Глава 265. Ищет слабое место (2)

Кан Чан коротко усмехнулся.

Сотрудник ООН тут же вскинул лежавшие перед ним бумаги, словно собирался прикрыться ими.

—Этого мы действительно не знаем! Нам передали только официальную линию для прессы и велели вернуться. Наша задача — обеспечить возвращение всех присутствующих здесь подразделений домой!

Кан Чан внимательно посмотрел на обоих.

В Африке они, судя по всему, бывали не раз и не два. Только не в бою — скорее в штабах, за картами, отчётами и ведомостями.

«Да и сколько они вообще могли знать?»

Он перевёл взгляд на командиров спецгрупп.

—Ещё вопросы есть?

Никто не заговорил.

—Когда нас отправляют домой?

—После официального заявления. В течение нескольких дней должен быть выделен транспортный самолёт.

—С этого момента, если вам понадобится покинуть базу, сначала получаете моё разрешение.

—Поняли.

Кан Чан не спеша убрал пистолет в кобуру.

Такого они, конечно, не ожидали.

Наверное, надеялись, что среди людей ООН обязательно найдётся хоть один, кто начнёт успокаивать Кан Чана и призывать к порядку.

«А если бы действительно полез?»

Нет. Лучше не представлять. Всем спокойнее.

Вернувшись в свой барак, Кан Чан снова переоделся в шорты и футболку.

—Вы совсем серый, — Сок Кан Хо окинул его взглядом. — Крови много потеряли. Давайте капельницу поставим.

Тело и правда налилось свинцом. Раньше Кан Чан такого состояния не помнил.

—Давай. Позови кого-нибудь.

В общей комнате уже лежали несколько бойцов с системами. Кан Хо крикнул наружу переводчику, тот отозвался.

—Я полежу. Если случится что-то срочное — будите.

—Да что уже может случиться? Всё закончилось.

Один из бойцов принёс стойку с раствором, за неимением лучшего повесил пакет на настенный крючок и поставил Кан Чану катетер.

—Спите.

Кан Чан кивнул. Кан Хо с бойцом вышли.

Когда дверь закрылась, взгляд сам собой лёг на тумбочку у кровати.

Там лежали письма, которых он ещё не прочёл.

От Ли Ю Сыль. От Ю Хе Сук. От Ким Ми Ён.

Только теперь Кан Чан почувствовал, что напряжение действительно начинает отпускать.

После встречи с президентом директор ЦРУ Шерман сел в ожидавший автомобиль. Машина миновала заграждение за Белым домом, и тогда он вынул из внутреннего кармана старый складной телефон.

Нажал кнопку.

Ответили сразу.

—Ждём команды.

—Исполняйте.

—Принято.

На этом разговор закончился.

Идиот.

Шерман смотрел в окно и думал о Брэндоне.

Можно сотрудничать с арабскими структурами. Можно провести операцию против иностранных спецподразделений. Но если в зоне поражения оказались собственные «зелёные береты», директор РУМО обязан был остановиться.

К тому же появились данные, что Брэндон получал деньги от Авива.

Человеку на таком посту, возможно, и требуются скрытые фонды.

Но тогда прячь их как следует. И работу делай без провалов.

Брэндон допустил две ошибки подряд, обе огромные: спутниковая трансляция во время афганского кризиса и нападение в Африке.

Если бы хотя бы одна операция завершилась успешно, сегодняшний день для него мог бы сложиться иначе.

Теперь Соединённым Штатам придётся официально свести всё к личной инициативе Брэндона и некоторое время демонстрировать Франции и Корее подчёркнутую уступчивость.

Телефон завибрировал.

Шерман раскрыл его.

—Цель устранена.

Именно этого ответа он ждал. Ничего не сказав, он захлопнул аппарат.

Бог Блэкфилда.

ЦРУ бросило на этого человека всё, что могло.

И впервые столкнулось с объектом, о котором невозможно было собрать цельную биографию.

Формально — школьник, ещё даже не выпустившийся.

Фактически — человек, который внезапно возник в мире разведок и подчинил себе спецгруппы, считавшиеся лучшими на планете.

Аналитики ЦРУ снова и снова просматривали афганские записи, и каждый следующий вывод выглядел безумнее предыдущего.

