Глава 2

Он лишь чуть дольше задержал взгляд на У Сань — всего лишь потому, что пару дней назад случайно столкнулся с ней в книжном магазине и запомнил её.

—Пару дней назад.

—Малыш, «Пять лет ЕГЭ, три года пробников» брать будешь? Отдаю дёшево — всего двести девяносто восемь! Без обмана и риска! Все, кто решал, говорят: просто чудо!

—Друг, я гляжу, у тебя кости избранные, талант настоящий! С полным комплектом «Пяти-трёх» твои оценки взлетят до небес!

—Послушай, друг, скажу тебе по секрету: «Пять лет ЕГЭ, три года пробников» — лучшее пособие на свете! Всякие там Ван Хоусюн или Сюэ Цзинсинь рядом не стояли! Взял «Пять-три» — и пробелы в знаниях как рукой сняло, учёба сразу пошла в гору!

—Всего двести девяносто восемь! Полный комплект «Пяти-трёх» — и домой! Обмакни в яйцо, обваляй в панировке, обжарь во фритюре — сосед по парте заревёт от зависти!

—Бла-бла-бла… — безостановочный поток рекламных фраз, ни одной повторяющейся.

—Неужели современные продавцы в книжных так орут?

Сы Лу замер на месте, молча обошёл её с книгой в руке и пошёл дальше.

…

Но теперь эта самая девушка оказалась его одноклассницей.

Сы Лу: …

Выходит, она тогда подрабатывала.

Подработка — дело обычное, но так рьяно, с таким красноречием и напором, будто настоящий сетевой маркетолог… Такого он ещё не встречал.

Однако Сы Лу видел лишь верхушку айсберга. А правда была в том, что…

—В следующий раз никогда больше не буду с тобой спорить, — вечером того же дня У Сань рухнула прямо на диван в центре зала Совета учебных пособий и без сил произнесла своему собеседнику: — Ладно, ладно, признаю: ты — величайший игрок в ставки во всём мире учебников, довольна?

Да, именно из-за проигранного пари У Сань так неистово рекламировала «Пять лет ЕГЭ, три года пробников».

Иначе ведь она — пособие самого высокого класса! Разве не унизительно выставлять себя напоказ перед всеми, как будто продаёшься?

Ван Хоусюн, заядлый любитель пари, испугался, что потеряет ещё одного товарища по играм, и быстро заговорил:

—Ну чего ты! Ставка-то простая: продать десять комплектов «Пяти-трёх». Это ж не Сюэ Цзинсиня рекламировать! Что плохого в том, чтобы продвигать самого себя? Чем больше продаёшь — тем больше собираешь силы веры!

У Сань махнула рукой:

—А толку от силы веры, если мы всё равно не можем найти Владыку Знаний?

«Сила веры» — необходимая энергия для духов учебных пособий, чтобы расти и развиваться.

Но после основания Нового Китая духи больше не рождаются. Поэтому У Сань до сих пор считается «нелегалом». (Хотя, конечно, не только она — все духи учебников находятся в одинаковом положении.)

Это означает, что сколько бы силы веры ни получали духи учебников, они не могут превратить её в собственную мощь.

Единственный способ решить эту проблему — найти легендарного Владыку Знаний. Но тот исчез без вести сотни лет назад.

Ты когда-нибудь испытывал боль, имея огромное состояние, но не имея возможности потратить ни копейки?

Ты чувствовал печаль, зная, что мог бы затмить всех духов, но твоя сила искусственно подавлена?

Это — общая трагедия всего мира учебников.

А для У Сань — особенно.

—Ведь она — дух номер один среди всех учебников, и ей причитается больше всех невыплаченной силы!!

(╯°□°）╯︵ ┻━┻

Но на её уровне долгов уже не сосчитать, так что У Сань давно перестала волноваться. Она лениво сорвала виноградину и закинула в рот, задумчиво уставившись в дальний конец зала.

Там, у стены, возвышался огромный каменный памятник.

Хотя он стоял внутри помещения, казалось, будто он пронзает свод зала и создаёт собственное пространство. Его вершина терялась в облаках, среди которых время от времени вспыхивали молнии, источая мощную и древнюю энергию.

