Глава 213. Об этом он мечтал всегда (1)

Что новость плохая, было понятно без объяснений — это понял бы и десятилетний ребёнок.

Кан Чан повернулся к Мун Джэ Хёну. Президент смотрел на него прямо, с каким-то трудно читаемым выражением.

«Что не так?»

Кан Чан вопросительно взглянул на Ким Хён Джона.

—Кан Чан, у разведслужб разных стран есть правило, запрещающее двойную агентуру. Строго говоря, после вступления во французскую службу вы вообще не должны были попасть в эту комнату.

«Двойная агентура?»

—Формально вы становитесь двойным агентом, — пояснил Хён Джон.

И всё сразу встало на место.

Человек, работающий с государственными секретами, одновременно состоит в иностранной разведке.

Если поменять стороны местами, Кан Чан и сам не принял бы такое условие.

Ситуация была совершенно понятной, и всё-таки он невольно усмехнулся.

Французы красиво его обставили.

А уж Ланок, этот старый змей, не мог не знать, к чему всё приведёт.

За несколько секунд в голове пронеслось слишком многое.

—Информация по Афганистану тоже пришла от французской разведки? — спросил Хван Ги Хён.

—Да.

—И о запрете на двойную агентуру вы даже не подумали?

—Я считал, что этот статус принесёт пользу Республике Корея.

—Почему?

Последний вопрос задал Мун Джэ Хён.

В его голосе не было ни подозрения, ни упрёка. Он действительно хотел услышать ответ.

—Простите за прямоту. Мне говорили, что наша Национальная разведывательная служба по возможностям находится примерно в четвёртом десятке мирового рейтинга. Для Евразийской железной дороги информационная борьба будет не менее важна, чем дипломатия. Я решил, что на нынешнем этапе нам выгоднее опираться на возможности DGSE.

Глаза президента потеплели.

—Кан Чан. Вы уже продумали, как действовать по афганскому делу?

Раз уж ввязался, отступать поздно.

Кан Чан перевёл дыхание.

—Я попросил французов перегнать самолёт с филиппинской базы Субик в Осан. Они считают, что в течение двенадцати часов похитители опубликуют видео. Я хотел вытащить людей до того, как появятся требования.

Первый заместитель директора Нацразведслужбы заговорил почти с раздражением:

—Прямой маршрут из Осана в Афганистан проходит через Китай. Пекин не разрешит пролёт иностранного военного борта. А обходной путь займёт слишком много времени.

Мун Джэ Хён снова посмотрел на Кан Чана.

«И что тогда?»

Вопрос читался без слов.

—Попрошу Ян Фаня из китайской разведки.

—На кону жизни наших граждан. Кан Чан, вы можете связаться с ним прямо сейчас?

—Попробую.

Кан Чан уже достал телефон, когда президент остановил его.

—Не возражаете, если мы все услышим разговор?

Похоже, у Мун Джэ Хёна была своя причина.

Ким Хён Джон мгновенно протянул Кан Чану небольшой датчик на проводе — не больше ногтя.

—Прикрепите сзади к телефону.

Кан Чан терпеть не мог такие представления.

Но он уже решил сделать всё, что может. Хотя бы ради Чон Дэ Гыка, который сидел с тяжёлым лицом, и Ким Хён Джона, который изо всех сил пытался помочь.

Он нажал вызов.

После нескольких гудков Ян Фань ответил по-корейски:

—Кан Чан.

Голос пошёл через систему так чисто, будто китаец сидел за этим же столом.

Раз уж начали — пусть будет до конца.

—Господин Ян, это Кан Чан. Удобно говорить?

—Что может быть важнее вашего звонка?

Ответ прозвучал с улыбкой. Второй и третий заместители переглянулись.

—Ситуация срочная, поэтому сразу к делу. В ближайшие двенадцать часов военный самолёт, на котором буду я, должен пересечь воздушное пространство Китая. Это возможно?

На том конце повисла короткая пауза.

—Если пассажиром будете только вы, Китай предоставит собственный самолёт.

—Со мной летит полностью вооружённая спецгруппа.

По лицам Хвана Ги Хёна и Ким Хён Джона промелькнуло беспокойство.

«Может, этого можно было и не говорить?»

Нет. Кан Чан всегда действовал именно так.

Ян Фань ответил не сразу.

—Кан Чан, могу я узнать конечный пункт?

Кан Чан поднял глаза. Хван Ги Хён быстро кивнул.

—Афганистан.

Хм...

Ян Фань тяжело выдохнул.

—Вам придётся пересечь страну почти насквозь. На время пролёта нам фактически нужно будет снять часть системы противовоздушной обороны. Это непросто.

