Глава 144. Что происходит? (1)
К кофейне Кан Чан добрался в половине первого ночи.
С Сок Кан Хо они договорились встретиться в половине третьего. Впереди оставалось два часа.
«Подумаешь, два часа».
Зато Ю Хе Сук, если бы он сидел дома, наверняка так и не смогла бы уснуть. Здесь ему было спокойнее.
Кан Чан уже присматривал свободный столик на террасе — хотелось закурить, — но вдруг рассмеялся.
Чхве Джон Иль, У Хи Сын и Ли Ду Хи один за другим поднялись из-за соседнего стола.
Кофе будете?
Да. Только некрепкий.
Ли Ду Хи сразу направился к стойке.
В пепельнице на столе лежала приличная кучка окурков. Значит, приехали они намного раньше.
Домой не заходили?
Заходил. Если ночью начну шуршать и собираться, ребёнок проснётся. Сказал, что срочная командировка, показался на глаза и сразу ушёл.
Ли Ду Хи вернулся с кофе и снял крышку со стакана.
После первого глотка жирный привкус жареной курицы почти исчез. И тут же захотелось курить.
Щёлк.
Кан Чан затянулся, долго выпускал дым и смотрел на троих перед собой.
Никто не знал, кто из них погибнет, а кто вернётся.
Только сейчас тяжесть операции стала по-настоящему осязаемой.
SBS — это не просто громкое название. По уровню подготовки и боевому опыту они не уступали практически ни одному специальному подразделению мира.
Кан Чан откинулся на спинку стула и мысленно перебрал состав.
На кого можно рассчитывать без оговорок?
Прежде всего — Дайеру.
Этот ублюдок вполне способен драться с SBS на равных.
Кан Чан сам признавал его стрельбу и скорость реакции. Прибавить огромный опыт и умение не терять голову под давлением — куда его ни брось, свою работу он сделает.
Дальше — Чхве Джон Иль, Чха Дон Гюн и Квак Чоль Хо.
По чистому мастерству к ним вопросов почти не было.
Вот только настоящего опыта не хватало, и это превращало любой прогноз в гадание.
Правильно он делает или ведёт людей на убой?
Одно было несомненно.
Для роста такая операция даст в сотню раз больше, чем бессмысленное участие в полубоевых вылазках под чужую команду.
Конечно, опытом это станет только для тех, кто вернётся живым.
Шестой полк Иностранного легиона когда-то считали сильнейшим. Его специальная группа погибла в Алжире полностью. После этого славу подразделения десятилетиями несла уже группа Тринадцатого полка.
Вот так и создаётся репутация.
Фух.
Кан Чан затушил сигарету в кофейной гуще на дне стаканчика.
Переживаете?
На вопрос Чхве Джон Иля он честно кивнул.
И из-за уровня, и из-за опыта. Если говорить прямо, операция нам пока велика. Я настолько не был уверен, что даже обсуждал это за ужином с отцом.
Теперь не только Чхве Джон Иль, но и У Хи Сын с Ли Ду Хи внимательно следили за его лицом.
Когда я решил проводить тренировку боевыми патронами, расчёт был простой. Лучше пусть им прострелят руку или ногу на полигоне, чем потом принесут с операции мёртвыми. До сих пор слышу, как на гробах погибших в Монголии закрепляли значки с флагом Республики Корея. Думаете, я не боюсь смерти?
Он по очереди посмотрел на каждого.
Или считаете, что для бойца спецназа всё это нормально? Что так и должно быть?
Кан Чан отвернулся к дороге и несколько секунд следил за редкими ночными машинами.
Мёртвые остаются внутри тебя. Потом годами думаешь: вот если бы я тогда побежал быстрее... если бы принял решение чуть умнее... если бы загонял их на тренировках ещё жестче...
Он тихо вздохнул и сделал глоток кофе.
У вас взгляд изменился.
Кан Чан усмехнулся на замечание Чхве Джон Иля.
Он вспомнил Африку. Новая операция перестала быть абстракцией, и внутри всё действительно натянулось, стало резким и холодным.
К тому же смутное дурное ощущение, преследовавшее его последние дни, так и не ушло.
Кан Чан потянулся за следующей сигаретой.
В этот момент Чхве Джон Иль чуть наклонил голову, прислушался и поднялся.
Кан Чан повернулся вслед за его взглядом.
Из такси выходил Сок Кан Хо.
Уже приехал?
А ты чего припёрся так рано?
Ли Ду Хи пошёл за кофе, а Сок Кан Хо притащил стул от соседнего столика и сел рядом с Кан Чаном.
Всё равно нормально не уснул бы. Решил выйти пораньше, выпить кофе. Видать, не зря тянуло
Ли Ду Хи поставил перед ним стакан. Сок Кан Хо поблагодарил и снял крышку.
Лицо у него уже наполовину стало тем самым — боевым.
Чхве Джон Иль тоже это заметил и теперь переводил взгляд с одного на другого.
Что-то произошло?
Сок Кан Хо чиркнул зажигалкой и ответил, почти не двигая головой.
Фух. Жена сегодня странная была. Впервые так просила не ехать. Даже когда обнял, всё равно не отпускала, будто спрятаться во мне хотела. Я подумал: деньги есть, здоровье вдруг стало как у быка... наверное, я просто сделался чертовски привлекательным.
Шутил он привычно, но лицо оставалось тяжёлым.
Сказать ему не лететь?
Бесполезно. Сок Кан Хо устроит такой скандал, что сам Кан Чан не выдержит. А если всё-таки оставить его силой, на операции будет грызть совесть.
Даже не думай выкинуть меня из состава.
Кан Чан поспешно закурил.
Вместе с улучшившейся головой у Сок Кан Хо явно обострилось и чутьё.
Сам как чувствуешь?
Плохо. Никак не отделаюсь от этой мерзкой тревоги.
Значит, съездим и там от неё избавимся.
Сок Кан Хо сказал это буднично и отпил кофе.
Ребята сразу к аэродрому?
Да.
Разговор не клеился.
Фразы они бросали короткие, почти случайные, а в глазах Сок Кан Хо с каждой минутой становилось всё больше знакомого блеска: он словно постепенно пожирал собственное напряжение.
Наверное, именно знание реальной силы SBS и отличало сейчас выражение его лица от лица Чхве Джон Иля.
Ух. Здесь хоть пожрать чего-нибудь можно?
Выпечка есть.
Сиди. Еду я сам люблю выбирать. Кто что будет?
Никому особенно не хотелось есть, но Сок Кан Хо всё равно вернулся с тремя огромными кусками хлеба, залитыми сливочным кремом.
Ешьте. На таких делах надо жрать при любой возможности и спать при любой возможности.
Он только воткнул вилку в хлеб, когда Кан Чана осенило.
Эй. Я в магазин схожу.
Я понял, что ты задумал. Сам схожу.
Сок Кан Хо поднялся, весь рот в креме.
Сиди и ешь. Мне всё равно делать нечего.
Я с вами.
Пошли.
Ли Ду Хи отправился вместе с Кан Чаном.
Магазин оказался маленьким, выбор был скромный.
Кан Чан взял корзину и сгреб туда почти весь растворимый кофе в пакетиках, всю лапшу быстрого приготовления в стаканах и несколько упаковок обычной лапши.
Больше нет?
На складе ещё есть. Принести?
Девушка за кассой, наверняка подрабатывавшая после учёбы, посмотрела на них с явным подозрением.
Интересно, что именно ей показалось подозрительным?
Тогда пять коробок кофе и пять коробок лапши в стаканах, пожалуйста.
Теперь то, что уже лежало в корзине, можно было и не брать.
Кан Чан подождал. Через пару минут девушка вынесла три коробки кофе и две с лапшой.
Больше сейчас нет.
Тогда пробейте всё вместе с тем, что мы уже набрали.
Кан Чан расплатился картой, взял пластиковые пакеты, а Ли Ду Хи подхватил под обе руки коробки с лапшой.
А где мы это вообще будем есть?
Потом ещё плакать будешь от благодарности.
Я бы сам не догадался.
Когда они вернулись, Чхве Джон Иль и У Хи Сын с недоумением уставились на коробки.
Сок Кан Хо тем временем упрямо доел весь хлеб, допил кофе и докурил сигарету.
Подошло время отправляться.
Вж-ж-ж. Вж-ж-ж. Вж-ж-ж.
Кан Чан посмотрел на дисплей и ответил.
Господин посол. Кан Чан слушает.
Господин Кан Чан, лучше лететь не в Швейцарию, а во Францию. Если SBS уже начнёт движение, преследовать их сзади будет хуже, чем выдвинуться навстречу с французской стороны. Такова оценка DGSE. На борту будет проводник с картами района операции.
Могу принять окончательное решение уже после того, как посмотрю карту?
Командуете операцией вы. Разведслужбы только передают сведения. Оценка обстановки и все решения полностью ваши.
Тогда определюсь в самолёте.
