Глава 169. Вот что значит жить (2)
Мишель сидела рядом.
Если Чон Дэ Гык всё равно просил срочно взять трубку, значит, дело действительно важное.
«Нашли Вэй Минго?»
Кан Чан без лишних вопросов принял телефон.
За соседними столами те самые идиоты продолжали смотреть на Мишель с сочувствием, будто её сейчас бросают одну на произвол судьбы.
Алло? Кан Чан?
Да, директор. Не успел с вами поздороваться
Как рана?
Похоже, звонок всё-таки не про Вэй Минго.
Уже намного лучше. Что случилось?
В трубке повисла короткая пауза.
Чан.
Так его ещё никто не называл.
И, странное дело, от Чон Дэ Гыка это прозвучало очень хорошо.
У нас такого опыта нет. Вот я и подумал: может, ты знаешь, что делать.
Сначала скажите, что произошло.
«Что ещё могло случиться?»
Звонил генерал Чхве. Говорит, с бойцами что-то не так. Ведут себя обычно, дисциплина на месте, никаких выходок. Но взгляд у каждого такой, будто он на пределе и вот-вот сорвётся. Мы с таким не сталкивались. Я подумал, ты, возможно, поймёшь. Есть идеи?
Кан Чан не ответил сразу.
«Это потому, что они корейцы?»
«Или потому, что после всех этих тренировок между ними уже образовалась связь, которую снаружи не видно?»
За почти десять лет прежней жизни Кан Чан делил подобные чувства разве что с Дайе и Жераром.
Чон Дэ Гык повторил:
Догадываешься, что с ними?
Да.
И что делать?
Я сам приеду.
Сейчас?
В голосе Чон Дэ Гыка одновременно появились облегчение и чувство вины.
Ким Тэ Джин сможет подъехать?
Об этом даже не думай. Сможет.
Скажите ему, что я в кофейне у перекрёстка. Он поймёт. Как только приедет, сразу выдвинемся.
Спасибо. Правда, спасибо. Я пока позвоню генералу Чхве.
После разговора Кан Чан попросил у оперативника номер Ким Хён Джона.
Без собственного телефона выяснилась ещё одна неудобная вещь: Кан Чан почти не помнил номера наизусть. Слишком привык хранить всё в памяти аппарата.
Алло?
Господин Ким, это Кан Чан.
Да, Кан Чан.
Я не помню номер Сок Кан Хо. Позвоните ему домой и попросите приехать в кофейню у перекрёстка. Скажите, что нам нужно кое-куда съездить.
Понял.
По тону Ким Хён Джона было ясно: общую причину он уже знает. Объяснять подробнее не пришлось.
Оперативник забрал телефон, почтительно кивнул и покинул террасу.
Мишель ничего не спрашивала. Только смотрела на Кан Чана, ожидая, когда он сам скажет.
Мне нужно ехать.
Хорошо. Нога выдержит?
Вот за это с Мишель всегда было легко.
Она не требовала объяснений там, где понимала: работа важнее любопытства.
К тебе сейчас люди приедут? Тогда я пойду первой.
Мишель поднялась и с озорным видом развела руки.
«Решила окончательно добить всех мужиков вокруг?»
Извини.
Кан Чан легко обнял её и пару раз хлопнул по спине.
Я поехала.
Когда Мишель ушла, взгляды за соседними столами разом рассыпались, словно закончилась песня в мюзикле и зрители наконец вспомнили, что надо смотреть на сцену целиком.
Кан Чан успел выкурить сигарету, прежде чем появились Ким Тэ Джин и Со Сан Хён.
Почти сразу, будто соревнуясь с ними, подъехал Сок Кан Хо.
Кан Чан встал, поздоровался. Все купили кофе и расселись.
Что произошло?
Похоже, деталей ему ещё не сообщили.
Бойцы после Пекина никак не могут отойти от боя. Генерал Чхве не понимает, что с ними делать. Хочу съездить посмотреть.
Такое вообще бывает?
Сок Кан Хо сразу понял, о чём речь. Со Сан Хён, напротив, выглядел озадаченным.
Но операция ведь закончилась огромным успехом. Почему после победы остаётся такое состояние?
Они винят себя за Чхве Джон Иля и Чха Дон Гюна. А я сам после госпиталя не сумел нормально поставить точку. Получилось, что из группы одновременно выпали все старшие: я, Сок Кан Хо, Чхве Джон Иль и Чха Дон Гюн. Остальным пришлось самим заполнять пустоту.
Ким Тэ Джин медленно кивнул.
Тогда чего сидим? Поехали.
Давайте.
Машину Сок Кан Хо оставили на парковке и решили ехать все вместе.
По дороге Со Сан Хён спросил:
Когда мы работали у демилитаризованной зоны, такого вроде не случалось.
Ким Тэ Джин ответил:
У нас и боёв такого масштаба не было.
Может быть.
Было видно, что Со Сан Хёну это чувство незнакомо.
Чем тяжелее и крупнее бой, тем сильнее потом пустота.
Даже огромный успех может приносить не радость, а вину.
«Пока кто-то умирает, я радуюсь победе?»
«Неужели я настолько сволочь?»
«Почему не прикрыл?»
«Если бы я был чуть быстрее, чуть лучше, всё могло быть иначе».
Кан Чан слишком хорошо представлял, что сейчас крутится у бойцов в голове.
«Вот же ублюдки».
Он вдруг понял: эти люди тоже успели засесть у него внутри.
Оказывается, бывают такие.
Люди, которые прежде, чем гордиться собственным результатом, носят в груди раненого товарища и болеют за него почти так же, как сам Кан Чан.
Со Сан Хён включил сирену и вывел машину на полосу для спецтранспорта.
Сок Кан Хо посмотрел на Кан Чана.
Отдохнул хоть?
Да. Отрубился как следует. А ты?
Жена сказала, думала, дом рухнет. Так я храпел.
Даже в летящей на полной скорости машине разговор постепенно стал обычным.
За заграждением дорога ушла в гору, и вскоре показались знакомые казармы.
Едва машина остановилась, Чхве Сон Гон почти вылетел навстречу.
Добро пожаловать, старший. Кан Чан.
Было уже почти шесть вечера.
Где бойцы?
Ужинают.
Тогда и мы сначала поедим.
Хорошо.
По лицу генерала было видно, что ему не терпится поговорить, но Кан Чана он останавливать не стал.
Все направились в столовую.
Когда дверь открылась, наружу будто выплеснулось то, что до этого было заперто внутри: тяжёлая тишина, подавленность и десятки настороженных взглядов.
Кан Чан молча осмотрел людей, взял поднос и пошёл к раздаче.
Ходить всё ещё было неудобно.
Он положил рис, налил суп, набрал побольше жареной свинины, добавил кимчхи и зелень.
Затем поставил поднос напротив Квак Чоль Хо и медленно оглядел стол.
В глазах у людей сидели злость, бессилие и какой-то тяжёлый ком, который никто не мог проглотить.
И при этом они явно были рады видеть Кан Чана, Сок Кан Хо, Ким Тэ Джина и Со Сан Хёна.
Кан Чан заговорил без вступления:
Вы дрались с российским спецназом, SBS, китайским отрядом «Белые волки» и воздушно-десантными войсками.
Чхве Сон Гон принёс свой поднос, поставил его на стол и тихо сел рядом.
Я не верю, что кто-то из вас всерьёз рассчитывал пройти такую операцию без потерь. Вы сами не боялись умереть. Чхве Джон Иль и Чха Дон Гюн шли туда с тем же пониманием.
Спины бойцов выпрямились, будто началось занятие.
Опыт передаётся дальше. Всё, что вы увидели в этой операции, перейдёт к тем, кто не попал на неё и теперь бесится от досады. Потом
Кан Чан посмотрел на одного из бойцов.
Квак Чоль Хо.
Да!
На следующей операции кто-то снова может погибнуть. Допустим, погибнешь ты. Ты будешь ненавидеть тех, кто вернулся живым?
Нет!
По столовой будто прошла одна волна: все одновременно стиснули зубы.
Вы провели великолепный бой. Сделали то, что казалось невозможным. А теперь подумайте о двух людях, которые прямо сейчас дерутся за жизнь. Вы правда считаете, что они хотят видеть вас такими?
Чхве Сон Гон перевёл взгляд на Ким Тэ Джина.