Первый заместитель директора Нацразведслужбы едва заметно изменился в лице: вот, мол, и всё.

И тут из динамика прозвучало:

—Какая ещё помощь вам нужна?

—Этого будет достаточно. Хотя... на обратном пути содействие тоже понадобится.

Ян Фань тихо рассмеялся, будто не верил своим ушам.

—Тогда у меня будет встречная просьба. Я хотел бы, чтобы вы посредничали в переговорах с Василием из России. Согласитесь?

Условие было поставлено.

Трое заместителей директора Нацразведслужбы смотрели уже совершенно ошеломлённо.

—Раньше Василий был очень близок с Сюкером, — продолжил Ян Фань. — Сейчас посредниками между нами могут выступить только посол Ланок и вы. Вопрос касается границ России, Китая и Монголии.

Кан Чан посмотрел на Хвана Ги Хёна. Тот честно показал взглядом: ответа не знает.

—Господин Ян, я пока не понимаю, что именно от меня потребуется. Но обещаю одно: если вы обратитесь за помощью, я сделаю всё, что смогу.

—Вашему слову я доверяю. Сообщите время пролёта — меры будут приняты. Желаю удачи в операции.

—Спасибо.

Связь оборвалась.

В комнате повисла странная тишина.

—Кан Чан.

—Да.

—Вы любите Республику Корею?

Совсем недавно ему уже задавали похожий, до неловкости торжественный вопрос.

Адвокат Сон Чхан Ук, потомок борца за независимость.

—Господин президент, если честно, я сам не знаю.

Взгляд Чон Дэ Гыка упал на стол.

—Но после последней операции я кое-что для себя решил. Я видел погибших бойцов. Видел дочь одного из них.

Мун Джэ Хён молча ждал.

—Я хочу, чтобы страна стала такой, которой они могли бы гордиться. Те, кто погиб, и те, кого они оставили после себя. Хочу, чтобы их смерть не была бессмысленной, чтобы она действительно стала ценой, которую они заплатили за будущее этой страны. Пока у меня есть только это.

—Поэтому вы отправили деньги бойцам и семьям погибших?

«Откуда он знает?»

Кан Чан посмотрел на президента с явным удивлением.

Мун Джэ Хён повернулся к директору Нацразведслужбы.

—Директор, какой официальный статус у Кан Чана сейчас?

—Специальный агент высшей категории в антитеррористическом подразделении. Штатной должности нет.

—А во французской разведке он заместитель директора. Насколько это высокий пост?

—Непосредственно ниже заместителя генерального директора DGSE. Он вправе санкционировать ликвидацию целей вплоть до второй категории по внутренней классификации DGSE.

—А вы сами по французской классификации к какой категории относитесь?

—Ко второй.

После ответа Хвана Ги Хёна воздух в комнате словно похолодел.

—Получается, Франция первой заняла позицию. И не просто приняла Кан Чана, а дала ему высокий ранг и огромные полномочия. Если мы с французами фактически делим одного и того же двойного агента, кто проигрывает больше?

—Господин президент, такие вопросы трудно сводить к простому балансу выгоды и ущерба, — осторожно ответил Хван Ги Хён.

—Правда? А мне почему-то кажется, что в этой сделке проиграла именно Франция.

Ответа президент не ждал. Все это поняли и промолчали.

—Французы увидели человека, оценили его и дали ему полномочия. А Республика Корея сидит и размышляет, не нарушает ли он правило о двойной агентуре. Вот и скажите: кто здесь теряет больше? Что думаете, директор?

—Как директор разведслужбы я обязан соблюдать регламент. Но окончательное решение относится к исключительным полномочиям главы государства.

Мун Джэ Хён выслушал и повернулся к Кан Чану.

—До конца моего срока осталось два года. Всё это время я буду делать всё, чтобы защитить вас. Но взамен хочу попросить об одном.

Он говорил, не отводя взгляда.

Глаза у президента не были хищными. Зато убеждённости в них хватало с избытком.

Даже Чон Дэ Гык и Хван Ги Хён смотрели на Кан Чана напряжённо.

—Пообещаете действующему президенту, что приложите все силы, чтобы Республика Корея стала сильнее? Чтобы при моей жизни заработала Евразийская железная дорога. Чтобы больше не наши граждане боялись оказаться беззащитными в чужой стране, а весь мир знал: гражданина Республики Корея трогать нельзя. Чтобы мы построили страну, силе которой будут завидовать другие. Можете это пообещать?

Человек с настоящей волей бывает страшен.

Сейчас взгляд Мун Джэ Хёна был именно таким.

«Блядь. После второго рождения в его сердце становилось слишком много людей».

