Глава 255. Сурдкад
Жара поднималась прямо от земли.
При каждом шаге звякали автомат, магазины в разгрузке и пистолет, напоминая о своём весе.
Кан Чан снял шлем, повесил его на левое плечо, достал платок и туго обвязал им голову от самого лба.
Сок Кан Хо, Жерар и остальные сделали то же самое.
Некоторые французы надели тёмные очки. Не ради вида. Европейцы почему-то особенно тяжело переносили этот свет, и для Легиона такое было обычным делом.
Прошло около получаса.
Сомалийцы всё ещё пели и не выглядели измотанными.
Бойцы тоже шли бодро.
Если спецназовец выдыхается от такой прогулки, сначала стоит усомниться в его квалификации, а потом проверить, не заболел ли он.
«Может, остановиться?»
Кан Чан огляделся.
Они намеренно шли на заметном удалении от склонов. Если там кто-то засел с автоматом, это не позволит уложить колонну одной очередью. А при выстреле из РПГ останется хотя бы секунда на манёвр.
Тревожное ощущение не исчезло, но сердце пока молчало.
Ещё минут через десять песня сомалийцев изменилась. Совсем немного, однако Кан Чан это заметил и поднял руку.
Колонна остановилась.
Раздать воду. Пять минут отдыха!
Переводчик сразу повторил приказ по-сомалийски.
Машины впереди тоже встали.
Кан Чан подумал, не отнести ли воду чиновникам, но решил не суетиться. Если захотят пить, сами подойдут.
Бойцы достали воду из машин и начали наливать людям в ладони.
Женщины подставляли серые от пыли руки, выпивали несколько глотков и отходили. Всего за три приёма пищи они уже успели понять: жадничать не нужно, на всех хватит.
Спасибо!
Люди благодарили бойцов и Кан Чана.
От них пахло потом, прогорклым жиром и испорченной едой.
Наверняка кто-то спрятал часть пайка под одежду.
Отбирать не хотелось.
Не их вина, что они живут так, что один кусок еды приходится прятать на чёрный день.
Если кормить этих детей чуть лучше, дать им знания и хотя бы немного защитить, кто знает — может, среди этих ясных глаз вырастет человек, который однажды поднимет всю Африку.
Правда, сначала пришлось бы перебить тех, кто крадёт у них будущее вместе с гуманитарными грузами.
Сок Кан Хо протянул Кан Чану пакет с водой.
Держи.
Кан Чан открутил крышку и выпил, не касаясь горлышка губами.
За несколько минут все успели утолить жажду.
Идём дальше.
Понял.
Сок Кан Хо забрал пакет и вернулся на место.
Выдвигаемся!
Колонна снова пришла в движение.
Уи-ва-я!
Уи-вай-я!
«У них горло не болит?»
Сомалийцы шли и продолжали петь звонкими, резкими голосами.
Ещё двадцать минут — и можно будет передать их своим.
Когда-нибудь, если снова придётся сюда лететь по тревоге, часть этих людей наверняка уже будет мертва. Но это тоже была Африка, и Кан Чан не мог изменить всё.
Минут через пятнадцать машины впереди повернули к горе.
Когда до склона осталось около ста метров, Кан Чан поднял руку.
Жерар!
Да!
Француз быстро подошёл.
Высади всех, кто может идти. Один расчёт
Есть!
Жерар побежал назад.
Сок Кан Хо! Один «Хамви» уйдёт с передовой группой. Второй подгони вперёд и поставь за ним людей.
Понял!
Кан Чан снова надел шлем.
Предчувствие по-прежнему не кричало об опасности. Но входить в незнакомый рельеф без заранее занятой точки — дурная привычка.
Один «Хамви» перекрыл направление.
Бойцы укрылись за машиной и подняли оружие.
Жерар вернулся с десятью людьми.
Кан Чан взглянул назад.
Над кабиной одного грузовика стоял тяжёлый пулемёт. Ещё один боец держал «Иглу», развернув пусковую в сторону горы.
Пошли.
Впереди медленно тронулся «Хамви», которым управлял Ли Ду Хи.
Кан Чан, Жерар и бойцы растянулись широким строем следом.
Машины сомалийских чиновников и Красного Креста, явно недовольные задержкой, поехали к горе первыми.
Плевать.
Никто не гарантировал, что эти люди не договорились с боевиками.
Через пятьдесят метров Кан Чан указал на ближайшую скалу.
Вы двое! Занять камни!
Бойцы сорвались с места.
Остальные продолжили двигаться с автоматами у плеча, готовые открыть огонь без паузы.
Добежавший первым прокрутил указательным пальцем в воздухе и показал вверх: чисто.
