Глава 209. Я не мог отсюда уйти (1)
Даже 24 декабря, за день до Рождества, Кан Дэ Гён до самого вечера был занят.
Конец года — время подводить итоги. А в автомобильной торговле есть ещё одна забота: до конца года желательно распродать машины, оставшиеся на складе.
Удивляло другое.
Сотрудники, о которых Кан Дэ Гён знал, что они оперативники, действительно с азартом продавали автомобили.
Люди из Национальной разведывательной службы. С оружием при себе.
В прежней спокойной жизни Кан Дэ Гён вряд ли встретил бы таких людей. Поэтому каждый раз невольно поглядывал, как они разговаривают с покупателями, и не мог до конца свыкнуться с картиной.
Но и этим дело не ограничивалось.
Оперативники быстро сошлись с прежними сотрудниками, обращались друг с другом почти по-братски и переживали за показатели продаж. Даже перед самыми невыносимыми клиентами кланялись и терпеливо улыбались.
Господин директор, уже пора.
А? Да, точно.
Кан Дэ Гён посмотрел на часы и начал закрывать файлы на компьютере.
Менеджер Ким.
Да, господин директор.
Кан Дэ Гён собирался что-то спросить, но передумал.
Ничего.
Вопрос был простой: не устал ли тот от такой жизни?
Но Кан Дэ Гён вдруг понял, что спрашивать об этом, пожалуй, даже обиднее, чем молчать.
Он выключил компьютер и поднялся. Менеджер Ким уже снял с вешалки его пальто и держал наготове.
Не надо, я сам.
От этого становилось неловко.
Перед ним человек на государственной службе, прошедший тяжёлый отбор и суровую подготовку. И этот человек помогает надеть пальто обыкновенному Кан Дэ Гёну.
Идёмте.
После нескольких серьёзных происшествий охрана перемещалась вместе с ним постоянно. Но Кан Дэ Гён не ожидал, что сопровождение будет настолько плотным, почти как у личного секретаря.
По пути к парковке на душе снова стало тяжело.
С Кан Чаном они не разговаривали уже месяц.
«Сын прислал сообщение: расписание изменилось, ещё две недели связи не будет. Разве родителю от этого легче? Нельзя просто прочитать «всё нормально» и успокоиться».
Ю Хе Сук часто тяжело вздыхала — перед телевизором, утром над горячим супом. Иногда ночью тихо выходила в гостиную и, думая, что муж спит, прижимала ладонь к груди. Кан Дэ Гён всё слышал и каждый раз делал вид, будто ничего не заметил: говорил какую-нибудь глупость, шутил, переводил тему.
Особенно тяжёлыми были утра после плохих снов.
В гостинице ей уже снилось, как красное чудовище бросается на сына. После возвращения домой тот же кошмар повторился ещё несколько раз. Ю Хе Сук боялась, но во время разговоров с Кан Чаном всегда старалась ничем себя не выдать.
Гордиться таким сыном легко.
Радоваться за него — тоже.
А перестать бояться не получилось ни разу.
В тот день, когда на подземной парковке началась перестрелка, Кан Дэ Гён увидел сына, бегущего рядом с фургоном, и от ужаса у него всё внутри оборвалось.
Ю Хе Сук закричала во всё горло:
Сынок!
Кан Дэ Гён тогда стиснул зубы и не позволил себе сорваться. Уже в гостинице выяснилось, что от напряжения у него так свело шею, что несколько дней было больно поворачивать голову.
Стыдно признавать.
«Отец должен держаться крепко».
Но Кан Дэ Гён страшно скучал по сыну.
Ему нравилось видеть, как острый взгляд Кан Чана мгновенно смягчается, стоит тому посмотреть на Ю Хе Сук. Нравилось, когда сын внезапно приходил советоваться о проблеме. Нравилось и то, как Кан Чан звонил отцу с одной просьбой: помоги, чтобы мама не расстроилась.
Он очень любил такого сына.
Хотелось просто увидеть его.
Иногда Кан Дэ Гён протягивал руку и гладил уже взрослого Кан Чана по затылку. Иногда, если случай позволял, неловко обнимал за ставшие крепкими плечи. И в такие секунды не было в мире ничего счастливее.
