Глава 256. Теперь сомнений не осталось (1)
Кан Чан всё ещё смотрел на имя Ким Ми Ён, когда рядом раздался голос:
Что делаете?
Жерар, похоже, только вышел из душа. Лицо было свежее, довольное.
Письма пришли...
Что? Вам тоже пишут?
Кан Чан усмехнулся.
Если подумать, ни он, ни Дайе, ни Жерар никогда не получали настоящих писем.
«А чему удивляться?»
Человек, у которого дома есть кто-то близкий, редко добровольно идёт в наёмники.
Жерар недоверчиво покосился на конверты.
Там хоть не обещают вас убить?
Вот и вся романтика.
С такими людьми можно даже не пытаться создавать настроение. Чувствительности у них — как семечек в киви.
Подошёл Сок Кан Хо.
О, письма?
Реакция была точь-в-точь как у Жерара.
От кого?
Ю Сыль. От мамы. И от Ми Ён.
Сок Кан Хо перевёл взгляд с конвертов на Кан Чана.
Они знают, что ты здесь?
Сам не понимаю.
Может, Ким всё устроил. Так открой уже.
Потом. Лучше кофе принеси.
Да чего тянуть? Читай сейчас.
Сок Кан Хо уставился на конверты с таким любопытством, будто письма пришли ему.
Жерар тем временем начал озираться.
Наверняка искал переводчика.
Лучший способ не дать этим двоим окончательно испортить момент — сменить тему.
Жерар. Возвращение оформил? Ничего странного не было?
Всё закончил. Там будто заранее знали, что мы вернёмся. Приняли спокойно. Даже с облегчением, но это уже моё впечатление.
Пока они говорили по-французски, Сок Кан Хо посмотрел в сторону палатки.
Жерар продолжил:
Командир, у меня чувство, что кто-то прикрылся ООН, чтобы собрать нас всех на этой базе и держать здесь.
Почему?
Кан Чан убрал письма в карман брюк.
Благодаря вам я теперь командую самой сильной спецгруппой Легиона. Я связался по спутнику с одиннадцатым полком в Конго. Там обстановка дрянь. И на этом фоне совершенно непонятно, почему мы тут бездельничаем.
Что в Конго?
Сок Кан Хо уловил название страны и настороженно посмотрел на обоих.
Конго было одной из самых известных бывших французских колоний в Африке.
Земля, где кровь лилась реками. Где бои не оставляли после себя ничего, кроме разорванных тел. Где Кан Чан и его люди потеряли десятки товарищей.
Многие африканские страны с названиями на «C» в своё время были французскими владениями. Но Конго и среди них выделялось хронической гражданской войной.
Там распарывали животы беременным, вытаскивали нерождённых детей, отрубали головы, сжигали людей заживо. Война шла не на победу — на устрашение.
Половину африканских гражданских конфликтов породила политика бывших метрополий, вторую — границы, проведённые колонизаторами по линейке, без всякого отношения к народам, которые за этими линиями жили.
Франция и сейчас сохраняла право вводить силы в бывшие колонии при внутренних конфликтах. Стоило местному вождю поднять мятеж, туда отправляли Легион.
А Кан Чан имел дурную привычку спасать не тех, кого было велено. За это он не раз лишался премий и наград, даже когда возвращался с безупречно выполненной боевой задачей.
Жерар пояснил:
Повстанцы атаковали Бутубу, которую мы поддерживаем. Положение плохое. И при этом сильнейшая группа тринадцатого полка сидит здесь и смотрит на солнце.
Бутуба? Ты сказал Бутуба?
Он понял одно название, но этого хватило. Глаза загорелись.
Бои за Бутубу всегда были особенно мясными.
Всё, так невозможно. Где переводчик? Он что, утонул в душе?
Сок Кан Хо развернулся к палатке.
Переводчик! Ты там жить решил?
Изнутри почти сразу выскочил боец с ещё мокрыми волосами.
После этой командировки он точно возненавидит французский.
Жерар кивнул на отдыхающих спецназовцев.
Посмотрите. Если бы не вы, Андрей никому бы здесь дорогу не уступил. Уверен, он тоже командует лучшей российской группой.
Кан Чан молча согласился.
Дальше. У британцев даже не SAS, а SBS, и они тоже лежат тут под солнцем. А ничего настолько срочного в этом районе нет.
Переводчик передал слова. Сок Кан Хо кивнул: рассуждение ему тоже казалось здравым.
С тем количеством сил, которое собрали на базе, можно объявить зачистку всего района и получить огромный результат. «Зелёным беретам» просто не повезло: сперва смертник, потом сразу РПГ. Никакой серьёзной войны до этого не было.
