Глава 184

Китай, на который военные рассчитывали больше всего, не мог вмешаться. Россия, на которую надеялись следом, теперь открыто склонялась к южанам и партийной верхушке.

Заместитель был прав. Стоило передвинуть танки или миномётные части — и это тут же представили бы как подготовку к войне или вооружённому перевороту. Сам факт передислокации дал бы партийным противникам Чан Гван Тэка удобный повод ударить первыми.

И вдобавок никто не знал, что предпримет Южная Корея.

Мун Джэ Хён отличался от прежних президентов Юга.

Именно поэтому Чан Гван Тэк так отчаянно поддерживал Хо Ха Су.

—Сучий щенок.

Теперь оставалось верить в лёгкую пехоту.

Если Южная Корея ставит всё на своего мальчишку, Чан Гван Тэк поставит на бойцов, которых растил как собственных детей.

Он повернулся к окну и посмотрел на горы.

«Неужели этот отряд действительно прорвёт окружение и доберётся сюда?»

Даже если бежать насмерть, расстояние такое, что раньше ужина им не успеть.

Будь иначе, Чан Гван Тэк, с его характером, сам давно выехал бы руководить боем.

—Наша лёгкая пехота их всех уничтожит, — сказал заместитель.

Чан Гван Тэк резко посмотрел на него.

Голос прозвучал слишком вяло. Будто сам говорящий уже не очень верил в собственные слова.

—Выйди.

Нет. Всё шло не так.

Чан Гван Тэк хотел совсем другого.

В Южной Корее сменился президент, и он собирался воспользоваться поддержкой Китая и России. Хотел заставить прогнившее партийное руководство наконец прийти в себя и отказаться от Евразийской железной дороги — или хотя бы потребовать за согласие цену, от которой у всех перехватит дыхание.

Он хотел построить великий Север, где армия снова станет настоящей силой.

Какое-то время казалось, что именно так всё и развивается.

«Где он ошибся?»

Обычно здание Министерства народных вооружённых сил кипело жизнью. Сегодня коридоры почти опустели.

Все эти так называемые военные руководители теперь сидели по углам, просчитывали, куда качнётся власть, и один за другим находили предлоги не показываться.

Чан Гван Тэк взял сигарету, сунул в рот и щёлкнул зажигалкой.

Он выпустил дым. Тот упёрся в стекло и поплыл в сторону.

Над головами Квак Чоль Хо свистели пули.

Решение он уже принял.

Меньше чем двадцатью людьми держать восемь десятков было тяжело. Хуже всего то, что они отдали гребень и спустились ниже. Теперь высота работала против них.

Квак Чоль Хо вжал голову в дерево и нажал передачу.

—Если так пойдёт дальше, они замкнут кольцо снизу. Стоит нам отойти — откроется дорога к ударной группе. Поэтому я отсюда не уйду.

Даже если придётся погибнуть в окружении, он собирался купить Кан Чану столько времени, сколько сумеет.

В рации снова зашипело.

—Простите.

Противник, почувствовав преимущество, непрерывно поливал их позиции огнём. Щепа и земля летели во все стороны.

И тут один за другим ожили наушники.

—Хватит сопли разводить. Давайте лучше ещё кого-нибудь из них пристрелим.

—А кто здесь вообще сказал, что собирается отходить?

—Что, у кого звание пониже, тот, по-вашему, уже путь к отступлению ищет?

—Да брось. Он просто извиняется, потому что неловко перед нами.

—А мне он больше всего нравится, когда вот так героическую рожу корчит.

—Ты, похоже, вообще домой не собираешься!

Квак Чоль Хо невольно улыбнулся — грустно, почти болезненно.

Над людьми летели пули, а они в эфире несли какую-то чушь.

«Разве он не понимал, зачем?»

Он снова нажал кнопку.

—Держимся. Сколько сможем — столько и держимся. Чем дольше мы здесь устраиваем им этот ад, тем больше времени у группы Кан Чана.

Квак Чоль Хо стиснул зубы.

Из рации донёсся спокойный голос:

—Если моей кровью...

Сверху ударила очередь. Кто-то ответил одиночными.

Другой голос продолжил:

—...я смогу защитить Родину...

Опять стрельба.

Третий закончил:

—...то я счастлив.

Словно по уговору, бойцы разбили старый лозунг на три части и передали его по очереди.

Все прекрасно понимали: всего четверо ушли убивать Чан Гван Тэка.

Операция безумная почти до абсурда.

И всё же Квак Чоль Хо до боли хотел, чтобы Кан Чан поскорее вернулся. Не потому, что самому страшно умирать. Он просто не хотел хоронить этих людей.