Кан Чан продолжил:
Сегодня ночью может поступить новый приказ. Да хоть сейчас, не доев ужин, вам могут приказать выдвигаться. Если лучшая специальная группа Республики Корея будет сидеть с такими лицами, что подумают Чхве Джон Иль и Чха Дон Гюн?
Со Сан Хён слушал и будто впервые видел Кан Чана.
Он и представить не мог, что тот способен вот так одним разговором снова собрать в кулак сильнейшую специальную группу страны.
А когда-то при первой встрече счёл его наглым школьником.
Юн Сан Ги!
Да!
Если приказ поступит сегодня ночью, выйдешь на операцию?
Выйду!
Даже если можешь погибнуть?
Выйду!
Если погибнешь, будешь проклинать тех, кто останется жив?
Никогда!
Голос Юн Сан Ги сорвался на хрип, но прозвучал так, что у людей вокруг напряглись лица.
Вот это и называется опытом! Не тот, что получают на учебных боях или даже на стрельбах боевыми патронами. Настоящий опыт
Глаза Чхве Сон Гона покраснели.
Если вы собираетесь быть группой, которая отвечает за безопасность Республики Корея, не проигрывайте ничему. И никогда не отступайте.
Лица бойцов постепенно наливались краской. Взгляды снова становились живыми и жёсткими.
Кан Чан резко выкрикнул:
Наш девиз!
Ответ грянул так, что задрожали перегородки столовой:
ЕСЛИ МОЕЙ КРОВЬЮ!
МОЖНО ЗАЩИТИТЬ СТРАНУ!
Неизвестно когда Чхве Сон Гон и Со Сан Хён тоже начали кричать вместе со всеми.
Я!
Последнее слово почти прорычали.
СЧАСТЛИВ!
После этого в столовой установилась такая тишина, будто звук вырубили одним движением.
У Кан Чана горела грудь. И одновременно стало немного неловко от собственного пафоса.
Он сел и взял ложку.
Ну вот. Могли же нормально.
Кто-то тихо фыркнул.
Ужин снова начался.
Чхве Сон Гон взял палочки, пытаясь привести лицо в порядок, и тихо позвал:
Старший.
Ким Тэ Джин посмотрел на него.
Спасибо.
Тот ответил только тёплой улыбкой.
Ах вы неблагодарные засранцы, без меня курить собрались?
Чхве Сон Гон с бумажным стаканом и сигаретами подошёл к площадке перед казармой.
Да идите сюда! Отдыхаете же. Чего вытянулись как на построении?
Бойцы прекрасно понимали, что у генерала на душе.
Тем более Кан Чан и Сок Кан Хо уже без всякого стыда выпускали дым.
Нога как?
Нормально.
Напряжение ещё не исчезло полностью, но теперь Кан Чан не сомневался: день-два, и группа вернётся в себя.
Из казармы показался адъютант.
Генерал! Вас к телефону.
Кто?
Чхве Сон Гон ушёл внутрь.
Без него вокруг стало чуть свободнее.
Сок Кан Хо ухмыльнулся и хлопнул ближайшего бойца по плечу.
И тут завыла сирена.
Резко, пронзительно.
Бумажные стаканы и сигареты полетели на землю. Люди бегом рванули внутрь.
Через короткое время Чхве Сон Гон вернулся. Лицо снова стало тяжёлым.
Что случилось?
Приказ на экстренную готовность.
«Вэй Минго?»
Его нашли?
Ничего больше мне не сообщили.
Значит, по крайней мере район могли уже сузить.
Чхве Сон Гон посмотрел на закрывшуюся дверь казармы.
Они в таком состоянии смогут идти на операцию?
Смогут. Это лучшие бойцы, которых можно выставить против кого угодно.
Генерал кивнул, потом с неожиданным любопытством посмотрел на Кан Чана.
Где вы вообще набрались такого опыта?
Я же государственная тайна.
Чхве Сон Гон рассмеялся.
Кан Чан подумал, что сама возможность жить в стране, где есть такие военные, уже чего-то стоит.
Тогда мы поедем.
Спасибо, Кан Чан. А бойцы?
Лучше оставить их именно такими. Не надо сейчас снова затягивать разговор.
Чхве Сон Гон ответил улыбкой.
