Том 1. Глава 305
У Серебрянок даже были свои имена:
Серебряночка, Серебряш, Серебряк, Серебрянка, Серебряша, Серебро...
Сперва Чон Да Вун старательно придумывал клички каждой, но со временем его фантазия иссякла.
Причина была проста: плодились они быстрее, чем он успевал давать имена.
Время от времени Серебрянки метали икру в дальнем углу пруда, и стоило малькам вылупиться, как их поголовье удваивалось.
Поначалу Да Вун только радовался. Сидишь сложа руки, а запасы еды растут сами собой — разве не сказка?
Но радость длилась недолго.
С течением времени их число стало расти с размахом процентов у ростовщика.
Воды не видно — одна сплошная рыба...
Дошло до того, что удочка стала не нужна: опусти руку в пруд, пошарь вслепую — и обязательно кого-нибудь вытащишь.
Тут-то Да Вун и почуял неладное.
«Пруд сейчас по швам треснет. Дело дрянь, надо расширяться!»
Пришлось урывками углублять и расширять водоем. Благо вдоль подземного тоннеля, по которому он плавал на плоту, шел водный канал, так что места хватало.
Воды тоже было предостаточно: из пасти львиного фонтана непрерывно била подземная вода. Подземелье сбрасывалось — и вода обновлялась, поэтому он расширял пруд, не боясь осушить источник.
Но и этому настал предел.
Под конец плодовитость рыбок перешла всякие границы, и Да Вун пошел на крайние меры.
Расселение по отдельным комнатам.
«Мужчина и женщина с семи лет не должны сидеть рядом! Поставлю в пруду стену и разделю самцов и самок. У рыб тоже должно быть личное пространство».
Отличить пол было легко: у самцов плавники были чуть пышнее и ярче.
С того дня Серебрянок принудительно перевели на холостяцкий режим.
С одной стороны — мужское отделение.
С другой — женское.
Мнением самих рыб, разумеется, никто не интересовался.
Упреки Кролика Да Вуна ничуть не трогали. Напротив, он держался с гордым достоинством:
Жизнь вообще штука одинокая. У нас тут хоть один неодинокий есть?
Кролик (одинокий) вынужден был согласиться.
И то верно... велика ли птица — рыба, чтобы для нее исключения делать? Пусть поживет одна, не развалится.
Так или иначе, пустив в ход все мыслимые ухищрения, Да Вун кое-как сумел обуздать демографический взрыв.
А когда вылавливал очередную рыбину на обед, передавал имя съеденной новорожденному мальку. Скажем, если сегодня на ужин шел Серебряш, то безымянный малек нарекался «Серебряшем Вторым».
……
Тс-с! Тихо ты! Просто улыбайся! В глаза не смотри!
Хе-хе...
Да Вун и Кролик отчаянно пытались держать лицо, натянув фальшивые улыбки навстречу парящей в небе Серебрянке.
Казалось, если «эти твари» вспомнят былые обиды, проблем не оберешься.
Гу-у-у-онг!
Гуонг! Гуонг-г!
Не успел никто опомниться, как из Врат одна за другой, точно сосиски из мясорубки, полезли остальные Серебрянки.
Все произошло буквально за пять секунд.
Всеобщее оцепенение длилось недолго. Лугал, первым опомнившись от шока, истошно заорал:
А! Точно!
Если в Подземелье бесконтрольно хлынут подобные чудовища, не вписывающиеся ни в какие рамки, всей экосистеме придет конец.
Да Вун мгновенно сообразил, чем это чревато, и захлопнул Врата.
Учитывая, что он сориентировался всего за пять секунд, реакция была молниеносной.
Вот только предотвратить появление пяти летающих рыб — по одной в секунду, — уже вальяжно бороздивших небеса Харуна, было невозможно.
Гу-у-у-онг?
Гуонг?
И тут случилось неизбежное.
Их огромные круглые глазища приметили Чон Да Вуна и Кролика.
Гу-у-у-у-онг!
Рыбы дружно взревели и развернули свои циклопические туши в их сторону. Лица Да Вуна и Кролика моментально окаменели.
О-они... они ведь нас сейчас узнали, да?
Гу-у-у-онг!
Чон Да Вун-сси! Берегитесь!
Мы поможем!
Качки, стоявшие на озерном дне, бросились на выручку.
Но они опоздали.
К сведению: скорость, с которой рыба рассекает воду, колоссальна.
А в воздухе они двигались ничуть не медленнее и в мгновение ока взяли Да Вуна и Кролика в кольцо.
Момент был настолько внезапным, а скорость рыб настолько ошеломляющей, что Да Вун едва успел выхватить оружие.
Но... странное дело: рыбы не стали нападать.
Ч-что за?..
Гу-у-у-онг!
...?
Сегодняшний рацион оказался настолько питательным, что рыбы пережили взрывной скачок роста.
Самая мелкая среди них, Серебрянка Третья, уже была размером с туристический автобус.
А самая крупная, Серебряночка Седьмая — вдвое больше.
Они могли распахнуть пасть и целиком проглотить каменного голема — и эти кошмарные громадины сейчас плотным строем окружали Да Вуна и Кролика.
И затем...
Тык-тык.
Гуонг?
Тык-тык.
Гуонг?
...Хватит тыкать в голову. Больно же.
Да Вун тяжело вздохнул.
Серебрянки осторожно толкали его и Кролика в макушки кончиками своих циклопических морд.
Сказано «толкали», но по ощущениям это напоминало туристический автобус, который то сдавал назад, то газовал вперед, смачно впечатываясь бампером в череп.
Говорить не умели, но намерения выражали предельно ясно.
«Они же... жрать просят, да?»