Всё с ним нормально.
Какой бы тяжёлой ни оказалась работа, сын обязательно вернётся целым.
Потом они снова втроём сядут завтракать. А в субботу закажут курицу, включат фильм и будут смеяться в гостиной.
Офис находился на втором этаже, поэтому в подземный гараж Кан Дэ Гён обычно спускался по лестнице.
Ю Хе Сук тоже уходила с работы примерно в это время. Иногда выходила чуть позже, но оперативники сами подстраивали график так, что долгого ожидания не было.
Менеджер Ким, выйдя из офиса, по связи уточнил позиции сотрудников в гараже. Затем они вдвоём пошли вниз, как всегда.
В такой день хотелось бы, чтобы и вы, менеджер Ким, были дома с семьёй. Неловко перед вами.
Тот тепло улыбнулся.
Господин директор, похоже, вы кое-чего не знаете.
Он быстро посмотрел вверх и вниз по лестнице, убедился, что рядом никого, и продолжил:
Любой из нас, кто охраняет вас и госпожу Ю, может в любой момент подать прошение о переводе или временно уйти с этой работы. Но если, например, попрошу перевод я, уже завтра человек двадцать будут драться за освободившееся место.
Кан Дэ Гён посмотрел непонимающе.
Каждый из нас готов отдать всё, что есть, если этим хотя бы немного облегчит работу вашему сыну.
Кан Дэ Гён кивнул и поспешно опустил взгляд на ступени.
Когда отцу говорят такое о его сыне, почему-то хочется благодарить всех подряд.
И ещё сильнее хочется самого сына увидеть.
Особенно сегодня, когда отовсюду звучат рождественские мелодии.
Дверь парковки со скрипом открылась. Менеджер Ким первым выглянул наружу, проверил площадку и только потом жестом пригласил Кан Дэ Гёна.
«Может, сегодня поужинать с Ю Хе Сук где-нибудь вне дома?»
Кан Дэ Гён уже направился к машине, но вдруг снова посмотрел на менеджера Кима.
«Что-то не так».
Обычно у машины дежурили незаметнее, а сегодня все трое оперативников стояли снаружи и будто специально окружили автомобиль.
Менеджер Ким с трудом прятал улыбку.
«Что случилось?»
Кан Дэ Гён подошёл ближе, всматриваясь в их лица, — и губы сами задрожали.
Кан Чан.
Сын стоял среди оперативников.
А потом увидел отца и широко улыбнулся.
Весь остальной мир будто исчез. Остался только сын.
Отец.
Ах ты, негодник...
Вырос.
Невозможно, но за этот короткий срок сын словно снова заметно повзрослел. И теперь он сам крепко обнимал Кан Дэ Гёна.
Простите.
Предупреждать надо, когда приезжаешь!
«Как же хорошо».
Ничего в мире сейчас не было лучше этих рук вокруг сына.
«Лицо цело? Нигде не ранен?»
«Как он вообще успел за несколько недель так измениться?»
Маме тоже не сказал?
Нет.
Кан Дэ Гён невольно рассмеялся.
Приятно хотя бы понимать, что сюрприз достался не только ему. И ещё приятнее было заранее представить, как обрадуется Ю Хе Сук.
Дверь гаража снова скрипнула.
Сначала вышла женщина-оперативник.
Иди сюда,
С неожиданной детской хитростью он встал перед сыном, закрывая его собой.
Менеджер Ким всё понял и тоже сместился так, чтобы Кан Чана не было видно. Тот согнулся за отцовским плечом и осторожно выглянул.
Ю Хе Сук увидела вокруг мужа непривычно много оперативников и сразу встревожилась.
Милый?
Всё закончила?
Да.
Она испуганно посмотрела по сторонам.
И тогда над плечом Кан Дэ Гёна вдруг появилось лицо сына.
А?..
Она застыла, словно её заколдовали.
Кан Дэ Гён шагнул в сторону.
Кан Чан подошёл и обнял мать.
Мама, простите, что не звонил.
Х-х... х-х-х...
Я очень скучал.
