Том 1 · Глава 68. Два заговора
Что ж, давай вычеркнем следующий вариант… но сначала я промочу горло.
Данталиан пригубил вино. Его переполняло волнение оттого, что первое препятствие осталось позади. Барбатос смотрела на него с явным недовольством.
Твои слова звучат убедительно. Но в них всё ещё зияют бреши, словно дырки в куске сыра! А что, если какой-нибудь ублюдок из Горной фракции просто слетел с катушек? Если он, наплевав на выгоду фракции и не гнушаясь полнейшим абсурдом, решил устроить грандиозный розыгрыш только ради того, чтобы поиздеваться над тобой, Данталиан?
Данталиан кивнул.
Признаю, я исхожу из того, что подозреваемые
Вот именно, это изначально бред. Половина Владык демонов
Короче говоря, Барбатос, ты хочешь уповать на простую случайность.
Она замолчала.
Данталиан покрутил в руке бокал. Внутри мерно плескалось красное вино.
Неужели она действительно вычислила меня как преступника с помощью чистой дедукции? Или просто пальнула в небо и случайно попала? А бутылка «Валериньона» 505 года
Он в упор посмотрел на Барбатос.
Ты права. Какой-нибудь безумец мог поступить совершенно иррационально. Клеймо на трупе Рифа могло появиться из-за какой-нибудь глупой случайности. Как насчет такого? Амон, Владыка 7-го ранга, владеет искусством ясновидения. Он не присутствовал на Вальпургиевой ночи, но вполне мог наблюдать за слушаниями издалека. Разве нет?
Это…
Тогда нам придется внести Амона в список подозреваемых и сомневаться уже не в тридцати двух, а в тридцати трех Владыках. Понятия не имеем, почему Амон вдруг заинтересовался мной, 71-м рангом, и с какой стати вздумал подставлять Белиала, 68-го ранга, но, допустим, он просто слегка тронулся рассудком и выкинул такой фортель.
Он усмехнулся уголком рта.
Или, чего доброго, всё это
Барбатос не нашлась что ответить.
Он молчаливо упрекал её: неужели ты сама собираешься перечеркнуть смысл нашего пари? Ты признаешь, что в дело могли вмешаться случайные факторы, но если строить контраргументы на этом, то куда девается твоя главная цель — полностью исключить случайность? Неужели ты хочешь обесценить наш поединок?
Прости. Моя вина.
Она признала это без утайки. Перед ней разворачивался не слепой поиск истины, а полноценный поединок по строгим правилам и со своей целью. Поняв, что напрочь забыла об этой основе, Барбатос тяжело вздохнула. Видимо, вид стремительно тающего списка подозреваемых изрядно её нервировал.
Так второй контраргумент был пресечен.
Данталиан улыбнулся.
Далее, исключаем всю Равнинную фракцию. Конечно, кроме тебя.
Ч-что?!
Глаза Барбатос полезли на лоб. Из четырнадцати оставшихся подозреваемых девять принадлежали к Равнинной фракции. Если вычеркнуть всех восьми членов Равнинной фракции (за вычетом самой Барбатос), в сухом остатке останется всего шесть человек! Такого она допустить никак не могла!
Это бред!
Нет, вполне возможно. Равнинная фракция вылетает из списка подозреваемых именно потому, что она
Данталиан продолжил:
Все члены Равнинной фракции, присутствовавшие на слушаниях, прекрасно знают, что ты, Барбатос, публично пообещала меня защищать. Им отлично известно и то, что после окончания слушаний ты весь день таскала меня по городу на экскурсию. Итак, допустим, кто-то из Равнинной фракции действительно оставил клеймо на трупе Рифа.
Зачем они это сделали? — задал себе вопрос Данталиан.
Если Белиал действительно виновен, перекладывать месть на меня не было никакой необходимости. Всего несколько дней назад Паймон потерпела поражение в словесной перепалке. И в такой ситуации кто-то из Горной фракции снова нападает на ни в чем не повинного Данталиана? Да еще и оставляет улики?… Это же был идеальный шанс нанести Горной фракции сокрушительный удар.