Кан Чан задумался.
То есть, если не считать американцев, самые сильные группы четырёх стран зачем-то связали по рукам именно здесь?
Но ведь так и есть.
Сок Кан Хо тут же вставил:
Вот именно.
Переводчик, пытаясь передать это Жерару, выдал по-французски:
Я тоже.
«Я тоже».
И тут же виновато посмотрел на Кан Чана.
Лучше было сделать вид, что никто ничего не заметил.
Кан Чан нахмурился и уставился в пустоту.
Корея ещё могла оказаться здесь просто потому, что её влияние невелико.
«Но Франция? Россия? Британия? Соединённые Штаты?»
Что-то они не знали.
Военный обязан идти туда, куда отправляют, и драться, как фигура на доске. Но Кан Чан уже проходил через это в прошлой жизни. Второй раз позволять командованию отправлять его людей на бессмысленную смерть он не собирался.
Тем более это были не наёмники, а спецгруппа Республики Корея.
«Кто мог ответить на вопрос Жерара точнее всех?»
Ланок.
Невозможно представить, что он не знает.
«Что же здесь такое, если ради этого задействовали даже ООН?»
Кан Чан посмотрел на русских и британцев.
Обсуждать подозрения с Андреем или этим гориллоподобным Тайлером пока было рано. Только распугаешь всех и разнесёшь слух раньше, чем появятся факты.
Наблюдаем. До завтра попробую связаться с несколькими людьми. Тогда хотя бы появится контур.
Сок Кан Хо и Жерар кивнули.
Директор РУМО Брэндон поставил на стол чашку из чистого золота и едва заметно скривился.
Ради подобной роскоши по всему миру погибало бесчисленное множество людей. Среди них были агенты и бойцы, к которым он лично относился с уважением.
Но Брэндон не был настолько глуп или сентиментален, чтобы показывать это чувство. Подобные жесты больше подходили Итону из Британии.
По комнате прошёл прохладный воздух.
Кондиционер работал, но откуда именно подавался поток, понять было невозможно.
Интерьер был исламским: арки, дорогая отделка, показная роскошь без прямой вычурности.
Пока Брэндон осматривался, из внутренней двери вошёл Абдул Абиб в белом тобе.
Фактический центр власти Саудовской Аравии. Человек, чьё состояние даже ЦРУ оценивало по-разному от отчёта к отчёту.
Простите, что заставил ждать.
Абиб свободно говорил по-английски. Он обнял Брэндона и громко, но чисто символически поцеловал его в обе щеки.
Садитесь.
Он указал на кресло.
Как только Абиб устроился, на столике возле него появились виноград и чай.
В Африке, кажется, произошёл небольшой шум.
Уже улажено.
А Ланок и Василий?
Абиб сорвал ягоду крупными пальцами, унизанными кольцами.
С ними быстро не получится.
С Мун Джэ Хёном тоже?
Он всё-таки президент Кореи. Нужно время.
Абиб перестал выбирать виноград и посмотрел на Брэндона только глазами.
Мы делаем всё возможное,
Не сомневаюсь. Но сейчас нужен результат. Если их план действительно таков, как мы предполагаем, ни Соединённые Штаты, ни мы больше не сможем позволить себе эту расслабленность. Евразийская железная дорога окончательно перекроет нам кислород.
Абиб откинулся от стола.
После завтрашнего дня спецгруппы в Африке перестанут быть вашей проблемой.
Брэндон резко поднял взгляд.
Абиб оставался невозмутим.
За ООН и международное сообщество можете не беспокоиться.
Требуется дополнительная проверка.
Пока вы проверяете, возможность уйдёт. Если наши предположения насчёт их планов верны, другого шанса может не быть. Поэтому, когда самые сильные подразделения Франции, России и этой проклятой Кореи исчезнут, я хотел бы увидеть и результат с вашей стороны.
У Брэндона перехватило дыхание.
Даже директор РУМО не мог решать такое единолично.
Вашингтон пока не дал санкцию. На базе находятся и наши люди. Кроме того, если попытка уничтожить спецподразделения мирового уровня провалится, мы лишь поднимем их готовность и потеряем преимущество внезапности.
Абиб улыбнулся одним уголком рта.
Вы всегда недооценивали наших исламских бойцов. Раньше я учитывал ваши возражения и ждал. Не стоит принимать сдержанность за слабость.
По глазам Абиба Брэндон понял: решение принято и назад он не отступит.
Монгольскую базу мы тоже больше не оставим в покое.
Даже Брэндон, ежедневно имевший дело с мировой разведкой, невольно качнул головой.