Ю Хе Сук пыталась не расплакаться, и от этого всхлипы получались совсем странными. Но никому здесь они не казались ни смешными, ни неловкими.
Это мать, которая видела, как её раненый сын, прихрамывая, бежит рядом с фургоном во время перестрелки. Мать, которой однажды пришлось принять, что её мальчик будто стал другим человеком и живёт теперь жизнью, никак не похожей на прежнюю.
Ю Хе Сук вцепилась сыну в спину и горько плакала.
Все вокруг прекрасно понимали почему.
Женщина-оперативник шмыгнула носом, пряча покрасневшие глаза. Мужчины начали подчеркнуто внимательно осматривать гараж — удобный повод отвернуться и не показывать собственные лица.
Теперь всё хорошо?
Да.
Ю Хе Сук вытерла слёзы и вдруг обиженно посмотрела на мужа.
Что?
Ты ведь знал, да?
Ничего я не знал.
Постепенно все успокоились.
Отец, если вы не против, давайте сегодня поужинаем вместе с сотрудниками.
Хорошая мысль. Ты как?
Конечно. Я тоже всё время переживала, что мы их только утруждаем.
Кан Чан оглядел людей вокруг.
Кто сегодня старший?
Я,
У Хи Сын тоже снаружи. Давайте все вместе поедим.
Сегодня лучше побудьте втроём, а мы присоединимся в другой раз.
Нет, поедемте вместе,
Если вам удобно, правда давайте всей компанией,
Менеджер Ким поймал короткий взгляд Кан Чана, обрадованно поднял левую руку и передал по рации приказ.
Ресторан заранее бронировать не надо?
Всё уже готово. Сегодня я хочу нормально угостить маму.
Правда?
Идёмте. Хи Сын знает место. Передайте всем сотрудникам, пусть собираются там.
Есть.
Когда машина сопровождения заняла место впереди, Кан Чан сел вместе с родителями.
Куда мы едем?
В «Интернэшнл». Я забронировал столик.
У тебя отпуск?
Она наконец немного успокоилась.
Обучение закончилось. Я вернулся совсем.
Правда?
Да. Расписание сдвинули, поэтому я и не смог позвонить. Теперь всё окончательно закончено.
Кан Дэ Гён мельком посмотрел на сына и снова перевёл взгляд вперёд.
Хорошо, сынок.
У входа в гостиницу к машине сразу подбежали оперативники спереди и сзади.
Персонал тоже был готов: автомобиль Кан Дэ Гёна приняли прямо у дверей, двое менеджеров гостиницы встретили Кан Чана в холле.
Прошу сюда.
Они почти кольцом прикрывали Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук, пока группа шла к лифтам. Все поднялись на верхний этаж.
Одну сторону зала полностью перекрыли. Вдоль длинного составного стола на удобном расстоянии стояли стулья.
Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук с удивлением посмотрели на количество мест.
Их было куда больше, чем они ожидали.
Я попросил приготовить с запасом. Хотел позвать и тех, кто дежурил у квартиры, и сотрудников, у которых сегодня выходной.
Правильно сделал. Люди столько трудятся ради нас
Да, отец.
Сотрудник гостиницы усадил Кан Дэ Гёна и Ю Хе Сук в середине стола, Кан Чан занял место напротив.
Скоро пришли У Хи Сын и Ли Ду Хи. За ними начали собираться менеджер Ким, люди из «Канъю Моторс», сотрудники фонда и те оперативники, кто сегодня не дежурил.
Большинство лиц уже стали знакомыми, некоторых Кан Чан успел по-настоящему полюбить. Но появились и люди, которых он видел впервые.
Кан Чан встал.
Спасибо всем. Вы очень многое сделали.
На лицах вокруг читалась тихая гордость.
Подавали ужин из нескольких блюд. Появилось вино. Никто не спешил, разговор постепенно стал свободным.
Кан Дэ Гён поблагодарил присутствующих и поднял первый тост. Второй сказал Кан Чан — за людей, которые всё это время берегли его родителей.
Небольшой квартет тихо играл рождественские мелодии. За столом шутили, смеялись, перебрасывались историями.
Ю Хе Сук весь вечер выглядела совершенно счастливой.