Очередь.

Один из бойцов дёрнулся, схватился за горло и рухнул. Несколько секунд ещё бился на земле, кашляя кровью, потом обмяк.

«Блядь».

Квак Чоль Хо едва удержался на месте.

Хотелось выскочить вперёд, как Кан Чан. Ворваться в их позиции и перебить всех к чёртовой матери.

Не будь он командиром, уже давно бы полез.

Ещё один противник упал от выстрела кого-то из его людей.

На этот раз ошиблись сами северокорейцы. Они слишком широко растянулись, пытаясь окончательно охватить группу Квак Чоль Хо, но снизу поддержки не было, и в результате их огонь потерял плотность.

Одиннадцать южнокорейцев теперь сидели кругом, каждый держал внешний сектор.

Они уже приняли, что умрут здесь.

Именно поэтому страх ушёл. Отступать никто не собирался, искать выход тоже. Когда люди просто вцепились в землю и продолжили отвечать, растерялся уже противник.

Квак Чоль Хо быстро сменил магазин.

Было около двух часов дня.

До назначенного сеанса связи оставалось больше шести часов.

Хотелось пить. Желудок сводило от голода.

Квак Чоль Хо снова выстрелил, и человек впереди рухнул. В ответ лес прошила очередь.

«Ну и какого хера вы нас окружили? Сами теперь мучайтесь».

«Если бы не тренировки с боевыми патронами, смогли бы они сейчас драться так?»

Квак Чоль Хо горько усмехнулся и снова впился глазами в лес.

Нужно, чтобы отсюда вышли хотя бы пятеро.

Чха Дон Гюн жив. Значит, если спастись сумеют ещё пять человек, весь опыт боевых стрельб и последних операций не пропадёт. Он перейдёт к следующим бойцам.

Люди, которые взрывали китайский аэропорт, проникали в Северную Корею и возвращались оттуда после задания, смогут учить новичков не по учебнику.

После гибели Чхве Сон Гона на горной подготовке разница бросалась в глаза всем. Бойцы с реальным оперативным опытом и те, кто ещё никуда не ходил, вроде бы умели одно и то же, но действовали совершенно по-разному.

Если объяснять словами, разница почти смешная.

Чуть выше концентрация.

Чуть лучше реакция на внезапную перемену обстановки.

А в учебном бою между ними оказывалась пропасть.

«Интересно, насколько жалкой казалась Кан Чану вся эта имитация?»

Возвращайся уже, что ли.

Бой снова застыл в позиционной дуэли. Противник больше не решался подойти ближе.

И если за столько времени снизу так и не подтянулись регулярные части, в северокорейском командовании явно происходило что-то серьёзное. Виноват в этом Кан Чан или кто-то другой — неважно.

Квак Чоль Хо не просил для себя жизни.

Но этих бойцов, измазанных маскировочным кремом, с лихорадочно блестящими глазами, он хотел вернуть домой.

Пусть они потом учат новых.

Над головой снова затрещала очередь. Пули с тяжёлым стуком вошли в дерево.

Хватит думать о постороннем.

Выстрелы противника словно именно это ему и сказали.

Кан Чан и трое его людей добрались до самого края спуска.

Внизу территорию окружал кольцевой забор из колючей проволоки. По периметру через каждые сто метров стояли четыре поста.

Сок Кан Хо с сомнением посмотрел вниз.

—И Чан Гван Тэк правда сидит вот в этом?

Его можно было понять.

Главный корпус был всего в четыре этажа. Слева к нему примыкали два двухэтажных здания, справа стояли три одноэтажных.

И хуже всего — они вышли прямо к фасаду.

По-хорошему нужно было обходить гору и заходить с тыла, но с задней стороны, как назло, шла дорога.

Хоть плац перед корпусом оказался не слишком большим.

—Снимаем вот этот пост. Я сразу иду в здание. Вы с вышки прикрываете.

Кан Чан смотрел на двухъярусный пост, больше похожий на маленькую сторожевую башню. Только там имелось тяжёлое оружие.

—Похоже на Владимирова, — тихо сказал Сок Кан Хо. — Вот это я постреляю.

—С Хон Ги Юном справитесь?

—За глаза.

Сок Кан Хо обернулся к Хон Ги Юну и кивнул.

—Если что, оставим этих двоих на постах, а сами пойдём внутрь.

Кан Чан тоже об этом думал, но покачал головой.

—Если тыл не закрыт, нам конец. Всё должно сработать одновременно, иначе обратно в горы не уйдём.

—Понял.

—Сначала поедим.