И всё же Равнинная фракция молчала.
Они ограничились тем, что оставили метку на трупе Рифа. Даже когда Данталиан просидел целый месяц сложа руки, со стороны Равнинной фракции не последовало ни малейшей реакции. Хотя они вполне могли подойти к Данталиану хотя бы с предложением вроде: «Мы поможем, давай призовем Горную фракцию к ответу».
Желание враждовать с Горной фракцией и отказ атаковать ее напрямую — преступник!
Данталиан добавил голосу уверенности:
И тем не менее они подставили Белиала. Почему? Зачем ради нападения на Белиала затевать столь сложную и утомительную канитель? Зачем городить грандиозный план ради устранения Владыки какого-то 68-го ранга? Здесь работает ровно та же железная логика, что и прежде: потому что они слабее Белиала. Но…
Данталиан указал указательным пальцем на огромный список.
Как видишь, в Равнинной фракции нет ни единого Владыки ниже Белиала по рангу! Самый низкоранговый член Равнинной фракции — слабейшего из Владык.
Возражаю!
Барбатос заскрипела зубами.
Ты исходишь из того, что целью Равнинной фракции было подставить лично Белиала! Глупее довода не сыскать. Если Равнинная фракция и оставила метку на трупе Рифа, то метила она не в Белиала, а во всю Горную фракцию целиком! А раз так, то вне зависимости от разницы в рангах у них были все причины подставить Белиала!
Полностью согласен.
Данталиан улыбнулся. Прежде чем Барбатос успела почувствовать неладное, он сказал:
Именно так, как ты сама только что сказала. Равнинная фракция целилась не в Белиала персонально. Их целью была вся Горная фракция целиком. Любопытно, насколько же могущественным должен быть Владыка, чтобы решиться бросить вызов всей Горной фракции без единого веского доказательства на руках!
…!
Барбатос перехватило дыхание.
Попалась!
Данталиан ловко подвел ее к тому, чтобы она сама озвучила вывод: «Если Равнинная фракция подставила Белиала, то этот виновник из Равнинной фракции настолько силен, что может в одиночку открыто враждовать со всей Горной фракцией без всяких улик». А раз так…
Горная фракция — это вся Равнинная фракция в полном составе. И есть лишь один Владыка, способный повернуть в русло всю Равнинную фракцию.
Данталиан указал на неё.
Глава Равнинной фракции. Та, кто ненавидит Горную фракцию больше всех.
Барбатос, это только ты.
…
Она поняла, что загнана в угол.
Сначала подозреваемых было тридцать два. Но постепенно их число сокращалось до четырнадцати, пятнадцати — и вот петля внезапно затянулась на ее собственной шее. Логика неумолимо вела к тому, что если за этим стояла Равнинная фракция, то главным и единственным зачинщиком могла быть только Барбатос.
…Хе.
Она рассмеялась.
Интуиция, не раз спасавшая ее в смертельных кризисах, подсказала: Данталиан выиграет этот поединок. У нее еще оставались контраргументы. Железные контраргументы. Но Данталиан преодолеет и их, с тихой уверенностью подумала она.
Она всегда жаждала битвы, где на кону честь.
Смысл ее жизни как Владыки демонов заключался в покорении Мира людей. Именно поэтому она встала во главе объединенных войск. Она проигрывала раз за разом, терпела поражения, но упорно шла вперед, свято веря, что в конце пути ее ждет триумфальный финал. И ей было абсолютно плевать, чем он завершится — победой или смертью.
Только битва. Почетная великая война.
Прошло две тысячи лет. Но желанной цели она так и не достигла. Объединенные войска раз за разом рассыпались из-за внутренних распрей. Ни о какой чести там не было и речи. Царили лишь трусость, животный страх, зависть, ревность и, главное, бесконечная глупость. Верные соратники выгорали, отворачивались и бежали без оглядки.