Мама, позже я ненадолго съезжу в Чынпхён.
Страх мгновенно мелькнул на её лице. Кан Чан мягко улыбнулся.
Один из бойцов, с которыми я раньше работал, ранен. Хочу быстро его навестить. Я сразу вернусь.
Ю Хе Сук видела тех сотрудников, которых ранили на парковке у дома. Поэтому тревога сменилась печалью, и она кивнула.
Правильно. В такие места обязательно надо ездить. Вечером дороги могут встать, так что, если задержишься, возвращайся хоть завтра.
Посмотрю по времени и позвоню.
Хорошо.
Ужин продолжался около двух часов. Потом ещё минут двадцать пили чай.
Перед уходом все по очереди подходили прощаться, и Кан Чан пожал руку каждому оперативнику.
Спасибо.
Вы тоже хорошо поработали.
Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук не понимали, почему люди то и дело благодарят Кан Чана и говорят, что он «хорошо потрудился». Но искренность этих слов была очевидна.
У выхода из гостиницы Кан Чан ещё раз обнял мать.
Спасибо, что вернулся здоровым, сынок.
Я правда очень рад вас видеть.
Кан Дэ Гён наконец сделал то, чего хотел весь последний месяц: провёл ладонью по волосам взрослого сына. И был счастлив.
Расставшись с родителями, Кан Чан, как и обещал, поехал в офис в Самсондоне.
Там ждали Чон Дэ Гык, Ким Тэ Джин, Ким Хён Джон и Сок Кан Хо.
Особенно обрадовался Чон Дэ Гык. В прошлый приезд они не успели увидеться, и теперь старик встречал Кан Чана почти как родной дядя, давно не видевший любимого племянника.
Ужин хороший был?
Да.
Чон Дэ Гык смотрел так, будто одного вида Кан Чана ему уже достаточно для отличного настроения.
Директор, может, сразу выезжать? Если затянем, приедем поздно.
Да. Поехали.
Они спустились вниз.
В одну машину сели Кан Чан, Сок Кан Хо и Чон Дэ Гык. Ким Тэ Джин с Ким Хён Джоном поехали во второй.
Господин Сок, спасибо, что не остались в стороне,
Если бы не знал, другое дело. Но раз услышал, сразу решил ехать. А тут ещё командир оказался свободен
Начальник Ким рассказал мне, что произошло. Я после этого много думал. Мы до сих пор плохо умеем помнить людей, которые пожертвовали собой ради страны.
Постепенно научимся.
На выезд с шоссе тоже ушло немало времени.
Опаздываем,
Едь как можешь. В крайнем случае штраф оплатим,
Чон Дэ Гык вдруг поднял ладонь.
Пока езжай как ехал.
Он достал телефон, кому-то позвонил и назвал положение машины и пункт назначения.
Минут через пять сзади завыла сирена.
Две полицейские машины быстро обошли их и встали впереди.
Вот оно как можно.
С сопровождением они не только не опоздали, но и приехали минут на тридцать раньше.
Когда машины въехали на территорию части в Чынпхёне, дверь казармы, которой раньше пользовался Чхве Сон Гон, открылась.
Наружу вышли адъютант и Чха Дон Гюн.
Лицо у лейтенанта было белым. Шёл он с трудом.
Увидев Кан Чана, Чха Дон Гюн вытянулся и отдал честь.
Ты что творишь?
Кан Чан посмотрел через открытую дверь. Внутри стояли кровать и штатив с капельницей.
Он перевёл тяжёлый взгляд на Чха Дон Гюна.
Я не мог отсюда уйти.
При виде Кан Чана голос лейтенанта дрогнул. Эмоции, которые он до этого удерживал, снова поднялись.
Чон Дэ Гык, Ким Тэ Джин и Ким Хён Джон молчали.
Отпусти его, — И покажи ему, что можешь стоять на ногах и жить дальше.
Есть.
Все, кто слышал ответ, поняли одно: только увидев Кан Чана, Чха Дон Гюн наконец нашёл в себе силы собраться.
Поедешь с нами?
Лейтенант уже переоделся в парадную форму.
Да.
В этот момент распахнулись двери солдатской казармы.