Кан Чан и Сок Кан Хо отползли назад и сели на землю. Склоны уходили вниз и справа, и слева, поэтому отдельное охранение здесь не требовалось.

Юн Сан Ги и Хон Ги Юн выглядели так, будто за эти несколько часов успели сменить расу: лица потемнели, черты заострились до неузнаваемости.

Кан Чан открыл ранец и разорвал упаковку сухпайка.

Юн Сан Ги с Хон Ги Юном сначала снова начали запихивать еду в себя огромными кусками, но, заметив Кан Чана, заставили себя есть медленнее. Воды выпили достаточно.

Кан Чан пальцем набросал на земле схему.

—Сок Кан Хо и Хон Ги Юн берут эту вышку. Юн Сан Ги, на тебе вот этот пост.

—Есть.

Юн Сан Ги поднял на него глаза.

Он явно спрашивал без слов: «Вы правда собираетесь заходить туда один?»

Кан Чан не стал отвечать прямо.

—Если что-то пойдёт не так — сразу коси всё перед собой.

Сок Кан Хо кивнул.

—Понял.

Пулемёт давал около шестисот выстрелов в минуту. Любой, кто необдуманно выбежит под него, не успеет даже поднять оружие — очередь просто разорвёт тело.

Когда с едой закончили, напряжение неожиданно стало почти физическим.

Их было четверо.

И они действительно собирались вчетвером убить министра народных вооружённых сил Северной Кореи.

На возвращение живыми рассчитывать было трудно. Даже само выполнение задачи казалось почти невозможным.

Они молча проверили оружие, передёрнули затворы, пересчитали запасные магазины.

—Закончим быстро. Чем раньше управимся, тем больше наших останется в живых.

Кан Чан по очереди посмотрел на Сок Кан Хо, Юн Сан Ги и Хон Ги Юна.

Затем протянул руку и дважды постучал Юн Сан Ги по шлему. После него — Хон Ги Юна.

Сок Кан Хо хлопнул обоих куда сильнее.

—Пошли.

От тона Кан Чана у Юн Сан Ги по всему телу прошли мурашки.

В его глазах не было ни тени сомнения.

Кан Чан действительно был уверен, что Чан Гван Тэк сегодня умрёт.

Они вернулись к точке, откуда недавно наблюдали за объектом.

Склон был самый обычный. Если спускаться осторожно, заметить их с постов будет трудно.

«Кому вообще придёт в голову, что кто-то собирается атаковать Министерство народных вооружённых сил?»

Да ещё сейчас, когда солнце только начало клониться к горам.

Без ранцев тело казалось почти невесомым.

—Камни не трогать, — тихо предупредил Кан Чан.

До низа было метров сорок.

Одно неудачное движение — поскользнёшься, покатится камень или хрустнет ветка — и сверху в тебя полетят шестьсот пуль в минуту.

Мало того что разорвёт на куски. Ты ещё и сорвёшь операцию, а заодно подставишь товарищей.

Осень помогала и мешала одновременно. Листвы на земле было много, зато деревья почти обнажились.

По склону тянулась промоина, по которой во время дождя уходила вода. Кан Чан выбрал её для спуска.

Он двигался почти бесшумно, опираясь на корни и камни не хватаясь, а лишь подталкивая их ладонью и проверяя устойчивость. Если повиснуть на ветке всем весом или схватиться за рыхлый камень, как обычный турист, достаточно одному сломаться или выскочить из земли — и всё закончится мгновенно.

Обычный человек спустился бы сорок метров за пять-десять минут.

При скрытном проникновении на тот же участок легко уходило двадцать, а иногда и все сорок.

Каждую точку опоры приходилось сначала нащупывать, потом пяткой вдавливать в грунт, словно вырубая маленькую ступень. Рукой — находить место, которое выдержит вес без треска и осыпи.

Зато человек, зарывшийся в опавшую листву, почти сливался со склоном. Пока специально не всматриваешься, не заметишь.

Пройдя метров десять, Кан Чан посмотрел вверх.

Теперь очередь Сок Кан Хо.

На таких спусках никогда не идут все сразу. Если один сорвётся, остальные должны иметь возможность прикрыть его.

Кан Чан медленно отводил носком сухие ветки, скрытые под листьями, уплотнял землю и только потом переносил вес.

Вверху тихо осыпался грунт. Несколько комков прокатились к его спине: Сок Кан Хо наступил неудачно.

Кан Чан мгновенно посмотрел на пост.

Могли не услышать.

А могли и услышать.

Он ждал секунд десять. Никакого движения.

Тогда спуск продолжился.