Это был Памятник Веры. На нём в реальном времени отображались имена всех духов учебников и количество получаемой ими силы веры. Он был возведён старейшинами мира учебников и наполнен колоссальной духовной силой. Обычный дух не выдерживал даже трёх шагов к нему — его ждало разрушение каналов и разрыв меридианов.

На памятнике было выгравировано бесчисленное множество имён, под каждым — цифры, мерцающие звёздочками и то медленно, то стремительно увеличивающиеся.

—Хватит смотреть, — прервал её Ван Хоусюн. — Какой смысл глазеть на этот «долговой список»?

Да, несмотря на величественное название «Памятник Веры», в народе его прозвали «долговым списком».

Восемь иероглифов «Пять лет ЕГЭ, три года пробников» гордо сияли на самом верху, постоянно мигая золотым светом.

Казалось бы — самый успешный, но на деле — самый несчастный.

—Всё равно это лишь цифры на счету, если их нельзя использовать.

—Не парься, — утешал Ван Хоусюн, вечный оптимист, мечтающий найти Владыку и разбогатеть за одну ночь. — Рано или поздно Владыка вернётся. Не может он бросить весь мир Знаний и исчезнуть навсегда!

—К тому же, хотя сила веры и не превращается в мощь на сто процентов, она всё равно немного влияет на нашу силу. Просто эффект сейчас не полный.

Это действительно так.

Именно поэтому У Сань и занимает первое место среди всех духов учебников — точнее, среди всех должников.

Разговор на время затих.

Внезапно в наступившей тишине с улицы донёсся крик:

—Владыка Знаний сбежал с любовницей и увёз всю нашу силу! Верни наши кровные! Верни наши кровные!

У Сань: …

Она прикрыла лицо ладонью:

—Опять эти демонстрации прошли мимо? Уже несколько лет каждый день ходят кругами по городу… Уши уже болят от этого.

Честно, откуда они взяли эту формальность? Владыки нет — кому вообще нужны эти протесты? Какой в них смысл?

Дом Ван Хоусюна лежал на маршруте демонстрантов, поэтому он и убежал сюда, чтобы отдохнуть в тишине. Но даже здесь не спрятаться.

—Эй, Сяо У, — возмутился он, — у нас в Совете совсем нет денег?

—Да нормально всё. Только за первое полугодие доходы от учебников достигли двадцати миллиардов. Люди требуют «облегчения нагрузки», а получается всё тяжелее — вот мы и радуемся.

—Тогда завтра можно поменять окна на более шумоизолирующие?

—Боюсь, нет.

—Почему?

У Сань улыбнулась:

—Мы не бедные. Просто жадные.

Ван Хоусюн: …

Помолчав, он снова спросил:

—А ещё вопрос: откуда у Владыки любовница? Разве не говорили, что он исчез холостяком?

У Сань бросила на него презрительный взгляд:

—Хоусюнь, ну ты и наивный! Это же официальная версия — ты всерьёз веришь?

Ван Хоусюн вспомнил, что перед ним стоит одна из самых язвительных и ненадёжных представителей официальных кругов — и промолчал.

Он таинственно приблизился:

—Тогда у тебя есть какие-нибудь инсайды про Владыку и его любовницу…

—Доложить! — раздался громкий голос у входа, эхом отразившийся дважды по огромному залу и прервавший вопрос Ван Хоусюна.

У Сань мгновенно отстранила Ван Хоусюна, резко села, поправила одежду и строго произнесла:

—Говори.

—По правилам У Сань: перед друзьями можно валяться, перед подчинёнными — всегда держать осанку.

—Председатель, у входа письмо от старейшин, — доложил подчинённый, явно восхищённый ею: в его глазах блестели искренние звёздочки.

У Сань подняла руку — конверт «шмыг» и влетел прямо в неё.

Она сжала тонкий конверт — от него исходила слабая, но мощная энергия. Она и Ван Хоусюн переглянулись: это секретное послание, зашифрованное особым кодом клана.

Ван Хоусюн растерялся: «Код? Какой код? Я ничего не слышал!»

У Сань вздохнула: «Ты опять не слушал на собраниях? Если так пойдёт, я не смогу сохранить за тобой пост почётного вице-председателя!»

Не желая терять время, она второй рукой вытащила из воздуха ручку и стопку бумаги.