Почти безупречный французский. Стрельба. Ближний бой. Манеры и навыки бойца Иностранного легиона. И, наконец, прозвище Бог Блэкфилда, которое раньше принадлежало погибшему в Африке командиру легионеров.

Даже без прозвища сходство было слишком полным.

С точки зрения США Брэндон должен был воспользоваться африканской операцией и убрать Кан Чана любой ценой.

Телефон снова завибрировал.

—Двадцать исламистских боевиков, следовавших в Корею, ликвидированы на территории Китая. По имеющимся данным, при содействии китайской стороны совместно действовали французская внешняя разведка и российская разведслужба.

Шерман опять оборвал связь без комментария.

Корейский школьник, происхождение которого даже определить толком невозможно, оказался связан и с евразийской железной дорогой, и с энергетикой нового поколения. Причём за его спиной лично стояли Ланок и Василий.

Но самое нелепое — даже Итон, наблюдавший всё рядом, не понял, каким образом Кан Чан сумел взять под контроль сейсмоударную установку.

Шерман тихо цокнул языком.

Заместитель директора французской внешней разведки. Заместитель директора Национальной разведывательной службы Республики Корея. Василий, который сам вступается за него в России.

И этого мало.

В Китае Ян Фань занял пост директора разведки во многом благодаря Кан Чану.

Всё. Момент для устранения упущен. Теперь требовалось не убить его, а понравиться ему.

«Придётся, как Ланоку с Василием, приехать лично?»

—С ума сойти.

Шерман потёр лоб.

Директор ЦРУ собирается ехать на поклон к корейскому старшекласснику.

«Может, ещё привезти дорогую игрушку и станцевать перед ним?»

Он сам же и отбросил эту мысль.

Ланок и Василий по своему весу ничуть ему не уступали. Если они сочли личный контакт оправданным, самоуважение здесь ни при чём.

За всю карьеру Шерман ещё не встречал человека, чья личность так его раздражала своей непроницаемостью. И впервые ЦРУ не сумело добыть внятный ответ на вопрос: «Кто он вообще такой?»

—Кан Чоль Гю!

Ким Хён Джон невольно повысил голос.

Человек пришёл в сознание всего три дня назад, а сегодня его только перевели из реанимации в обычную палату. И вот он уже ходит вокруг кровати.

—Пришёл? — отозвался Кан Чоль Гю.

Он с трудом повернулся к постели.

—Вы что творите? Вам сейчас нужен полный покой.

—Я за свою жизнь одну вещь понял.

Кан Чоль Гю сел, морщась от усилия.

—Если тело один раз привыкнет отдыхать, потом начинает требовать этого снова.

—Голова как?

—Ещё мутит немного. Но по сравнению с тем, что было, я уже человек.

Он внимательно посмотрел Ким Хён Джону в лицо.

—На монгольской базе всё спокойно?

—Да. Передали, чтобы вы, когда вернётесь, привезли побольше свиной грудинки и кимчхи.

—Дней через десять смогу поехать.

—Через десять дней вы даже базовые обследования не закончите.

Кан Чоль Гю слабо улыбнулся.

—Есть причина торопиться.

—На базе сейчас тихо. Не надо так себя загонять.

—Тут ты одной вещи не понимаешь.

Ким Хён Джон вопросительно посмотрел на него.

—Может быть, мне впервые дадут шанс получить прощение. Я знаю, что могу сделать хоть что-то полезное, и поэтому лежать здесь невыносимо. Каждая секунда тянется годом.

По лицу Ким Хён Джона было ясно: он не понял, о чём речь.

Кан Чоль Гю только усмехнулся.

К вечеру Кан Чан горел.

Пот лил так, что одежда промокла насквозь, но самого трясло от холода, и он лежал, завернувшись в одеяло.

Переводчик сходил в медпункт, объяснил симптомы. Кан Чану вкололи несколько препаратов, однако сразу легче не стало.

—Поспите ещё, — сказал Сок Кан Хо. — На ужин потом кашу сделаем.

Кан Чан с трудом кивнул.

Раны он получал и в прежней жизни, и после возвращения. Несколько раз терял сознание. Но чтобы обычная лихорадка так размазала его по постели — такого не было.

Довёл организм.

Тело, видимо, перепробовало все способы остановить хозяина и теперь пошло ва-банк.