Когда Кан Чан уже собирался садиться в машину, из здания один за другим выбежали полностью экипированные бойцы.
В их взглядах ещё оставалась боль, но теперь рядом с ней стояла готовность действовать.
Кан Чан поднял руку и легко стукнул кулаком по шлему Юн Сан Ги.
Ким Тэ Джин и Со Сан Хён сделали то же самое с теми, кто оказался рядом.
В таких моментах слова не нужны.
Короткий стук по шлему одинаково хорошо передаёт и тому, кто уходит, и тому, кто остаётся, всё, что иначе пришлось бы объяснять слишком долго.
Дорога в сторону Сеула была заметно свободнее, чем маршрут из города.
Кан Чан дважды пытался дозвониться Чон Дэ Гыку с телефона Ким Тэ Джина. Ответа не было.
Значит, действительно что-то происходит.
По радио как раз передавали, что Китай полностью отменил экономические ограничения. Диктор добавлял официальную формулировку: между сторонами возникло недопонимание, теперь правительства двух стран будут тесно сотрудничать, чтобы подобное больше не повторилось.
Ким Тэ Джин вздохнул.
Хорошо, что ребята успели прийти в себя до нового вызова.
Теперь бы быстро найти Вэй Минго.
Даже северокорейский спецназ не полезет напролом, пока вокруг президента работает полноценная служба охраны. Тем более Чон Дэ Гык там и наверняка уже выстроил всё, что можно.
Да.
Ким Тэ Джин покосился на него.
Кстати, заметил? Бойцы на тебя уже смотрят так, будто без тебя не знают, куда идти.
Кан Чан только усмехнулся.
Почему-то рядом с ними кровь всегда становилась горячее.
Может, они давно поселились у него внутри, а он один продолжает делать вид, что это не так.
Чем ближе был Сеул, тем плотнее становилось движение, но серьёзных пробок не было.
На парковке Ким Тэ Джин высадил Кан Чана и Сок Кан Хо и вместе с Со Сан Хёном уехал дальше.
Домой они, разумеется, поехали на машине Сок Кан Хо.
Без телефона, оказывается, как без рук.
Завтра обещали вернуть. Потерпи один день. Если что-то случится, звони домой или через Ким Хён Джона.
Ладно. Нога-то точно нормально? Надо было заехать к директору Ю. Хотя сегодня и времени не было.
Иди уже. До завтра.
Понял.
Они разошлись.
Кан Чан вошёл домой.
Вопреки опасениям, Кан Дэ Гён уже вернулся.
Я дома.
Ты с Мишель ужинал?
Нет. У меня появилось дело, мы рано разошлись.
Дело? А как тебя нашли без телефона?
Случайно встретились.
Ничего заранее не придумал — вот и нёс одну нелепицу за другой.
Кан Дэ Гён вовремя вмешался:
Сегодня наконец можем вместе кино посмотреть. Как раз показывают фильм, который я давно хотел увидеть.
Кан Чан подхватил:
Тогда и курицу закажем?
Обязательно.
Ю Хе Сук слушала их перепалку с совершенно счастливым лицом.
Раньше Кан Чан даже не замечал, сколько таких вещей существует вокруг него.
И чем больше их становилось, тем больше появлялось того, что вспоминаешь уже в бою.
«Интересно, с какими мыслями Чхве Джон Иль и Чха Дон Гюн проводят время с семьями?»
«А сотрудники разведки, которых каждый год погибает больше десяти?»
Они уже выбрали курицу и обсуждали китайское заявление, когда Кан Чан почувствовал что-то неладное.
Он резко повернул голову.
Сначала посмотрел на окно гостиной.
Сердце ускорилось.
«Вот же чёрт».
Как назло, телефона нет. И родители оба сидят рядом.
Только бы какой-нибудь ублюдок не решил стрелять по квартире с дома напротив из «Мистраля» или «Иглы».
В этот момент прозвенел дверной звонок.
Ю Хе Сук вздрогнула.
Кан Чан уже был на ногах.
Сынок?
Она испугалась не самого звонка, а его взгляда.
Кан Дэ Гён повернулся к двери. Их глаза встретились.
Снаружи раздался голос:
Господин Кан! Это сотрудник Ким!
Охранник Кан Дэ Гёна.