А на такую просьбу, когда она сказана всерьёз, всё равно невозможно ответить отказом.

—Сделаю всё, что смогу.

Президент широко улыбнулся глазами.

—Директор, у меня просьба.

—Слушаю.

—Мы не можем отставать от Франции. Назначьте Кан Чана руководителем антитеррористической спецгруппы Национальной разведывательной службы в ранге вице-директора. Статус специального агента высшей категории сохраняется.

—Документы будут подготовлены немедленно.

У Чон Дэ Гыка дёрнулась щека — то ли он стиснул зубы, то ли едва удержал улыбку.

—И дайте ему право задействовать спецгруппу из Чынпхёна.

—Господин президент!

—Разрешаю начинать операции без предварительного согласования. Доклад директору — в течение двадцати четырёх часов.

Хван Ги Хён нахмурился.

—Тогда спецгруппу в Чынпхёне придётся переподчинить Национальной разведывательной службе. Ранг вице-директора и должность руководителя антитеррористического подразделения и без того дают право мобилизовать сотрудников Нацразведслужбы. Но боевые операции лучше проводить после утверждения.

Мун Джэ Хён повернулся к нему.

—Чынпхёнская группа — ядро военных сил специального назначения. Армия воспримет передачу крайне болезненно. Если объяснять каждое решение, мы только раскроем личность Кан Чана.

Президент тихо выдохнул, посмотрел на Кан Чана и усмехнулся.

—Даже президент не может делать всё, что хочет.

«Почему в этой стране ему всё время попадаются такие люди?»

—Хорошо. Тогда попрошу нового руководителя антитеррористической группы возглавить операцию по освобождению наших граждан в Афганистане. Надеюсь увидеть их дома живыми.

—Сделаю всё возможное.

Мун Джэ Хён поднялся и протянул руку.

Всё развивалось как-то слишком странно.

А Чон Дэ Гык выглядел так, будто родной племянник только что получил долгожданное повышение.

—Алло?

Ланок снял трубку на рабочем столе.

—Месье Кан получил разрешение на пролёт через Китай, — сообщила Анн.

В уголках глаз Ланока появилась довольная улыбка.

—И, как вы предполагали, корейская разведка дала ему официальный пост. Вице-директор Национальной разведывательной службы и руководитель антитеррористической группы.

—Вот это неожиданно. Корея становится сильнее. Страна, которая умеет распознавать ценных людей и пользоваться их талантом, получает соответствующую силу.

—Вы ведь понимали, что в DGSE поднимут вопрос о двойной агентуре?

—Разумеется. Мы знали, на что идём. Сейчас в интересах великой Франции нужно не ограничивать Кан Чана, а прибавлять ему сил.

—Я понимаю ваш расчёт. И всё равно не могу не беспокоиться.

—Анн.

Ланок назвал её по имени непривычно мягко.

—Не теряй холодной головы. Стоит показать слабость — и кто-нибудь обязательно захочет ударить именно туда. Помоги Кан Чану как можно быстрее стать сильнее. Сейчас это лучшее, что мы можем сделать.

—Поняла.

—Разрешение афганского правительства?

—Корейская разведка связалась с ними, но без давления DGSE они бы, скорее всего, отказали.

—Им пока не хватает опыта. Сколько вооружённых людей вокруг заложников?

—В радиусе десяти километров сосредоточено около двухсот пятидесяти шиитских боевиков.

—Кан Чан не станет бомбить район, значит, будет тяжело. Для тебя это тоже хорошая школа. Уверен, ты справишься.

—Папа?

Ланок молча слушал.

—Всё ведь будет хорошо?

—Становись сильнее. Сейчас не время для слабой сентиментальности. Нужны жёсткие решения.

Он закончил разговор.

—Мун Джэ Хён, Хван Ги Хён... Не такие уж простые люди.

Ланок глубоко вдохнул.

—Месье Кан, всё только начинается.

Он резко посмотрел на часы.

Позвали обсуждать кризис — а вышел он оттуда вице-директором Национальной разведывательной службы и начальником антитеррористической группы.

Вернувшись в Самсондон, Кан Чан чувствовал себя так, будто его хорошенько околдовали.

Одного Ким Хён Джона, развернувшего карту Афганистана и ожидавшего приказов, хватало для полного абсурда. А Чон Дэ Гык смотрел на Кан Чана так, словно вот-вот полезет целовать от радости.

—Чего сидите?

—Нужен план спасения заложников. Если вы хотите успеть до выхода видеозаписи, сперва отдайте приказ о мобилизации спецгруппы.

Кан Чан ощутил настоящее раздражение.