Под действием уколов Кан Чан уснул. Сок Кан Хо вышел наружу.

Чем больше проходило времени после боя, тем сильнее сдавали остальные. Пока держался адреналин, люди ещё двигались; теперь на лицах проступало истощение. У самого Кан Хо плечо к вечеру болело куда сильнее, чем утром.

Он кое-как поужинал, вышел на воздух. К нему подошёл Жерар.

—Переводчик! — рявкнул Кан Хо.

Тот появился с двумя кружками кофе, будто уже знал, что понадобится.

—Командир как? — спросил Жерар.

—После штаба совсем поплохело.

—Крови потерял слишком много. И ран у него полно. Я бы на его месте давно рухнул. Держи.

Жерар протянул сигарету. Кан Хо закурил и посмотрел на русский барак.

—Эти чего притихли?

—После совещания почти сразу уехали. До сих пор нет.

—Куда?

—Мы же ездили к провалу. Наверное, Андрей тоже решил проверить. Больше здесь особенно некуда.

Жерар усмехнулся.

Со стороны ворот донёсся рёв двигателя.

—Вспомнишь — появится.

Въехал Андрей с четырьмя бойцами.

—О?

Сок Кан Хо прищурился.

Между спецназовцами шли двое местных: дряхлый старик и совершенно белый ребёнок.

Русские подошли прямо к скамейке.

—Позови командира, — потребовал Андрей через переводчика.

Кан Хо отказал.

—Не думаю, что мне нужно спрашивать у тебя разрешения, — сказал Андрей.

Он был явно зол.

Переводчик смягчил формулировку, но Жерар смысл уловил всё равно. Вмешаться было трудно: Сок Кан Хо молчал, а спор шёл с ним.

Тогда Андрей повернулся к Жерару:

—Приведи местного переводчика.

—Командир тяжело ранен. Если дело не срочное, сегодня отдыхаем. Завтра он будет в состоянии присутствовать — тогда и поговорим.

—Приведи переводчика.

—Завтра. При командире.

—Жерар?

Шрам на щеке дёрнулся. Жерар поднялся, и площадка перед скамейкой мгновенно стихла.

—Не ты один потерял людей. Хватит испытывать всех на терпение.

Андрей был силён, прямолинеен и прост до безобразия. У Жерара за спиной были годы Африки и опыт, который не заменит никакая физическая мощь.

«Интересно, кто победит?»

Сок Кан Хо с явным удовольствием отпил кофе.

Они смотрели друг на друга, не уступая ни сантиметра. Первым отвёл разговор от драки Андрей.

—Я поужинаю и вернусь. Лучше, чтобы к тому времени переводчик был здесь.

—Решит командир.

Жерар даже не сел, пока Андрей не развернулся к своему бараку.

—Где он этих двоих нашёл? — спросил Кан Хо.

—Меня больше интересует, зачем он вообще туда ездил.

—И как из всего племени выжили только двое?

—Командир проснётся — разберёмся при всех.

—А ужин?

—ООН готовит.

—Я лучше лапшу сварю.

Жерар пожал плечами.

—Этот придурок после ужина опять полезет?

—Да пусть. Я таких в Африке насмотрелся. Если совсем достанет — сначала уроню, потом будем разговаривать.

—Удачи.

Кан Хо усмехнулся и встал.

—Куда?

—Есть пора. И командира проверить.

Жерар тоже поднялся.

Когда Сок Кан Хо вошёл в спальню, Кан Чан уже сидел на кровати.

—Ого. Да с вас льёт!

В свете из окна лицо и грудь Кан Чана блестели от пота.

—Ложитесь ещё.

—Уже легче. Выспался.

Кан Чан покосился на капельницу.

—Снимай.

—Ладно.

Кан Хо без суеты снял пластырь и марлю, вынул иглу, теми же материалами прижал прокол.

—Андрей, похоже, ездил к провалу.

Кан Чан сразу фыркнул.

—Вы что-то знаете?

—Я его поддел. Сказал, будто видел там Блэкхед.

—Так этот псих полез перебирать трупы? Поэтому вернулся такой злой?

—Не знаю. Но если действительно рылся, день у него выдался незабываемый.

Сок Кан Хо хмыкнул, потом вспомнил главное.