До склона оставалось около тридцати метров.
Чиновники и сотрудники Красного Креста уже ждали там с выражением людей, которым надоела чужая перестраховка.
Кан Чан отправил ещё двух бойцов на промежуточный бугор.
Десять метров.
Он кивнул Жерару и начал подниматься.
Под ногами осыпалась рыхлая земля. Стопы скользили, но не так сильно, как по песку.
Жерар держался на три-четыре шага позади по диагонали.
Минут через десять они вышли на место, откуда отлично просматривалась округа.
Сзади — каменная гора. В остальных направлениях — сухая редкая растительность, в которой почти невозможно спрятаться.
Кан Чан включил связь.
Сок Кан Хо, начинайте движение.
Понял.
Колонна тронулась.
Расстояние смешное — каких-то сто метров, затем дорога поднималась на склон и проходила ниже позиции Кан Чана.
Жерар выдохнул, положив палец на спусковую скобу.
Командир, а что, если наши ребята все снимут форму и мы здесь страну заведём? Как вам идея?
Кан Чан усмехнулся, не отрывая взгляда от внутренней стороны склона.
Если вы согласитесь, думаю, из корейской группы тоже найдутся желающие. У местных вы уже звезда. Можно подумать.
Хочешь воевать с многонациональными силами?
Да бросьте. Приедут, поймут, что поживиться нечем, и уедут. А если мы соберём здесь одну страну, ещё сами будут искать, как с вами подружиться.
К тому времени сомалийцы вошли в горный проход. Одеяла, выданные накануне, многие несли на голове. Выглядело жарко даже со стороны.
Впереди шли чиновники и Красный Крест. Бойцы окружали колонну.
Выше.
Понял.
Кан Чан и Жерар двинулись по гребню вдоль дороги.
Десять бойцов авангарда по очереди занимали уже проверенные точки, пока командиры уходили вперёд.
Колонна оказалась на удивление спокойной.
После входа в горы они прошли ещё около получаса, и впереди открылось ровное место, плотно заставленное характерными африканскими домами из земли и глины.
Жители заметили прибывших и вышли навстречу.
Сомалийцы, шедшие с колонной, побежали к ним.
Посёлок мгновенно наполнился голосами.
Майк подошёл к Кан Чану.
Теперь вы довольны?
Яд в голосе был слишком заметен.
Кан Чан только усмехнулся.
Возвращаемся.
Давай.
Он уже собирался повернуться к Сок Кан Хо, когда одна из женщин громко крикнула:
Сурдкард!
Кан Чан обернулся.
Сурдкард! Мунгала иниба! Иниба!
Она явно обращалась к нему.
«Где опять носит этого переводчика?»
Робер подбежал раньше, чем Кан Чан успел позвать.
Она называет вас Сурдкардом. Просит зайти в деревню.
Кан Чану вполне хватало прозвища «Бог Блэкфилда».
Жерар и Сок Кан Хо смотрели на происходящее с откровенным удовольствием.
Женщина снова быстро заговорила.
Робер перевёл:
Говорит, прежде чем уйти, вам нужно встретиться с шаманом.
Кан Чан тяжело выдохнул.
Великолепно.
За спиной чиновники и Красный Крест только и ждут, чтобы они убрались. Они сюда явились, нарушив приказ ООН, а теперь ему ещё предлагается идти к местному шаману.
Откажись как-нибудь вежливо.
Пока Робер отвечал женщине, Кан Чан развернулся и пошёл назад.
Сзади продолжали спорить. Слово «Сурдкард» звучало снова и снова.
Но идти к шаману Кан Чан не собирался.
Спуск прошёл заметно быстрее.
Выйдя на открытое место, откуда хорошо просматривалась равнина, отряд остановился на короткий отдых.
Кроме шестерых охранников, все опустились прямо на землю.
Курить можно?
Дай и мне.
Он протянул сигарету, Жерар щёлкнул «Зиппо».
Кан Чан выпустил дым.
Всё-таки что-то здесь не сходится.
У меня то же чувство.
Сок Кан Хо посмотрел сначала в сторону деревни, затем на чиновников.
Переводчик, поймав взгляд Жерара, подошёл и передал ему разговор. После этой командировки бедняга, наверное, больше ни за что не согласится ехать туда, где говорят больше чем на одном языке.
Сок Кан Хо продолжил:
Сначала ООН приказывает бросить людей, которых только что спасли. Потом, стоило тебе оставить охрану, как они мгновенно присылают чиновников и Красный Крест, чтобы вернуть всех назад. Разве не странно?
Странно. Вернёмся, помоемся и спокойно подумаем.
