог? Может, пора предложить им сдаться?
На глаз их там больше пятидесяти тысяч. Слишком много.
Лаура покачала головой.
Для наших сил это слишком большое число.
Хм. Если перебить безоружных горожан, возникнут дипломатические сложности. Нас обвинят в чрезмерной жестокости. Павия была исключением из правил.
Мы ехали рядом, ведя беседу. Это был поистине неспешный разговор. Глядя на нас двоих, никто бы не подумал, что мы решаем судьбы семидесяти тысяч человек.
Как насчет такого варианта: в плен берем только тех, кто поклянется нам в полной покорности?
А если они будут покорны лишь на словах, а в сердце затаят кинжал?
Даже если их сердца полны яда, с пустыми руками они ничего не смогут сделать.
Лаура улыбнулась.
Все горожане должны снять всю одежду, кроме нижнего белья.
Приказ был исполнен в точности.
Кто хочет сдаться — раздевайся.
Поначалу толпа взбунтовалась, гневно протестуя против приказов, но это было лишь бессильное барахтанье. Пара легких огненных шаров мгновенно заставила их замолкнуть. Когда кто-то из толпы дрогнул и принялся сбрасывать одежду, процесс лавинообразно пошел по нарастающей.
Аристократов не заставляйте раздеваться.
Разве есть необходимость в такой заботе?
Отнюдь нет. Когда загоняешь толпу в угол, её непременно нужно расколоть надвое. Посеять среди них зёрна зависти — вернейшая стратегия.
Так, за исключением немногих аристократов и священников, все остались без одежды.
Морские волны полуголых мужчин и женщин, тянувшиеся бесконечной колонной, являли собой поистине сюрреалистичное зрелище. На такое стоило смотреть разве что под добрую порцию вина. Мы с Лаурой, пригубливая бокалы, наблюдали за этим триумфом.
Что теперь собираешься делать с Генуей, пфальцграф?
Что ж, думаю, время пришло.
О-о. Не рановато ли?
Я облизнул губы, смоченные вином.
Габсбургская республика открыла боевые действия. Раз уж первыми правила нарушили они, у нас больше нет причин соблюдать дипломатический этикет. Интересно, какое выражение лица будет в этот момент у Элизабет... Ох, одно воображение этого доставляет мне чистейшее наслаждение.
…
Лаура промолчала. Удивившись, я повернул голову и увидел, что она смотрит на меня каким-то отсутствующим взглядом.
Герцог?
А? Да. Верно. Я тоже с нетерпением жду.
Лаура спохватилась и лучезарно улыбнулась.
Но, скажи… пфальцграф. В последнее время… мне кажется, это стало случаться реже…
Я удивленно склонил голову. Лишь по тому, как Лаура испуганно зыркнула по сторонам, я догадался, о чем речь. Она намекала на то, что мы стали реже заниматься сексом.
Мы же занимались этим позавчера?
М-м. Я к тому, что… вчера мы этого не делали…
…
Наверное, сейчас мой взгляд был взглядом девушки, смотрящей на извращенца.
То ты пилила меня за то, что я веду себя как озабоченный пёс, а теперь дуешься, что мы пропустили день? Немыслимо. Слыхал я, что с возрастом у женщин просыпается буйное либидо, но не думал, что наша герцогиня достигла этого рубежа так рано.
У-у-у, не в этом дело… Ладно! Не хочешь
Лаура, видимо, обиделась и отвернулась.
Я коварно улыбнулся. И, притворившись, что это случайность, опрокинул вино на мундир Лауры.
Ч-что ты делаешь!?
Ой. Прошу прощения, Ваша Светлость. Я случайно проявил такую неловкость по отношению к вашему одеянию. Мне очень жаль.
Я громко сказал так, чтобы слышали все командиры наемников вокруг:
Разве пристало главнокомандующему разгуливать в таком виде? Ну же, ступайте переодеться. Раз уж я напортил, то лично провожу вас. Нет-нет, прошу, не отказывайтесь
А, да! Ваша Светлость!
Застигнутый врасплох подслушиванием нашей пикировки, барон де Блан вздрогнул и вытянулся по стойке смирно. К слову, этот барон уже успел стать нашей с Лаурой правой рукой.
Я на время сопровожу главнокомандующего. А вы тем временем следите за пленными, как зеницей ока. Понятно?
Слушаюсь!
М-м.
Я удовлетворенно кивнул. Лаура выглядела растерянной, но я почти силой потащил ее за собой.
Из-за массового выселения горожан улицы казались вымершими, напоминая декорации города-призрака. Велев гвардейцам подождать снаружи, я повел Лауру к просторной, абсолютно пустой центральной площади. Лишь одинокий фонтан мерно журчал, выбрасывая в воздух струи воды.
Господин? Зачем мы здесь…
Знаешь, Лаура, я ведь очень давно…
Я медленно подвел Лауру к фонтану.
…хотел овладеть тобой посреди города.
Ч-ч-что ты такое говоришь…?
Как раз подходящий момент и подходящее место.
Поняв серьезность ситуации, Лаура попыталась вырваться. Но я крепко схватил ее за плечи и не отпустил. Прошептал ей на ухо:
Ваша Светлость, если не закончим быстро, нас могут увидеть солдаты.
Господин
То ей докучало, что мы занимаемся этим слишком часто, то — что слишком редко, а теперь, когда я пошел ей навстречу, она снова капризничает. Даже столь снисходительный и добросердечный мужчина, как я, начал понемногу закипать.
…!
Разозлившись, я без лишних слов поцеловал ее.
Дальше все было просто.
Мы вдвоем, перебив 13 000 солдат Сардинского королевства, устроив резню горожан и зачистив город, уселись на пустой площади и в беспорядке соединились в страсти.
Даже по моему мнению, мы были идеально подходящей друг другу парой. Разве нет?