Том 1. Глава 13

«Я перезвоню позже», — подумала Эмили, ее разум все еще пытался разобраться в событиях последних тридцати минут. Они могут оставить сообщение.

Только после третьей трели ее мобильного туман, заполнявший ее мозг, рассеялся достаточно, чтобы она смогла понять, что слышит. Эмили вышла из спальни и была на полпути к кухне, прежде чем поняла, что двигается. Схватив телефон со стола, девушка открыла его и прижала к уху.

На другом конце провода воцарилась тишина.

—Алло? — прошептала она, ее голос был едва слышен. — Пожалуйста, будь там. Пожалуйста. — она больше не удивлялась тому, как отчаянно звучал ее голос.

Тишина длилась секунду, но затем Эмили услышала, как кто-то глубоко вздохнул, и мужской голос прорвался сквозь тишину:

—Это Эмили Бакстер?

Эмили однажды заболела, когда была ребенком. Действительно заболела. Врач сообщил ее родителям, что, вероятно, это просто пищевое отравление, но Эмили казалось, что она умирает. Боль была невыносимой, а два дня рвоты и диареи сделали ее истощенной и обезвоженной. Девушка ничего не ела и не пила, кроме прохладной воды, которую мать давала ей с ложечки. На третий день, когда она начала выздоравливать, отец Эмили принес ей банку ее любимой апельсиновой содовой с милой розовой соломинкой внутри. Это была одна из тех соломинок с участком гармошки на две трети высоты, чтобы удобнее наклонить ее ко рту. Эмили пила ту же самую содовую сотню раз прежде, но в тот день содовая казалась на вкус как чистый жидкий рай для ее вкусовых рецепторов и пересохшего горла. Аромат был интенсивными, пузырьки так возбуждали язык, а холодный прилив содовой, когда та выходила из соломинки и попадала в заднюю часть рта, оказался таким изысканным, как будто Эмили испытывала это в совершенно новом теле.

Мягкий резонанс голоса незнакомца в ее ухе произвел на нее сейчас такой же эффект. Она чувствовала себя так, словно получила призыв непосредственно от самого Бога.

—Да, это Эмили, — сумела она выпалить, прежде чем разразилась потоком слез.

—Все в порядке! Все в порядке! — тихо произнес мужской голос на том конце телефонной линии. — Вы не одиноки.

В тот момент, если бы незнакомец спросил, как она себя чувствует, Эмили не смогла бы выразить словами тот прилив различных эмоций, который захлестнул ее. Благодарность, страх, счастье, печаль - все это одновременно овладело ее телом. Но сильнее всех этих эмоций, вместе взятых, было всепоглощающее чувство надежды. Поток эмоций слился в какую-то обездвиживающую смесь, которая в течение первых десяти минут разговора, отказывалась позволять Эмили отвечать на вопросы мужчины иначе, чем слабым, блеющим «да» или «нет». Попытка сказать что-то большее, чем это, была тщетной. В ту же секунду, как Эмили попыталась, она разразилась слезами.

До этого момента Эмили и не подозревала, что находилась в таком тотальном и всепоглощающем ужасе. Даже память о том, свидетелем чего она стала несколько минут назад, казалось, уменьшилась. Девушка позволила облегчению проникнуть в разум, чтобы убрать страх, ведь она была не единственным оставшимся в живых человеком. Наконец, когда прилив эндорфинов утих, и самоконтроль снова начал проявлять себя, Эмили вновь обрела возможность говорить и стала более полно отвечать на терпеливые вопросы, которые задавал ей звонивший.

Он сказал ей, что его зовут Джейкоб Эндерсби. С ним было еще одиннадцать человек, всего восемь мужчин и четыре женщины. Это команда ученых, техников и вспомогательного персонала, работавшая на удаленной станции мониторинга климата на крошечном замерзшем острове у северного побережья Аляски, входящей в небольшой кластер, известный как Стоктонские острова. Их группа, по крайней мере до тех пор, пока не пошел красный дождь, была исследователями из Центра климата Аляски в Фэрбенксе. Они находились на Стоктонах чуть более трех месяцев, собирая климатологические данные в рамках ежегодного исследование.