Оттуда один за другим вышли бойцы спецгруппы — тоже в аккуратной парадной форме — и приветствовали приехавших.
Вот ведь, — Словно младшие братья, потерявшие отца, наконец увидели старшего.
Ким Тэ Джин криво улыбнулся.
Сказать что-нибудь ещё было трудно, глядя, как меняются лица бойцов, как в глазах появляется прежняя сила.
Опоздаем. Сначала едем.
Бойцы расселись по подготовленному автобусу. Остальные вернулись в машины.
Впереди шла машина, в которой ехали адъютант и Чха Дон Гюн. За ней — автомобиль У Хи Сына и Ли Ду Хи, где находился Кан Чан. Третьими Ким Тэ Джин и Ким Хён Джон. Колонну замыкал автобус.
От части они выехали на обычную дорогу. Примерно через двадцать минут после поворота направо начались военные жилые дома.
Старые четырёхэтажки, даже без лифтов.
Ещё минут пять по извилистой дороге — и впереди появилась церковь.
Вся группа остановилась у входа.
Адъютант первым вошёл внутрь. Через некоторое время вышла женщина в костюме хорового дирижёра, кивнула и снова скрылась за дверью.
Было холодно.
Дыхание превращалось в белый пар, но никто будто этого не замечал.
Они простояли так около десяти минут.
Наконец та же женщина открыла дверь.
Входите.
Кан Чан пошёл первым. За ним остальные.
Сидевшие в церкви люди невольно обернулись к вошедшим. Среди прихожан, похоже, были военные: увидев Чха Дон Гюна и адъютанта, несколько человек сразу поднялись.
Дирижёр вышла вперёд.
Сегодня на сольном выступлении Ли Ю Сыль присутствуют люди, которые служили вместе с её отцом. Поприветствуем Ю Сыль аплодисментами.
По залу прокатилась волна удивления, а затем громкие хлопки.
Кан Чан и сопровождающие остановились у центрального прохода. Бойцы разошлись широким полукругом сзади, почти как при охране объекта.
Заиграл аккомпанемент.
Ли Ю Сыль вышла и начала петь.
Песня называлась «Ты родилась, чтобы тебя любили».
Девочка погибшего бойца — того самого, у кого перед смертью были сломаны пальцы.
Ученица второго класса, которая так и не смогла принять смерть отца. Депрессия стала настолько тяжёлой, что она почти перестала говорить.
Бойцы специально устроили для неё сегодняшний вечер. Сок Кан Хо узнал и позвал остальных.
В первом ряду женщина дрожащими руками закрыла лицо и горько плакала.
И тут голос Ли Ю Сыль сорвался.
Девочка всхлипнула, попыталась продолжить — и вдруг разрыдалась во весь голос.
Папа-а-а!
Кан Чан шагнул вперёд почти неосознанно, будто его потянули за руку.
Край сцены находился примерно на уровне его груди.
Иди сюда.
А-а-а! А-а-а-а!
Всё хорошо. Иди.
Ли Ю Сыль наклонилась со сцены. Кан Чан подхватил её, и девочка сразу обхватила его за шею, продолжая рыдать.
Он понёс её по центральному проходу к бойцам.
Мы тоже никогда не забудем твоего папу.
А-а-а! Папа-а!
Он был замечательным человеком. Поэтому тебе совсем не надо заставлять себя забывать его.
Чха Дон Гюн подошёл ближе к девочке, которая всё ещё цеплялась за Кан Чана.
Ю Сыль. Теперь считай, что дядя будет рядом вместо папы. Хорошо?
Потом один за другим подошли остальные бойцы. Каждый тихо погладил девочку по спине.
Папе наверняка хочется услышать, как Ю Сыль поёт. Но если сегодня тяжело, может, остановимся?
Девочка подняла мокрое лицо.
Папа правда слышит мою песню?
Обязательно слышит.
Когда зал взорвался аплодисментами, Кан Чан отнёс Ли Ю Сыль обратно к сцене и помог ей забраться наверх.
Похоже, вид военной формы успокоил её.
Девочка посмотрела вверх.
Папа! Обязательно послушай!
Её голос наполнил церковь и словно долетел до отца.