Господин Кан Чан...
Ланок окончательно снял привычную маску. Теперь в голосе уже без труда слышались эмоции.
Господин посол, если будете ложиться так поздно, испортите здоровье. Вернусь
Из трубки донёсся смех, который тут же оборвался тяжёлым вздохом.
Спасибо, что доверяете корейской группе.
Господин Кан Чан. Я доверяю вам.
На этом разговор закончился.
Трое корейцев, кроме Сок Кан Хо, всё ещё смотрели на Кан Чана с лёгким удивлением: не каждый день услышишь, как человек рядом свободно трещит по-французски.
Машина пришла.
Сок Кан Хо следил за дорогой. У выхода действительно остановился чёрный микроавтобус.
Момент, когда дыхание само становится глубже.
Кан Чан подошёл. Дверь отъехала в сторону, и французский агент быстро осмотрел улицу.
На базу Осан они прибыли ровно в три часа.
Как и договаривались, сразу за перекрёстком перед аэродромом стояли туристический автобус и легковая машина.
Микроавтобус остановился перед автобусом. Дверь открылась, наружу вышли Чхве Сон Гон и Чха Дон Гюн.
Когда Кан Чан подошёл, генерал без лишних слов протянул руку.
Кан Чан машинально пожал её.
«Прошу вас».
Слова не прозвучали, но во взгляде Чхве Сон Гона читалось именно это.
Господин генерал, я сделаю всё, что смогу.
Чхве Сон Гон крепко сжал губы и кивнул.
Французский агент подошёл и сообщил, что можно заезжать на территорию базы.
Я поеду в автобусе с бойцами. Подождите нас у входа.
Понял, месье Кан.
Агент вежливо кивнул и вернулся в микроавтобус.
Можно мне несколько минут?
До вылета примерно час.
Чхве Сон Гон поднялся в автобус.
Через лобовое стекло было видно лишь отдельные движения: он подходил к каждому, жал руку, хлопал по плечу.
Похоже, старик этих пацанов и правда любит.
Так это выглядело и для Сок Кан Хо.
Кан Чан закурил.
Щёлк.
Фух.
Тревога в глазах Чхве Сон Гона будто ещё раз напомнила, насколько тяжёлой может оказаться эта операция.
Сколько из них вернётся?
Сможет ли Кан Чан снова жить дальше, если придётся носить в себе ещё несколько мёртвых?
Он выпустил дым почти как вздох.
В этот момент к автобусу подъехали три тёмно-синих микроавтобуса.
«Кого ещё принесло в такой час?»
Кан Чан мгновенно напрягся.
Машины остановились так, что почти перекрыли полосу: одна прямо перед ним, рядом с водительским местом автобуса.
Сок Кан Хо и Чхве Джон Иль тоже сразу приняли настороженные позы.
Чхве Сон Гон, закончив прощаться с бойцами, быстро спустился наружу.
Дверь микроавтобуса отъехала.
Вот же чёрт.
Кан Чан бросил сигарету на землю и тут же раздавил каблуком.
Из машины вышел Мун Джэ Хён.
За ним — Хван Ги Хён и сотрудники президентской охраны.
Господин Кан Чан.
Президент пожал ему руку, затем повернулся к Чхве Сон Гону.
Господин президент, здесь мы не называем ни звания, ни должности.
Я знаю. Наши бойцы в автобусе?
Да.
Чхве Сон Гон сразу понял, чего он хочет, и повёл к дверям.
Снаружи были видны только силуэты.
Бойцы по одному вставали со своих мест, и Мун Джэ Хён обнимал каждого.
Примерно через десять минут президент и генерал вышли.
Глаза у Мун Джэ Хёна покраснели и блестели от слёз.
Господин Кан Чан. Я прошу вас. Сделайте всё возможное, чтобы все они вернулись живыми.
Да, господин президент.
Кан Чан ожидал обычного рукопожатия.
Но Мун Джэ Хён шагнул ближе и обнял его.
Бывают и такие мужчины.
Потом президент по очереди обнял Сок Кан Хо, Чхве Джон Иля, У Хи Сына и Ли Ду Хи. Перед тем как сесть в машину, ещё раз долго посмотрел на автобус, словно хотел навсегда запомнить эту картину.
Господин Кан Чан. Очень на вас рассчитываю.
Неужели теперь и Чхве Сон Гон полезет обниматься?
Нет.
Но Кан Чан всё равно на секунду замер.
Генерал вытянулся по стойке смирно и отдал ему честь.