Жерар, услышав перевод, кивнул.
Сок Кан Хо вдруг показал вниз.
Глянь на этих.
Чиновники и сотрудники Красного Креста топтались у машин.
Похоже, хотят убедиться, что мы точно уезжаем. Будто мы тут что-то украсть можем.
Почувствовав на себе взгляды, чиновник сразу отвернулся и заговорил с Майком. Было похоже, что он просто пытается сделать вид, будто занят.
Ладно, пошли.
Пошли.
Сигареты докурены, дело сделано.
Все поднялись и двинулись вниз.
Майк! Мы возвращаемся.
Спасибо за работу!
Даже на прощание решил показать характер.
Кан Чан сел в «Хамви» вместе с Пак Чоль Су и Сок Кан Хо.
Одна машина досталась французам, остальные бойцы распределились по грузовикам.
Двигатели загудели, и колонна пошла к базе.
Примерно через сорок минут показались укрепления. О возвращении сообщили заранее.
Машины остановились у входа.
Едва отряд вошёл на территорию, раздались хлопки и свист.
Отличная работа!
«Зелёные береты» у ворот встретили корейцев аплодисментами.
Спецназовцы и SBS, сидевшие на лавках, выглядели неловко, но открытой неприязни не было.
Жерар, доложи о возвращении.
Понял.
Все разошлись к своим палаткам.
Смешно: провели вместе всего сутки, а французам и корейцам уже было немного жаль расходиться.
Вот ещё.
Кан Чан вошёл в палатку и сразу полез под душ.
Вода ударила по голове и плечам.
Стало легче.
Это Африка. Воду расходовать бездумно нельзя, а душевых всего две. Кан Чан быстро закончил и вышел.
Однако бойцы, которые должны были вытягивать шеи в очереди, смотрели совсем в другую сторону.
На полу стояли два ящика размером почти со стол и ещё десять коробок поменьше, примерно с яблочную тару.
Это что?
Из Кореи пришли грузы. Пока ты мылся, мы сходили забрали.
Что внутри?
Сок Кан Хо спросил с почти детским нетерпением:
Можно вскрывать?
Ты зачем меня спрашиваешь? Конечно, открывай.
Бойцы набросились на коробки.
Один из них, вскрыв большой ящик, удивлённо протянул:
Ого.
Внутри лежал алюминиевый контейнер. Под крышкой — пакеты с сухим льдом, затем пенопластовый короб.
Сок Кан Хо проворчал:
Сейчас откроем
Боец поднял крышку пенопласта и восторженно выдохнул.
Кимчхи!
Что?
Сок Кан Хо сунулся посмотреть, хотя и так всё было ясно: боец уже держал обеими руками упаковку с кимчхи.
Вот это жизнь.
С каждой новой коробкой взрослые спецназовцы радовались всё сильнее.
Лапша, о которой мечтал Сок Кан Хо. Лапша в стаканах. Шоколадные печенья. Готовый рис. Быстрый пибимпап. Готовая лапша с чачжаном.
Будто родители собирали детей в школьную поездку.
Один ящик был доверху набит пакетным кофе.
Из следующей коробки боец вытащил целую пачку писем.
«Они здесь всего несколько дней. Какие ещё письма?»
Из коробок появлялись вещи, о которых никто даже не думал.
Кан Чану и Сок Кан Хо письма, по сути, получать было не от кого.
Мыться не пойдёшь?
Сок Кан Хо подхватил полотенце.
Сейчас помоюсь, потом сварим лапшу поострее и кимчхи туда.
Он и Пак Чоль Су скрылись в душевой.
Кан Чан надел чистые форменные брюки. На покрытый старыми шрамами торс натянул обычную футболку.
В этот момент один из бойцов протянул ему три конверта.
Вам письма.
Кан Чан замер.
Никто ведь не знал, что он здесь.
Он взял письма и посмотрел на верхний конверт. Цветной, разрисованный. На нём карандашом было выведено: «Ли Ю Сыль».
Кан Чан невольно улыбнулся.
Если сложить обе его жизни, это было первое настоящее личное письмо.
Угрозы убить его приходили. А вот таких — никогда.
Он вышел из палатки. Хотелось прочитать всё в тишине.
По дороге к лавке перевернул второй конверт.
Жёлтая бумага. На ней: «Любимому сыну».
Ю Хе Сук.
«Как это вообще возможно?»
Будто мать внезапно сама появилась здесь, посреди африканской базы.
Оставался ещё один.
Кан Чан переложил жёлтый конверт назад и увидел розовый.
На нём аккуратным женским почерком было написано имя.
«Ким Ми Ён».
Кан Чан остановился прямо на месте.