Разложив листы на столе, она начала бормотать заклинание и лихорадочно писать, одновременно делая сложные жесты обеими руками.

Ван Хоусюн подкрался ближе и услышал:

—Чётность не меняется, знак зависит от четверти… Водород, гелий, литий, бериллий, бор, углерод, азот, кислород, фтор, неон… Отсутствие признака — рецессивный, рецессивное наследование смотрим по больной женщине… Высокий мой головной убор, длинны мои подвески… Гордись трудолюбием и бережливостью, стыдись роскоши и праздности…

Ван Хоусюн: … Что за адский шифр???

Это что, и правда код??? Комплексная задача, объединяющая девять школьных предметов — математику, русский, английский, обществознание, историю, географию, физику, химию и биологию???

Ну конечно… Очень характерно для мира учебников.

Хотя Ван Хоусюн и ворчал про себя, он, в отличие от юного духа начальной школы, который благоговейно смотрел на У Сань, решавшую задачу, внутренне остался равнодушен. Более того, он подумал, что сам бы составил эту задачу гораздо лучше.

—Старейшины явно стареют, — проворчал он. — Уже не успевают за школьной программой. Вот бы мне составлять такие задания!

Пока он самодовольно улыбался, У Сань уже решила большую часть задачи. Для неё это было легко — требовалось лишь время.

Поэтому она даже смогла отвлечься и спросить всё ещё стоявшего в зале подчинённого:

—У тебя ещё что-то есть?

Тот уже давно переминался с ноги на ногу и, наконец, выпалил:

—Председатель! Сегодня я видел человека, очень похожего на вас, который на улице… продавался! Подозреваю, кто-то маскируется под вас, чтобы очернить вашу репутацию!

У Сань на мгновение замерла: … Вот неловко. Признавать, что это была она сама, ради авторитета председателя — ни за что!

Она незаметно бросила укоризненный взгляд на Ван Хоусюна, который должен был караулить.

Тот, отвлечённый шахматной партией под деревом, виновато сжался и отвёл глаза.

«Ладно, раз так…» — подумала У Сань. — «Мою репутацию ещё можно спасти».

—Кхм-кхм, — кашлянула она, будто бы совершенно беззаботно махнув рукой. — А, это? Не обращай внимания. Это Хоусюн проиграл пари и должен был переодеться в мой облик, чтобы продавать книги.

Дружба — это когда в трудную минуту друга можно подставить.

—Эй! — начал было Ван Хоусюн, но У Сань уже прижала ему ладонь ко рту.

—Хоусюн, — прошипела она ему на ухо, — впредь меньше спорь, ладно?

—Мммм…

—Вот и умничка.

Её сладкая улыбка, полная ласки и… жути, заставила Ван Хоусюна задрожать и замолчать.

—Тогда я понял, — сказал подчинённый. — Извините за беспокойство.

—Ступай.

Когда в зале остались только они вдвоём, У Сань отпустила Ван Хоусюна.

—Сяо У! Это уже слишком…

Она без интереса отвела его палец, направленный ей в нос, и, подняв распечатанное письмо, серьёзно сказала:

—Владыка… появился.

Ван Хоусюн застыл на месте. Все обвинения вылетели у него из головы.

—Что?

Наконец-то! Те годы невыплаченной силы… можно будет вернуть!

—Говорят, Владыка скрывается в одной из школ. Старейшины уже составили список всех подозрительных учебных заведений…

—Разделимся и проверим, — сказала У Сань, быстро записывая приказы и распределяя школы между духами учебников. Поскольку приказы должны были быть написаны с использованием духовной энергии, каждая черта сияла золотыми нитями, которые в конце сливались в уникальную печать на бумаге.

Затем письма, словно снежинки, полетели к Памятнику Веры, коснулись разных имён и исчезли.

Ван Хоусюн получил свой приказ и выглядел необычно серьёзно.

У Сань уже собиралась сказать: «Не волнуйся, Владыка людей не ест», как вдруг увидела, что Ван Хоусюн резко дёрнул пояс…

Невинная девушка У Сань зажмурилась:

—Эй!

—…и повязал его себе на лоб. Затем двумя пальцами провёл по лбу — и на повязке засияли пять иероглифов: «Верните мои кровные!»