Кан Чан сразу поднял руку в ответ.
«Верните мне моих ребят».
«Сделаю всё возможное».
Хлоп.
Чхве Сон Гон опустил руку и молча пошёл к машине.
Фух.
Теперь точно пора.
Президент приехал проститься лично. Чхве Сон Гон отдал Кан Чану честь. Никогда прежде ничего подобного не было.
Наверное, потому, что противник на этот раз действительно слишком силён.
Кан Чан и остальные сразу поднялись в автобус.
Для них оставили места впереди. Едва все сели, машина тронулась.
В салоне было столько собранности и решимости, что сейчас, казалось, эти люди могли разорвать и SBS.
Кан Чан усмехнулся своим мыслям.
У ворот французский агент показал пропуск, створки тут же открылись.
Микроавтобус включил аварийку и повёл туристический автобус прямо к транспортнику C-295.
Гул его двигателей всегда звучал одинаково: быстрее, быстрее, времени нет.
Бойцы поднялись, открыли багажные полки и достали матерчатые десантные сумки.
Кан Чан первым спустился наружу.
Французский агент уже выгружал коробки с кофе, лапшой и пакеты из магазина. У Хи Сын и Ли Ду Хи забрали всё у него.
Началось.
Кан Чан стоял у трапа и смотрел, как бойцы один за другим заходят в самолёт.
Наконец последний оказался внутри.
Удачи.
Французский агент попрощался и сел в микроавтобус. После этого на борт поднялись Кан Чан и Сок Кан Хо.
Н-н-н-нг.
Грузовая рампа закрылась.
Вдоль стен, как обычно, были закреплены складные койки. Бойцы расселись в ряд на нижних.
Динь. Динь. Динь.
Др-р-р-р-р!
Самолёт словно только этого и ждал — сразу начал руление. Пока он шёл к полосе, перекрикивать двигатели было бессмысленно.
Транспортник старательно передавал телом каждый стык бетона, а потом внезапно оторвался от земли.
Лететь не меньше двенадцати часов!
Все головы разом повернулись к Кан Чану.
По возможности спите. Впереди лежат пакетики кофе и лапша в стаканах
Курить можно?
Пока самолёт не спалите
Кан Чан ухмыльнулся. Больше вопросов не нашлось.
Фу-ху-ху. Аж чешется всё, как хочется начать.
Сок Кан Хо уселся рядом на койку и протянул сигарету. Глаза у него уже сверкали.
Ланок говорил, что с ними полетит проводник.
Кан Чан закурил и посмотрел в сторону кабины.
В этот момент отодвинулась шторка.
А?
Несколько бойцов уставились туда же. Сок Кан Хо даже вслух удивился.
Мужчина, не обращая внимания на взгляды, подошёл прямо к Кан Чану.
Это был Жерар.
Удивились?
Ты-то здесь каким образом?
Жерар явно остался доволен произведённым эффектом.
Из-за дырки в плече меня всё равно не допустили бы к боевой группе. Зато я уже бывал у вас, а французская сторона
Что с плечом?
Ещё два месяца наблюдения. Потом решат, можно ли снова допускать к операциям.
Чего этот ублюдок говорит?
Кан Чан быстро перевёл Сок Кан Хо смысл разговора.
Всё равно лучше знакомая рожа, чем какой-то неизвестный хрен.
Что сказал Дайеру?
Вот ведь два урода. Едва встретились — уже заставляют работать переводчиком.
Говорит, знакомый проводник лучше незнакомого.
Как только смысл дошёл до обоих, они посмотрели друг на друга и одновременно ухмыльнулись.
Мы тут кофе в пакетиках накупили.
Выпьем?
Обязательно. И сигарету давно хочется.
Жерар сходил за кофе, и вскоре трое уже курили вместе.
Остальные тоже разбились на небольшие компании, заваривая кофе и дымя сигаретами. За воздух можно было не бояться: поток уходил наружу через щели грузовой рампы и корпуса.
Помните нашего самого молодого?
А что с ним?
Погиб?
Жерар заметил, как мгновенно изменился взгляд Кан Чана, и широко улыбнулся.
Живой. Теперь строит из себя командира. Говорят, свою работу уже тянет полностью. Но выглядит это как цыплёнок, который решил изображать взрослого петуха. Я всё жду, когда он вляпается.
Кан Чан усмехнулся.
Жерар бросил окурок в бумажный стакан и поднял глаза.
Командир. Странно говорить вам такое перед вашей же операцией, но мне она совсем не нравится. Чутьё плохое. А у вас?