Глава 15. Вам этого не понять (1)

После обеда все снова расселись кругом.

—Я Кан Чан, третий год, второй класс. Это вы и так знаете. Теперь представьтесь по очереди, начиная справа. От вступления в клуб это никак не зависит, так что не напрягайтесь.

Двое третьеклассников, шестеро со второго года и шестеро с первого — всего четырнадцать человек. Один за другим они называли класс и имя.

—Даже если вступите, никто не будет тащить вас сюда силком. Посещать или нет — решайте сами. Но если у кого-то начнутся проблемы, приходите сразу. Уж кому-кому, а мне объяснять, что такое быть школьным мальчиком на побегушках, не надо.

После совместного тонкацу ребята держались заметно свободнее.

—И последнее. Если по сравнению с нынешним результатом вы опуститесь в общей школьной успеваемости хотя бы на одну позицию — вылетаете из клуба. Это запомните обязательно.

В комнате сразу похолодело, но Кан Чана настроение окружающих не волновало.

—Старший.

—Что?

Второгодка Ли Докки поднял руку.

—Мы не знаем, что такое кёкку.

Кан Чан усмехнулся и посмотрел на Сок Кан Хо.

Тот кашлянул.

—Ставим пластиковую бутылку в центр круга диаметром десять метров. Собьёшь её мячом — получаешь очко. Мяч берём тот, которым играют в чокку. С ним можно бежать, потом броском сбить бутылку. Весь спорт.

Четырнадцать пар глаз заморгали с одинаковым непониманием.

—На практике разберётесь, — продолжил Сок Кан Хо. — С завтрашнего дня тренируемся по часу до занятий и два часа после. Принесите спортивную форму или просто удобную одежду.

—Да, — ответили несколько мальчишек.

—Ещё раз: ходить на каждую тренировку никто не обязан. Никакого давления. Ясно?

На этот раз ответили дружнее.

—После пятого урока возвращайтесь в классы. Кто хочет вступить — до этого впишите имя в заявление.

Сок Кан Хо едва закончил, как Мун Ги Джин вскинул руку.

—Учитель, я вступаю сейчас.

—Я тоже!

Следом подняла руку Чха Со Ён. Остальные зашевелились, потянулись за заявлениями.

К звонку с пятого урока подписи стояли на всех четырнадцати листах. Ребята успели ещё засыпать взрослых вопросами, а затем ушли с таким выражением лиц, будто сами пока не понимали, что именно с ними произошло.

В комнате остались Кан Чан и Сок Кан Хо.

Тот тяжело вздохнул.

—Что ещё?

—Да всё думаю, как паршиво школа заботится о таких детях. Вы видели их лица, когда они ели? Смотреть больно.

Кан Чан взглянул на него и не удержался от улыбки.

—Не смотрите так. Похоже, это тело меня окончательно переваривает.

Сок Кан Хо смутился.

—Мне пора на урок.

—Иди. Я здесь разомнусь.

—Ладно.

Когда дверь закрылась, Кан Чан снял верх и подошёл к окну.

Он медленно начал растягиваться. Завёл левую руку за голову, правой потянул локоть и наклонился вбок.

—Ого.

Тело откликнулось лучше, чем он ожидал.

Возраст сказывался? Мышцы тянулись легко, суставы были заметно подвижнее прежних.

Он развёл ноги в продольный шпагат.

—Ах, сука.

Сел почти до пола, но в самом конце внутренняя сторона бедра отозвалась резкой болью.

Минут через десять с улицы донёсся шум. Кан Чан выглянул и увидел на поле Сок Кан Хо.

Тот уже показывал детям кёкку.

В Африке, когда не было специальных задач, отделения часто играли друг против друга. Командование не возражало: можно было вымотаться до последнего вдоха, а серьёзные травмы случались редко.

Правила проще некуда. Берёшь мяч, бежишь и стараешься сбить пластиковую бутылку.

Если соперник касается игрока с мячом, владение переходит другой команде, поэтому перед касанием надо успеть отдать пас. Бросать разрешается только из-за границы круга. Прыжок, как в гандболе, допускается, если мяч покинул руку до приземления.

Спорить обычно было не о чем. Иногда ругались из-за того, наступил ли игрок на линию или успел ли бросить до касания земли. Такие разборки почти всегда прекращал Дайеру.

При виде игры у Кан Чана учащённо забилось сердце.

Бабник Смиден после точного броска праздновал так, будто только что забил победный гол в финале чемпионата мира.

Ублюдок.

Перед глазами вдруг снова возник его последний взгляд и те слова: