Глава 220. Сначала отправим остальных (2)
Жерар.
Oui!
Он сразу подошёл.
По стойке Жерара и по тому, как он держался перед Кан Чаном, любой понял бы: Кан Чан для него командир. Французы, судя по лицам, этим только гордились.
Кан Чан развернул карту.
Дорога в любом случае огибает конец этого хребта. Из идущего грузовика «Иглу» нормально не перехватишь.
Жерар поднял глаза и ждал продолжения.
Отправляем три машины. Здесь остаются трое. Они держат ракетчиков, а потом выходят самостоятельно.
Тогда останемся я и Дайе.
Именно этого Кан Чан с Кан Хо и ждали.
Жерар кивнул в сторону Квак Чоль Хо.
Колонну может вести месье Квак.
Месье Квак?
Кан Чан проследил за его взглядом.
Квак Чоль Хо тут же насторожился: «Чего это они на него смотрят?»
Командир, — Есть предложение получше. Оставим здесь двух наших снайперов и ещё пятерых бойцов. При выходе снайперы держат ПЗРК, а остальные семеро атакуют хребет.
Кан Чан уставился на него.
«С чего это он вдруг таким смелым стал?»
Если уж прикрывать колонну, лучше сделать это нормально. И потом, пока противник цел, нам самим отсюда всё равно будет трудно выйти.
Глаза Кан Чана опасно блеснули.
Ах ты сукин сын.
Жерар не шелохнулся, хотя по-корейски ничего не понял.
Кан Хо, наоборот, переводил взгляд с одного на другого.
Жерар.
Oui.
Когда голос Кан Чана стал холоднее, француз выпрямился.
Не пытайся хитрить у меня перед носом.
Жерар выдержал взгляд.
Командир, вы уже сделали достаточно. Здесь останутся мои люди. Вам лучше выйти вместе с колонной.
Значит, Кан Чан угадал.
Когда Жерар предложил увеличить число остающихся, он с самого начала собирался прикрыть отход Кан Чана ценой французской группы.
По правилам 13-й бригады я уже спросил, кто хочет отказаться. Никто из моих людей не сможет спокойно уехать, оставив вас здесь. И колонне нужен командир. Поэтому...
Жерар увидел взгляд Кан Чана и оборвал себя.
Кан Хо не выдержал:
Что он говорит?
Французы слышали весь разговор.
Кан Чан перевёл слова Жерара вслух, чтобы поняли и корейцы.
Кан Хо скривил рот.
Подрос цыплёнок. Уже и мозги появились.
«А это ещё что значит?»
Кан Хо продолжил:
Он ведь прав. Если колонну поведёт Чоль Хо, кто будет объясняться с французами?
Кан Чан рассмеялся от бессилия.
Ладно!
Все сразу посмотрели на него.
Сначала он заговорил по-французски.
Делим французскую группу пополам. Я, Сок Кан Хо, ты и половина твоих людей идём на противника. Остальные уходят с колонной.
Подготовлю.
Жерар ответил с явным удовлетворением и повернулся к своим.
Квак Чоль Хо!
Кан Чан подозвал его к карте.
Половина французов — заложники и наши раненые. Идёте по этой дороге. Примерно через час выйдете к Сангару, туда, где нас высадили с вертолёта. Я сейчас свяжусь по спутнику и подниму эвакуацию. Твоя задача
Чоль Хо помолчал.
Я могу остаться?
Нет.
Он и не думал отступать.
Квак Чоль Хо, сейчас не время решать сердцем. Нашим бойцам нужен человек, вокруг которого они соберутся. Кто, кроме тебя?
Я даже по-французски не говорю.
Простого английского хватит.
Чоль Хо не отвёл взгляд.
Кан Чан прекрасно понимал, что у него внутри.
Именно поэтому эти ублюдки один за другим так прочно входили в сердце.
Это приказ. Ведёшь заложников и раненых в Сангар.
В глазах Чоль Хо было такое чувство несправедливости, будто его отправляли не спасать людей, а наказывать.
Квак Чоль Хо?
Есть.
Он резко поднялся, придерживая автомат.
Кан Хо усмехнулся и снова посмотрел на карту.
Тогда берём два задних грузовика и тот, где стоит M60.
Сначала подгоним машины сзади. У M60 патронов почти не осталось.
Кан Чан кивнул и убрал карту.
Спутниковый телефон!
Боец тут же подбежал, снял блокировку и передал аппарат.
После сигнала ответил Ким Хён Джон.
База.
Курьер. Курьер и груз начинают движение. Подготовить вертолёты.
Принято.
Картинка действительно идёт почти в реальном времени?
По нашим расчётам, задержка около минуты.
Кан Чан тихо выдохнул.
Если бы всех удалось загрузить за минуту, колонна могла бы уйти прежде, чем противник увидит это на экране.
Но раненых и заложников быстро не посадишь.
Да и после выхода из развалин машины всё равно окажутся у боевиков на виду.