—Он ещё старика привёз. И мальчишку-альбиноса. Видимо, прятались где-то. Андрей требовал вас позвать, я отказал. Тогда начал выносить мозг Жерару, требовал переводчика с местного языка. В итоге ушёл.

—Подрались?

—Чуть не дошло. Андрей первым отступил. Ему всё-таки надо как следует объяснить правила поведения.

—Я есть хочу. Пойдём.

Кан Хо широко улыбнулся и поднялся.

Кан Чан взял чистые шорты и футболку, пошёл в душ. Бинты всё равно предстояло менять, поэтому он уже не пытался сохранить их сухими.

После душа в общей комнате готовили ужин.

—Я сначала перевяжусь.

—Лапшу сейчас кину в воду. Не тяните!

«Не надоедает ему это, что ли?»

Кан Чан дошёл до медпункта. Раны снова тщательно обработали, бинты заменили.

Медик, закончив, вдруг спросил:

—Кроме наших препаратов что-нибудь принимали?

—Нет.

Тот задумчиво нахмурился.

Лучшее, что можно сделать с таким вопросом, — не проявлять любопытства.

Кан Чан вернулся и поел лапшу с рисом и кимчхи.

—Точно нормально? — спросил Кан Хо.

—Пропотел — и будто отпустило.

—Тогда хорошо. Пойдём. Я сейчас сварю вам лучший кофе...

—Сам?

—Да сам, сам! На этот раз точно.

—Жерару тоже сразу сделай.

—Уже собирался.

Кан Чан вышел наружу.

После ужина бойцы разных групп сидели на скамейках, курили, пили кофе.

Первым подошёл Жерар.

—Как самочувствие?

—Наверное, просто не выспался. Сейчас гораздо лучше.

—Хорошо.

—Слышал, Андрей опять устраивал концерт.

Шрам на щеке Жерара шевельнулся от улыбки.

«Где же сам артист?»

Кан Чан посмотрел в сторону русского барака. Тут появился Сок Кан Хо — на три пальца каждой руки насажены кружки.

—Корейский кофе!

Жерар забрал одну, Кан Чан вторую.

Он успел сделать глоток и только вынул сигарету, когда дверь русского барака открылась. Андрей вышел и направился прямо к нему.

—Днём я ездил к провалу.

Сумерки быстро густели, вокруг уже роились насекомые. Горячий кофе в такое время лучше пить быстро, иначе в кружке заведётся белковая добавка.

Кан Чан шумно отпил.

Андрей покосился на Кан Хо и продолжил:

—Ничего не нашёл.

На лице у него читалось такое оскорблённое раздражение, что Кан Чан едва не рассмеялся.

Он не спеша прикурил и только потом посмотрел на Андрея.

—По дороге назад мы нашли двоих на склоне под селением, где начался первый бой. Возьми переводчика с сомалийского и пойдём поговорим.

—Допью кофе — пойдём. Они где?

—У нас.

—Накормили?

—Разумеется.

Кан Чан усмехнулся.

Человеческое отношение читается не только в словах. Андрей вроде бы мог быть надёжным человеком, но характер у него был такой, будто он всю жизнь нарывался на подзатыльник.

Увидев улыбку, Андрей мрачно отвернулся и ушёл к себе. Осторожничает — и всё равно каждый раз наступает на самую черту.

Ночь уже почти опустилась.

Кан Чан допил кофе, позвал французского бойца Робера. Вместе с Сок Кан Хо и Жераром они пошли в русский барак.

Дверь открылась.

На диване сидели старик и белокожий ребёнок. Оба резко обернулись.

—Сурдкард!

У старика осталось всего три зуба — два сверху, один снизу, — поэтому слово вышло шепелявым и свистящим.

Опять.

«Ну зачем каждый раз ставить человека в идиотское положение?»

Старик уже начал что-то быстро говорить, когда снаружи поднялся гул. Послышались удивлённые выкрики. Тут же распахнулась дверь.

—Скорее наружу!

«Что ещё?»

Все разом высыпали из барака.

Почти весь лагерь уже стоял на улице и смотрел в одну сторону. Несколько человек даже забрались на скамейки.

—Там!

Француз показал рукой.

Кан Чан поднял глаза.

—Что за...

Часть тёмного неба была залита густым красным светом — будто над горизонтом разлили кровь.