Где-то под листвой снова что-то зашуршало. Кан Чан сразу проверил землю впереди.

Там могла оказаться змея, барсук, енотовидная собака или вообще какая-нибудь местная тварь, о существовании которой он до сегодняшнего дня не подозревал.

Лишь бы не ядовитая змея.

Шорох постепенно ушёл в сторону.

Четверым потребовалось около двадцати пяти минут, чтобы спуститься.

Солнце оставалось у них за спиной. Край горы уже лежал в тени, а значит, прятаться стало ещё проще.

Кан Чан посмотрел на вышку.

До неё было около двадцати метров. Площадка располагалась всего в двух метрах над землёй.

Стёкол не было, поэтому любой крик наверху разнесётся по всей территории.

Впрочем, ставить крупнокалиберный КПВ Владимирова в закрытую будку было бы идиотизмом. Судя по всему, тяжёлый пулемёт вообще установили здесь скорее для демонстрации силы.

Кан Чан стиснул зубы.

Вокруг стояла мёртвая тишина.

Для Министерства народных вооружённых сил это было даже странно. «Где грузовики, джипы, голоса, обычная служебная суета?»

Двухметровая вышка казалась смешной преградой.

Солдаты наверху почти не смотрели в сторону горы.

И это, как назло, усложняло задачу. Если бы они регулярно осматривали склон по привычному маршруту, можно было бы вычислить паузу. А здесь люди просто сидели как придётся.

На боковых постах вообще откровенно занимались своими делами.

Кан Чан перевёл взгляд на Сок Кан Хо.

«Готов?»

Готов.

Они поняли друг друга без слов.

Кан Чан взял на прицел солдат наверху.

Сок Кан Хо быстро пересёк открытый участок и прижался к основанию вышки.

Теперь всё мог испортить любой случайный взгляд — из корпуса, с соседнего поста, откуда угодно.

Вышка была сколочена из широких досок и круглых брёвен, положенных крест-накрест.

Сок Кан Хо посмотрел на Кан Чана. Тот едва заметно кивнул.

Сок Кан Хо ухватился за дерево и начал подтягиваться на руках.

Доска тихо скрипнула.

—Что там? — донеслось сверху.

Кан Чан не шевельнулся. Только держал обоих в прицеле.

Сок Кан Хо висел на руках, тяжело дыша через нос.

—Да оставь. Ещё заставят нас чинить эту рухлядь.

Разговор наверху был слышен дословно.

Налетел ветер, будто нарочно издевался над Кан Чаном.

Всего два метра.

Ещё два перехвата руками — и Сок Кан Хо наверху.

Хорошо хоть широкая доска закрывала его от глаз.

Он поднял руку выше. Дерево снова протяжно заскрипело.

—Она что, разваливается?

—Да не дёргайся ты. После смены посмотришь. Из окна небось на нас и так смотрят, а ты вертишь головой как идиот.

Сок Кан Хо поднялся ещё выше и зацепился обеими руками прямо под настилом площадки.

Наверху снова замолчали.

Кан Чан ждал.

Сок Кан Хо подтянулся ещё немного.

Оба солдата сидели лицом к главному корпусу. Ствол тяжёлого пулемёта был поднят по диагонали вправо, поэтому и сами они расположились вполоборота.

Перила доходили примерно до пояса.

Время опять будто замедлилось.

Раз.

Два.

Сок Кан Хо резко выпрямил руки, одним движением выбросил тело наверх и тут же нырнул под перила.

Один из солдат начал поворачивать голову.

Два тихих выстрела.

Над обоими лбами распустилась лёгкая кровавая дымка.

Сок Кан Хо мгновенно подхватил падающих за спины, не дав телам грохнуться на настил.

Кан Чан сразу подал знак Хон Ги Юну.

Пока Кан Чан продолжал контролировать периметр, тот быстро вскарабкался на вышку.

Хон Ги Юн снял с одного убитого каску и натянул на себя. Скопившаяся внутри кровь тонкой струйкой потекла ему по спине.

Он первым сел на место часового. Следом устроился Сок Кан Хо.

Всё заняло меньше тридцати секунд.

Половина дела сделана.

Кан Чан посмотрел на Юн Сан Ги и указал на его пост.

Минут через пять в наушнике раздалась условная серия коротких помех.

Юн Сан Ги на месте.

Пора.

Кан Чан быстро проскользнул к основанию вышки. Проволочное ограждение огибало её, но промежуток оставался достаточно широким, чтобы протиснуться внутрь.

Он нажал передачу.

—Дайе. Захожу.

—Понял.

Кан Чан стиснул зубы и уставился на четырёхэтажный корпус.