Разве она сама не устала?
«Но… если этот парень будет рядом».
Уголки губ Барбатос приподнялись.
Если этот парень будет рядом, возможно, в ней снова пробудятся силы. Она выдержит еще две тысячи лет. В отличие от нее самой, привыкшей полагаться на слепые инстинкты, Данталиан своей проницательностью и изощренным умом станет надежной опорой для объединенной армии. Быть может, им наконец удастся развязать ту самую великую войну, о которой она так страстно мечтала.
Поэтому давай испытаем его в последний раз.
Разбей и последний контраргумент. Я сама, а не кто-то другой, проверю, достоин ли ты командовать стотысячной армией демонов.
Чушь собачья!
Бодро выкрикнула Барбатос. Она смеялась от удовольствия.
Все твои выкладки строятся на изначальном допущении, что преступник
Она взмахнула рукой. Раздался звук «чирк-чирк», и имена всех членов Равнинной фракции были вычеркнуты. Только имя Барбатос осталось нетронутым.
Твоя изворотливость, сократившая тридцать два варианта до шести
Она крепко сжала кулак.
Среди оставшихся шестерых есть Сеере, 70-й ранг, который слабее Белиала! У него полно поводов плести интриги с помощью твоих «сложных и утомительных процедур». Слабаки всегда воюют с сильными чужими руками. Кто знает, может, он решил воспользоваться случаем, чтобы поссорить тебя, Данталиан, с Белиалом и нагреть на этом руки? И это еще не все!
Барбатос указала на самый верх списка.
Старик Марбас, глава нейтралов и 5-й ранг, испокон веку на дух не переносит ни Горную, ни Равнинную фракции. У этого старого хрыча хватит наглости подставить Горную фракцию без единой улики на руках! Еще как хватит! Пока две сильнейшие фракции грызут друг другу глотки, нейтралы тихо пожинают плоды
Она победно улыбнулась.
Обе опоры логических построений Данталиана — «высокоранговому незачем подставлять Белиала» и «низкоранговому резона нет враждовать со всей Горной фракцией» — рухнули. В первом случае под подозрение попал Сеере (70-й ранг), во втором — Марбас (5-й ранг). Вместе с самой Барбатос оставалось как минимум трое подозреваемых.
Почему преступник именно я, Барбатос?!
Воскликнула она в возбуждении.
Сможешь ли ты победить меня?!
Её сердце бешено колотилось.
Покажи мне свой потенциал… свои способности!
Голос девушки раскатился по гигантскому тронному залу, взлетев под самый сводчатый потолок. Пятьсот рыцарей смерти, уловив бешеный адреналин хозяйки, утробно зарычали. Они с силой сжимали и разжимали исполинские латные кулаки, словно готовые по первому же знаку госпожи разорвать этого наглеца на части, вырвать ему кишки и пустить по ветру.
Дворец Владыки демонов Барбатос накалился до предела, наполнившись густой, удушливой жаждой убийства. Сама она пылала с головы до ног. Сейчас все ее внимание было приковано к одной единственной точке — губам Данталиана. Как он выкрутится на этот раз? Да возможно ли вообще найти ответ? А если ответит… то как черт возьми?
Губы разомкнулись.
Есть факт, который мы до сих пор упускали. Один поистине важный факт.
Спокойный голос просочился во Дворец Владыки демонов.
А именно: кто убил Рифа?
…
Тело Барбатос замерло.
К тому же здесь возникает еще один вопрос: когда именно на трупе Рифа было вырезано клеймо? Когда тело обнаружили, вокруг него стоял защитный барьер, отгоняющий животных и насекомых. Логично предположить, что преступник нанес метку на труп в тот самый момент, когда ставил это заклинание.
Она застыла в оцепенении. Неотрывно глядя на его не перестающие двигаться губы, она думала:
Ага.
Вот оно что.
Значит, это было использовано.