Четверо раненых в критическом состоянии. Нужны медики. Конец связи.
Организуем.
Больше говорить было нечего.
Кан Чан выключил аппарат и вернул бойцу.
В этот момент с задней стороны подкатили два грузовика.
Сначала тяжёлых!
Над развалинами снова натянулось напряжение.
Корейцы передали внешний периметр французам и начали переносить раненых.
Кан Чан подошёл к заложникам.
Как только погрузят бойцов, садитесь в ту машину.
Никто не ответил.
Но и спорить больше никто не стал.
После рукопашной — после ножей, крови, гранат и тел — они выглядели полностью сломленными.
Раненых и заложников грузят в машины! Похоже, при поддержке французской спецгруппы они попытаются выйти. Пусть им удастся выбраться. Пожалуйста.
Впервые за долгое время в голосе ведущего появилась надежда.
По жилому комплексу раздавались аплодисменты.
Кан Дэ Гён больше не плакал.
После всего увиденного он сидел почти оглушённый, но смотрел на экран прямо.
Он любил сына настолько, что, если бы собственная смерть могла гарантировать Кан Чану жизнь, не задумавшись шагнул бы с балкона.
И теперь ему стало стыдно.
Сын там держится из последних сил.
А отец здесь сидит и рыдает.
Нет.
Теперь они будут терпеть вместе.
Там, в этом аду, сын не остановился даже тогда, когда пришлось драться ножом и бросать гранаты.
Значит, и отец выдержит.
И своими глазами увидит, как Кан Чан выйдет оттуда.
Поэтому Дэ Гён перестал плакать.
Ты точно в порядке?
В груди сразу защипало, но он стиснул зубы.
Выпей воды. Потом голова разболится.
Давай.
Он осторожно сделал несколько глотков.
Сын.
Отец здесь держится.
Ты там тоже держись.
И обязательно выберись.
Ю Хе Сук посмотрела на его опухшие глаза.
Ты ведь что-то знаешь?
Дэ Гён покачал головой.
Говорю же, армию вспомнил.
Ты же рассказывал, что всю службу только снег убирал.
Это я говорил, чтобы ты не переживала. У нас тоже были такие тренировки.
Правда всех в армии так учат? Тогда нашему Чану потом тоже придётся через такое проходить?
На её лице была неподдельная тревога.
Кан Дэ Гён печально улыбнулся.
Скорее уж их сын сам будет инструктором, чем попадёт на такую подготовку.
В этот момент из телевизора донеслось:
Командир и ещё около десяти бойцов в машины не садятся.
Дэ Гён резко повернулся к экрану.
Директор РУМО Брэндон следил за трансляцией и нажал кнопку интеркома.
Оцените вероятность успеха плана, который сейчас показывают.
С учётом командных качеств Бога Блэкфилда и боеспособности французской спецгруппы вероятность успешного выхода заложников — пятьдесят пять.
God damn it! Shit!
Брэндон выругался, не отпуская кнопку.
Потом некоторое время тяжело дышал. Левой рукой провёл по уголкам рта.
Через сколько могут быть «Апачи»?
Не позднее десяти минут после приказа.
Он впился взглядом в экран.
Итон?
На пути в Корею.
Идиот!
Простите?
Брэндон поморщился и убрал палец с кнопки.
Будь этот человек только вице-директором корейской разведки, мы могли бы сейчас пройтись «Апачами» по всему району. Но Ланок, как всегда, не оставил щели.
Он начал медленно постукивать указательным пальцем по столу.
Невероятно. Заместитель генерального директора французской разведки. Вице-директор корейской Нацразведслужбы. И вдобавок именно кореец справился с энергией Блэкхеда. Проклятый Бог Блэкфилда.
Когда Брэндон размышлял, он часто говорил вслух. Палец продолжал отбивать ритм по столу.
Все распределились по двум грузовикам.
Кан Чан сначала подошёл к машине с французами.
Вопросы?
Нет!
Свободный французский Кан Чана снова привлёк внимание заложников. Несколько человек украдкой оглянулись.
Он перешёл к корейской машине.
Квак Чоль Хо. Вопросы?
Нет.
Кан Чан кивнул и посмотрел в кузов.
Они видели, как вы садились. Рассчитывайте на огонь. Трогаетесь, как только услышите M60.
Он усмехнулся и стукнул Чоль Хо по шлему.
Тот ответил не сразу.
Когда вернётесь, тогда и отвечу.
Голос был твёрдый, глаза злые.
Вот же спецгруппа.
Набилась одними такими ублюдками.
Кан Чан развернулся и вернулся в развалины.
Снайперам! Только «Иглы»!
Доверьтесь нам.
Всё было готово.
Кан Чан оглядел французов и тихо вздохнул.
Самый молодой боец стоял среди остальных в охристой повязке, которую когда-то получил от него. Взгляд — упрямый, взрослый.