Сейчас настало время, когда мне нужна не ваша осторожность, а ваши возможности. Сведения о «Блэкхеде», денадите и сетиниуме уже начали просачиваться наружу. Если мы не можем получить всё это, остаётся уничтожить. Тогда вместе с проектами исчезнет и Евразийская железная дорога.
Брэндон сжал губы и медленно выдохнул.
Ключевыми фигурами в обоих вопросах были Ланок, Василий и этот проклятый Бог Блэкфилда. Значит, логика Абиба была не лишена основания.
Если убрать руководителей разведок, которые знают потенциал «Блэкхеда», Германия и Швейцария сами склонят головы.
Мы ещё не доказали, что потенциал существует. Нельзя ли действовать чуть медленнее?
Абиб покачал головой.
Если сочетание «Блэкхеда» и двух минералов действительно даст энергию, способную заменить нефть, мы потеряем не только нефтяные доходы. Соединённые Штаты лишатся огромного объёма интеллектуальной собственности, завязанной на нефтяные двигатели, комплектующие и промышленность. Сегодня вы меня разочаровываете.
«Почему он так торопится?»
Брэндон посмотрел ему в глаза.
Наши бойцы уже направляются в Африку. Если вы не готовы, Ланоком и Василием займёмся сами.
Ланок в Корее. Василий в самом центре России.
Абиб снова улыбнулся глазами.
Вот ваша главная ошибка. Вы всегда начинаете с мысли об убийстве и о том, как потом спрятать хвост. Наши бойцы думают иначе. А Корея вообще почти не сталкивалась с крупными терактами и плохо готова к ним.
Вы просчитали последствия?
Пока вы их просчитываете, новая энергетика может стать реальностью. И тогда доходы, которые сейчас идут к нам и в США, потекут в Корею, Францию и Россию.
Абиб провёл рукой в воздухе, словно показывая, как рыба меняет направление.
Америка выдержит такой отток? А доллар? Как только Корея, опираясь на монгольскую базу, получит новую энергию, в международных расчётах появится новая валюта
Значит, хотите оформить всё как джихад.
Корея недавно унизила наших бойцов в Афганистане. Франция её поддержала. Повод уже есть.
Увидев лицо Брэндона, Абиб снова потянулся к винограду.
Вы знаете, что Германия тайно разрабатывает электромобиль нового типа?
Вы владеете значительной долей компании.
Абиб формально улыбнулся.
Это машина не на электричестве, выработанном из нефти или урана. Совершенно другая концепция. Число деталей силовой установки сокращается примерно до сорока пяти процентов нынешнего уровня.
Брэндон медленно вдохнул.
РУМО об этом не знало.
Более того, немецкая разведка создала под видом компании по переработке отходов фирму и получила финансирование разработки из крайне неожиданного источника. Из Японии.
Брэндон почувствовал себя так, будто его дважды ударили по лицу.
Страны, которые не верят, что мы и Соединённые Штаты предложим решение, начали искать собственный выход. Вы всё ещё считаете мой план ошибкой?
Японии, по крайней мере, стоит сделать предупреждение.
Нельзя допустить, чтобы она отказалась от подводного тоннеля. Даже если новая энергия появится, доля в ней обязана принадлежать нам и США.
Брэндон наконец принял решение.
Хорошо.
Начнём сегодня ночью. С Африки.
Голос Абиба оставался почти ленивым.
А до этого на ваш счёт поступит знак нашей признательности.
Теперь у Брэндона не осталось пространства для сомнений.
День прошёл сравнительно спокойно.
Лапша, готовый чачжан и кимчхи сделали обед почти праздничным.
Письма всё время лежали в кармане, но Кан Чан так и не открыл их.
При желании пять свободных минут найти можно всегда.
Просто он впервые в жизни получил такие письма — от Ли Ю Сыль, Ю Хе Сук и Ким Ми Ён. Не хотелось проглатывать их на бегу, как редкое блюдо, которое ты всю жизнь мечтал попробовать.
Когда наконец появилась свободная минута, Кан Чан первым делом взял спутниковый телефон и ушёл в отдельную комнату.
Сначала нужно было выяснить, какого чёрта их сюда запихнули. Тогда и письма читать будет спокойнее.
Расспрашивать Анн окольными вопросами означало бы подозревать Ланока и пытаться выведать что-то за его спиной. Если Кан Чан считал Ланока своим человеком, правильнее было звонить ему напрямую.
Он набрал номер.
Ланок ответил почти сразу.
Кан Чан!
«Он что, уже знал номер?»
Кан Чан в который раз поразился его возможностям.
Господин посол, это Кан Чан.