—Не поймите неправильно. Сейчас необходимы именно ваши указания. Придётся координироваться с французами и китайцами. И, кроме того, ваш ранг теперь действительно это предполагает.

—Тогда хотя бы пока давайте общаться как раньше. Времени и так нет, а если я ещё начну думать, кто кому как должен обращаться, мы ничего не успеем.

—Чан прав, — вмешался Чон Дэ Гык.

Ким Хён Джон кивнул.

—Тогда сначала запросим мобилизацию спецгруппы?

—Да.

Наконец-то разговор снова стал похож на работу.

—Сколько человек?

—Двадцать четыре. И подготовьте тяжёлое вооружение. У Хи Сына и Ли Ду Хи хочу взять с собой, поэтому из Чынпхёна нужно двадцать бойцов.

Ким Хён Джон поднял настольный телефон и передал распоряжение.

—Сам поведёшь? — спросил Чон Дэ Гык.

—Да.

—Может, лучше поручить операцию самой группе?

—Пока не хочу отдавать всё целиком. Им ещё не хватает опыта. И Чха Дон Гюна с Чхве Джон Илем не будет — это тоже плохо.

Чон Дэ Гык наконец вернулся к обычному выражению лица.

Когда адъютант положил трубку, Сок Кан Хо, Чха Дон Гюн и Квак Чоль Хо смотрели на него в упор.

—Двадцать человек в полном вооружении. Выдвигаться в Осан.

Чха Дон Гюн поднялся со стула у кровати.

—Квак Чоль Хо, составь список и начинай выдачу оружия.

—Есть.

Чоль Хо выбежал.

Дон Гюн посмотрел на Кан Хо. Лицо у него всё ещё было болезненно-бледным.

—За меня тоже, пожалуйста.

Кан Хо прищурился.

—Что надо сделать пацану, который в драках всегда был середняком, чтобы стать первым парнем в классе?

Дон Гюн не понял вопроса.

—Драться насмерть. И выигрывать. Таких операций дальше будет до хрена. Я нашего командира знаю: если уж он начинает, вполсилы не работает и кое-как не заканчивает.

Кан Хо вытащил сигареты и зажигалку, протянул одну Дон Гюну и прикурил.

—Тебе сейчас важнее всего быстро встать на ноги. Следующая операция — вместе.

—Понял.

Дон Гюн сделал одну затяжку и тут же затушил сигарету.

—Что такое?

—Врач сказал: если хочу быстрее восстановиться, никакого алкоголя и курения.

Кан Хо расплылся в ухмылке.

А Дон Гюн выглядел совершенно серьёзным.

Подготовка пошла без задержек.

Одного звонка хватило, чтобы получить разрешение на операцию. Через спутники DGSE пришли детальные снимки района и предполагаемого места удержания заложников.

Но этим возможности французов не ограничивались.

Количество вооружённых людей. Типы оружия. Организаторы похищения и те, кто непосредственно захватывал группу. Даже соседние формирования, которые с высокой вероятностью могли поддержать похитителей.

Ким Хён Джон, листая материалы, только качал головой.

—Завидую, если честно.

—Так сделаем у себя такую же систему.

—Наверное, именно такие возможности и дают бойцам больше шансов вернуться, — задумчиво заметил Чон Дэ Гык.

—Группа уже выехала из Чынпхёна. Будут здесь через два с половиной часа.

Кан Чан снова посмотрел на карту.

—Основная проблема — отход. Если у боевиков есть «Мистрали» или «Иглы», вертолётом уходить опасно. В этой операции будем по максимуму пользоваться поддержкой DGSE. И на случай наземного выхода подготовьте спутниковые телефоны, маршруты и шифры.

—Сделаю.

Ким Хён Джон отмечал каждый пункт и сразу передавал дальше.

Карта. Люди. Оружие. Спутниковая связь. Пути отхода.

Вроде всё.

Кан Чан медленно проверил план с самого начала.

Люди умеют чувствовать чужой взгляд. Он обернулся — Чон Дэ Гык смотрел на него тяжело и тревожно.

—Старею, наверное.

—Это ещё почему?

—Не нравится мне, что ты снова идёшь в бой.

Кан Чан усмехнулся. Чон Дэ Гык кивнул сам себе.

—Я мечтал об этом всю жизнь. Хотел, чтобы у нас была такая группа. А теперь смотрю на тебя и начинаю немного понимать, что чувствовал Чхве Сон Гон.

—Вернусь с заложниками. Красиво.

—В тебе я не сомневаюсь. Иди и сделай всё как надо.

Кан Чан коротко рассмеялся.

Странная всё-таки страна.

Слишком много в ней людей, которыми невозможно не гордиться.