Последний раз. Кто хочет выйти из операции?
Щёлкнул затвор.
Молодой француз дёрнул его с таким видом, будто услышал редкостную глупость.
Проверить оружие!
Вокруг защёлкали магазины и затворы.
Пистолет.
Нож.
Автомат.
Гранаты.
Кан Чан первым встал у крайней левой стены. Остальные выстроились за ним.
Пошли!
Он перелез через полуразрушенный край и сразу побежал.
Кан Хо и Жерар шли следом.
Они стреляли на ходу.
Пули взрывали землю у ног.
Кто этого не переживал, не поймёт, что значит бежать туда, где грунт перед ботинками вскипает от попаданий.
Один француз с тяжёлым звуком рухнул на землю.
Пули звенели о металл.
Кан Чан добрался до грузовика. Передняя часть машины сыпала искрами от попаданий.
Один боец завёл двигатель и сразу забрался в кузов.
Кан Хо дослал ленту в M60.
Кан Чан и Жерар положили автоматы на передний борт, остальные били по склону.
Грузовик тронулся.
M60 Кан Хо загрохотал.
Назад дороги больше не было.
Машина шла прямо к хребту, а Кан Чан, Жерар и остальные непрерывно стреляли.
И тут передок грузовика дважды неприятно хрустнул.
Машину повело.
Кан Чан стиснул зубы, посмотрел на Жерара и по борту перебрался к кабине.
M60 захлебнулся.
Лента кончилась.
Кан Чан повис на двери и влез внутрь.
Водитель уже лежал грудью на руле без сознания.
«Блядь».
Лобовое стекло и металл впереди сыпались от попаданий.
Кан Чан столкнул раненого к пассажирскому сиденью, пригнулся и вдавил педаль газа.
Двигатель взревел.
К чёрту переключение передач.
Сейчас нужно только ехать.
Пули пробивали стекло и били в кабину.
Грузовик продолжал набирать ход.
Слева открылось высокое, совершенно синее небо.
Ещё несколько попаданий в кабину мгновенно вернули внимание на землю.
Кан Чан слышал собственное дыхание.
Чувствовал дрожь двигателя всем телом.
Различал отдельные очереди и даже точки, куда входили пули.
Он на мгновение поднял голову.
До хребта тридцать метров.
Ещё газ.
Ответный огонь противника стал почти сплошным.
Если бы снайперы не держали ПЗРК, одной «Иглы» уже хватило бы, чтобы положить всех.
Кан Чан ударил по тормозам и сразу выкатился через водительскую дверь.
Стрельба не прекращалась.
У подножия хребта укрытий не было.
Зато и ракетчику, чтобы выстрелить, пришлось бы подняться на гребень.
На дальнем конце хребта Кан Чан увидел машины с заложниками, уже выходившие на дорогу.
«Получилось».
Он поднял автомат.
Теперь лица врагов были видны.
Ствол.
Лоб.
Выстрел.
Кан Чан вскочил и побежал вверх по склону.
Бок и правая нога горели так, будто их разрывали изнутри.
Но остановиться здесь означало отдать своих людей.
Слева прикрывал Кан Хо.
Справа — Жерар.
«Хотите знать разницу между регулярными войсками и сбродом?»
Кан Чан стрелял.
Разница между теми, кого учили эффективно убивать, и теми, кого учили только убивать жестоко.
Ещё один лоб.
Ещё один.
Суки.
«За то, что ребёнок взял еду маленькой рукой?»
Он даже не знал, от кого её получает.
«Какая, к чёрту, разница, какой бог живёт на небе и кто создал эту землю?»
Кан Чан стрелял.
Ладно.
Я проделаю вам дыру во лбу.
Идите туда и расскажите, что это сделал я.
Он перевалил через гребень и сразу пошёл вниз.
«Дебилы. И это они базой называют?»
И людей осталось всего ничего.
Боевики уже сломались. Под огнём Кан Чана и французов они дёргались и падали один за другим.
Похоже, сюда прибежали в спешке, чтобы перехватить колонну. За хребтом не оказалось почти никакой инфраструктуры.
Кан Чан быстро ушёл за покосившийся навес.
Щёлкнул затвор.
И палец на спуск не лёг.
Перед ним стояла девочка.
Кан Чан мгновенно проверил стороны.
К нему подбежали Кан Хо, Жерар и остальные, закрывая круг.
Он тяжело дышал.
«Почему ты плачешь?»
Не надо плакать.
Жерар! Двоих
Бойцы сорвались с места.
Дайе. Скажи ей, чтобы ни в коем случае не нажимала кнопку.
Кан Чан смотрел на маленькую руку.
Под большим пальцем — выключатель.
Одно нажатие, и взрывчатка сработает.
Он уже видел такое.
Много раз, в Африке.
Поэтому только не плачь.
Кан Хо торопливо заговорил с девочкой по-арабски.
Но слёзы всё равно катились из больших глаз с длинными ресницами.