Ну как впечатления от Африки?
Оба рассмеялись одновременно.
Вот что значит свой человек. Можно злиться, сомневаться, быть недовольным — но стоит услышать голос, и сразу становится легче.
Господин посол, понимаю, что вы заняты, поэтому прямо к делу. Я хочу знать настоящую причину, по которой оказался здесь.
Кан Чан не стал тянуть.
На кону были жизни бойцов. Кроме того, он не хотел сидеть за одним столом с человеком, к которому накопились подозрения, и делать вид, будто всё нормально.
Голос Ланока изменился.
Месье Кан.
Кан Чан сразу сосредоточился.
По этому телефону я не стану обсуждать даже меню на ужин. Понимаю, насколько это раздражает. Но сейчас вам достаточно доверять тому, что вы видите, чувствуете
Значит, придётся ставить жизнь без оговорок?
На линии повисла очень короткая пауза.
Потом Ланок громко рассмеялся.
Те, кто слушает этот разговор вместе с нами, наверное, сейчас напряглись. Я скоро сам выйду на связь.
Понял, господин посол.
Кан Чан.
Да.
Обращение и голос опять изменились.
Разница была едва заметная, но Кан Чан уже научился слышать, что именно Ланок хочет передать.
Эту войну мы выиграем.
«Что он имеет в виду?»
И тут Кан Чан вспомнил.
Тот зал, презентация. Слова о том, что «Бог Блэкфилда» — прозвище, которое дали ему враги. Что оно означает человека, приносящего им смерть. И после этого Ланок сказал: «Эту войну мы выиграем».
Кан Чан вспомнил и собственный ответ.
Потому что я у вас за спиной.
В трубке раздался мягкий смех.
Тогда подготовьте для противника достойный подарок.
Подготовлю.
Кан Чан отключил связь и ненадолго задумался.
Смысл был ясен: готовься убивать.
Разумеется, если разговор прослушивали, и чужие аналитики поймут намёк. Но это всё равно было лучше, чем прямо сообщить: «на вас скоро нападут».
Подозрение превратилось в уверенность.
Теперь оставалось только выяснить, что именно происходит, не привлекая внимания чужих разведок.
Солнце уже опустилось близко к земле.
Кан Чан подумал о письмах и посмотрел на дверь.
«Надо было запереть?»
Смешно.
«Он всего лишь собирается прочитать три письма. Почему оглядывается, будто делает что-то тайное?»
Кан Чан уже потянулся к карману.
Дверь с грохотом распахнулась.
Командир! Быстро наружу!
Сок Кан Хо высунулся внутрь. Лицо было такое, что расспрашивать бессмысленно.
Кан Чан вскочил и выбежал следом.
У лавки стояла сомалийская женщина.
Голова, предплечья, ладони и голени были в крови.
Увидев Кан Чана, она бросилась к нему.
Сурдкард! Помогите мне! Помогите мне!
Она вцепилась в его рукав и зарыдала.
Кан Чан быстро осмотрел раны и повернулся к переводчику.
На деревню напали! Она так разнервничалась и всё время требовала вас, что подробностей я пока не понял. Только повторяет: там умирают, помогите!
Сурдкард!
Глаза женщины снова наполнились слезами.
Помогите мне!
Она смотрела в сторону деревни. Губы были белыми от жажды.
До базы сорок минут на машине.
Она пробежала весь этот путь.
Кто-нибудь, воды!
Боец принёс кружку.
Женщина даже не посмотрела на воду. Согнулась перед Кан Чаном, как будто от этого зависело, услышит он её или нет.
Она добежала сюда на окровавленных ногах, чтобы попросить за тех, кого сейчас режут и расстреливают. За людей, которые ещё несколько часов назад шли под солнцем и пели, будто песней можно было победить африканскую жизнь.
ООН. Международная политика. Красный Крест.
Каким бы словом ни прикрывали происходящее, Кан Чан не умел отвернуться от человека, который стоял перед ним и просил спасти других.
Сурдкард! Помогите мне!
Женщина подняла мокрое от слёз лицо.
Жерар!
Да!
Полная боевая! Выдвигаемся все!
Есть!
Французы сорвались к палатке.
Женщина вдруг разрыдалась уже в полный голос — похоже, поняла, что её услышали.
Дайе! Чха Дон Гюн! Всем вооружиться!
Понял!
Есть!
Корейцы тоже побежали за снаряжением.
Один из бойцов вынес Кан Чану автомат, разгрузку и шлем.
Женщина всхлипнула:
Спасибо... Спасибо... Сурдкард...
После этих слов она уже не смогла говорить и просто плакала.