Серебрянки поднялись в ранге, но ума у них не прибавилось. Зато они намертво запомнили: подойдешь к Да Вуну и Кролику — перепадет пожрать.
Тык...
Шмяк!
В конце концов Кролик получил увесистый тычок по затылку и пропахал носом землю. Вскочив на лапы, он в ярости топнул ногой:
Тык-тык. Тык-тык.
Тык-тык. Тык-тык. Тык-тык.
Тык-тык. Тык-тык. Тык-тык. Тык-тык.
Гу-у-у-онг!
Интеллектом Серебрянки не блистали и человеческой речи не понимали. Поккю по сравнению с ними был сущим гением.
Ладно, ладно. Жрите, ненасытные.
Не выдержав их напора, Да Вун достал из инвентаря несколько кусков мяса недавно добытого Булгвишина.
Рыбы тут же набросились на подношение и разом заглотили куски.
А потом...
Тьфу!
Э?
Тьфу! Тьфу! Тьфу!
Словно сговорившись, Серебрянки дружно выплюнули мясо Булгвишина обратно.
С точки зрения того, кто угощал, выглядело это чертовски оскорбительно.
Чего это они? Я им от чистого сердца дал, а они плюются?
Стоп... Где-то я это уже видел.
Да Вуна посетило острое чувство дежавю.
Питомец вдруг начинает перебирать харчами? Где же это было?
«Поккю! Тьфу!»
Точно. Поккю.
Стоило накормить очищенной костной мукой, как обнаглевшая земляная белка тут же возомнила себя гурманом.
«Если подумать, Серебрянкам я тоже в основном очищенные кости скармливал. Мало ли, ядовитая кость попадется
Очищение.
Вспышка!
Да Вун применил навык к мясу Булгвишина, и только тогда Серебрянки, отталкивая друг друга, с жадностью принялись подбирать куски.
Глядя на это, Да Вун лишь цокнул языком:
Ну и привереды. Мне что, теперь всегда им еду очищать?
Тьфу!
Но тут одна из рыб снова плюнула.
Да опять-то че... Э?
Шмяк!
У Да Вуна и Кролика глаза полезли на лоб.
На сей раз то, что вылетело из рыбьей пасти и смачно шлепнулось оземь, вовсе не было мясом Огненного быка.
На земле, мокрая от рыбьей слизи и похожая на половую тряпку, распласталась белая полярная сова.
О! Солиа!
Да Вун и Кролик искренне обрадовались неожиданному воссоединению.
Лугал с посеревшим лицом подскочил к Солиа и бережно подхватил ее на руки.
Он принялся отчаянно трясти обмякшую птицу, причитая:
Сова смерила взбудораженного волка свирепым, убийственным взглядом. Вид у нее был плачевный: белоснежные перья, ее гордость, промокли насквозь и слиплись от мерзкой густой слизи.
Но даже эта грязь не шла ни в какое сравнение с той яростью, что кипела сейчас в душе едва не погибшей богини.
Мороз по коже!
От крошечного тела совы повеяло такой чудовищной жаждой убийства, направленной прямо на Серебрянок, что воздух похолодел.
Шерсть на загривке Лугала встала дыбом.
От ее невыносимого величия и давления участники, которые только что спешили на выручку Да Вуну, рухнули на колени прямо там, где стояли. Ноги у них подкосились от одного лишь дыхания ярости богини Солнца, которую посмела сожрать какая-то бессловесная тварь.
Вот только у безмозглых Серебрянок ног не было, чтобы подкашиваться, да и мозгов, чтобы осознать опасность, тоже.
...Гу-у-у-онг?
Гуонг?
Гуонг! Гуонг.
До ярости Солиа им не было никакого дела. Человеческую речь они все равно не понимали.
С тупым и невинным выражением на мордах рыбы беззвучно пошлепали губами и вальяжно взмыли в небесную высь.
Солиа в облике ободранной совы провожала их испепеляющим взглядом.
За ее спиной участники начали украдкой подниматься на ноги и пятиться прочь. От первобытного страха у них мелко дрожали колени.
Кхм-кхм. М-может, мы просто пойдем в руины?
Отличная мысль. Дел по горло, дел по горло...
Ой, премного благодарны, господин Помощник!
Лугал поспешно опустил Солиа на землю и со всех ног припустил вслед за участниками.
Ах да! Нам же вроде говорили, что нужно поскорее зачистить это подземелье, иначе быть беде?
Да Вун с Кроликом тоже попытались тихонько прибиться к удаляющейся толпе.
Однако...
Дрожь!
Ледяной голос Солиа пригвоздил их к месту.
А? Ч-что? Я вообще-то занят...
Да Вун с натянутой улыбкой медленно обернулся.
Солиа, не сводя немигающего взора с Серебрянок, парящих в небе над Харуном, холодно произнесла:
Серебряк Пятый, мне было приятно иметь с тобой дело.
Перед наградами Да Вун был бессилен.
Его палец сам собой указал прямо на Серебряка Пятого.
И в тот же миг, словно по волшебству...
Впрочем, это и было волшебство.
Прямо там, куда указывал его палец, гигантская серебряная рыба в небесах — БА-БАХ! — разлетелась на куски!
Гнев богини был страшен.
Но тут произошло нечто удивительное.
Серебрянка, эволюционировавшая после пожирания водных духов, была до краев наполнена водой.
БУМ!
Хлы-ы-ы-ысь!
Лугал в ужасе завопил:
Ш-ш-ш-шу-у-урх!
Вода, хлынувшая из разорванного тела Серебряка, подобно благодатному ливню окропила пылающий лес Харуна.
И в этой земле зародились первые ростки перемен.