Кто мог убить Рифа и кто владел нужной магией? Все элементарно. И думать тут нечего. Из отряда Рифа удалось бежать лишь двоим: самому Рифу и таинственному магу. Маг прикончил Рифа, высек на трупе клеймо и окружил тело защитным барьером.
Другими словами, я наконец-то получу ту настоящую битву, о которой мечтала две тысячи лет. Тот самый финал.
Теперь вопрос закономерно переходит к следующему: кто этот маг? Я немедленно перевернул гильдии в том городе, где останавливался Риф. Но нанятый им маг существовал лишь на бумаге. В реестрах Магической башни он не значился. Пустышка, липовая запись. От этого дела за версту разило липой.
Пусть это не поле битвы, где летят клинки и брызжет кровь, но неужели я встречу его здесь?
Судя по следам, маг владел примерно 4-м кругом заклинаний. Высокоуровневый чародей. Вот только беда: мана этого мага отливала черным. Я тут же проверил оставшуюся шестерку подозреваемых. К счастью, поскольку Владыки демонов правят уже столетиями, досье не только на них самих, но и на их ближайших прихвостней достать было относительно легко.
Долгий был путь, думаю.
Среди них магов набралось около ста семидесяти. Из них обладателей 4-го круга и выше
Думаю, я неплохо продержалась.
Маг использовал чары перевоплощения. А перевоплощение
У меня не было ни одного друга, с которым можно было бы говорить по душам. Я в одиночку вела слабеющую фракцию через грязь войн и политических интриг.
Вспоминая прошлое, Барбатос тупо смотрела на мужчину перед собой.
Из троих великих магов с черной маной только один.
Данталиан улыбался.
Это ты.
Тишина.
Безмолвие заполнило Дворец Владыки демонов.
Данталиан не видел выражения лица Барбатос — она внезапно опустила голову. Она стояла абсолютно неподвижно. Лишь спустя долгие секунды она медленно подняла правую руку. И в огромном списке одна за другой зачеркнулись фамилии оставшихся пяти человек.
Барбатос, 8-й ранг.
Только её имя осталось в одиночестве.
Фух.
Данталиан облегченно вздохнул. Третий, последний контраргумент был опровергнут. Чувство, похожее на эйфорию после тяжелой тренировки, разлилось по его телу.
Его голова была забита мыслями исключительно о рыцарях смерти. От одной мысли о том, какую колоссальную выгоду принесут двенадцать бойцов А-ранга, у него захватывало дух. На лице сама собой расползлась предвкушающая улыбка.
Ну, вот так. Ушло немало времени, чтобы до этого додуматься. Я вовсе не сразу всё понял.
…
Так что не принимай близко к сердцу. Ха-ха. На самом деле, двенадцать рыцарей смерти… Барбатос?
Данталиан опешил. Барбатос, по-прежнему с опущенной головой, шаг за шагом приближалась к нему. Он попытался спросить, в чем дело, но она хранила ледяное молчание, неумолимо сокращая расстояние. Наконец она остановилась прямо перед его носом.
…
Что такое, хочешь устроить реванш… а?
Её маленькие руки схватили Данталиана за голову.
М-м-м?!
Все произошло в долю секунды. Она вцепилась обеими руками ему в голову и одновременно слегка приподнялась на цыпочки, стирая разницу в росте. Расстояние между ними исчезло в мгновение ока. Их губы слились в поцелуе.
Глаза Данталиана полезли на лоб от изумления. Сама Барбатос стояла с закрытыми глазами. Так прошло несколько мгновений, после чего она, все еще удерживая его голову руками, чуть отстранилась и легко улыбнулась краешками губ.
Знаешь что? Ты сейчас чертовски крут.
Прежде чем он успел что-то ответить, она поцеловала его снова. На этот раз это был глубокий поцелуй.
Рыцари смерти, будто сочтя неприличным наблюдать за столь интимной сценой своего полководца, дружно и слаженно отвернулись. По просторному Дворцу Владыки демонов разнесся тихий, сдавленный стон ошеломленного мужчины.