Глава 317. Вес принятого решения (2)
После встречи с Сон Чхан Уком Кан Чан сразу поехал в штаб-квартиру Национальной разведывательной службы в Нэгокдоне.
Как обычно, прошёл мимо лифтов у главного входа и спустился в подземную часть здания.
В переговорной уже ждали Мун Джэ Хён и Хван Ги Хён.
Здравствуйте.
Проходите, заместитель директора.
Оба поднялись ему навстречу.
Садитесь.
Кан Чан занял место и внимательнее посмотрел на президента.
«Он не заболел?»
Мун Джэ Хён выглядел так, будто его только что вытащили из бочки, доверху наполненной усталостью.
Не успел Кан Чан устроиться, как президент заговорил:
Полагаю, общая ситуация вам известна. Мне также доложили, что именно вы запросили у начальника группы Кима.
Он сделал глоток воды.
Я попросил о личной встрече по двум причинам. Одну вещь хочу понять. О другой
Мун Джэ Хён немного помолчал.
Мы уже видим, куда движется ситуация с войной. Конференцию по энергетике нового поколения на следующей неделе мы созываем в спешке именно потому, что пытаемся не допустить худшего. Договорённость с Японией
Кан Чан не ожидал услышать от президента настолько прямое признание собственной слабости.
Мун Джэ Хён на секунду посмотрел на Хван Ги Хёна и продолжил:
Возможно, мои слова прозвучат безответственно. Будто я ставлю под риск безопасность страны и граждан ради выгоды. Но я не могу добровольно отказаться от возможности, которая сейчас оказалась у Республики Корея.
Он говорил так, словно именно Кан Чану принадлежало право решить, будет война или нет.
Заместитель директора.
Да.
Что вы собираетесь делать?
Вопрос прилетел без подготовки.
Кан Чан выпрямился.
Господин президент.
Говорите.
Хван Ги Хён и Ким Хён Джон смотрели напряжённо.
Вчера я встречался с послом Ланоком.
Мун Джэ Хён молча ждал.
Сначала хочу собрать тех, кого до сих пор считал нашей стороной. Василий из России, Ян Фань из Китая, Людвиг из Германии, Вант из Швейцарии. Встречусь с каждым, проверю, нет ли у них информации, которой не знаем мы, и попрошу сотрудничества.
У Хван Ги Хёна дёрнулся угол глаза.
NIS с трудом могла бы официально выйти на людей такого масштаба. Кан Чан же перечислял их так буднично, будто говорил о старших приятелях из соседнего квартала.
По этой истории я уже знаю двух руководителей разведки, которые точно стоят на враждебной позиции. Первый — Джош, заместитель руководителя британской разведки.
Вот оно.
Значит, войну действительно двигают люди такого уровня.
Французский директор разведки. Второй человек британской службы.
На лицах Мун Джэ Хёна и Хван Ги Хёна появилась мрачная тень.
Кан Чан произнёс без колебаний:
Я собираюсь их ликвидировать.
Хван Ги Хён застыл. Мун Джэ Хён чуть подался вперёд. Ким Хён Джон машинально посмотрел на директора.
Времени докладывать каждый шаг и ждать подписи не будет. Кроме того, это создаст лишние риски утечки. Если вы не намерены отказаться от энергетического проекта, дайте мне полномочия, о которых я просил.
Мун Джэ Хён тихо выдохнул.
Вы получили ещё какие-нибудь предупреждения? Что-то, чего мы не знаем?
Мне сказали, что мир разведки входит в период хаоса. Убийства и заговоры станут обычным инструментом.
Президент потёр пальцы друг о друга и снова отпил воды.
Заместитель директора. Можно ли через директора Ян Фаня устроить встречу с высшим руководителем Северной Кореи? Либо хотя бы провести директора Хвана в Пхеньян тайно.
Кан Чан на секунду замер.
«Точно.»
Был и такой путь.
Север сейчас обрывает прежние неофициальные каналы, — Мы хотим попробовать напрямую согласовать с ними разногласия, пока это ещё возможно.
Идея выглядела разумно. Если стороны могут поговорить без посредников, хуже от этого точно не станет.
Я могу спросить прямо сейчас?
Мун Джэ Хён растерянно посмотрел на Хван Ги Хёна.
Ответил директор:
Если можете
Кан Чан достал телефон и кивнул Ким Хён Джону.
Так уже делали раньше. Тот вытянул из стола кабель и подключил аппарат к системе громкой связи.
Пошли гудки.
После короткой паузы из динамика прозвучал уверенный корейский:
Давно не общались, господин Кан.
Как вы?
Боюсь, сейчас никому из нас не до спокойной жизни.
В голосе Ян Фаня слышалась улыбка.
Что случилось? Нужна помощь?
Ким Хён Джон нервно сглотнул.
Кан Чан сказал прямо:
Простите за просьбу. Можете устроить встречу нашего президента с высшим руководителем КНДР? Если это невозможно
Как только вопрос прозвучал, переговорную словно сдавило напряжением.
Хван Ги Хён и Ким Хён Джон обменялись взглядами.
Хотя бы услышать «постараюсь» — уже было бы много.
Из динамика донеслось:
На какие сроки ориентироваться?
Хван Ги Хён плотно сжал губы.
Это не открыть коридор для самолёта в Монголию. Глава китайской разведки фактически соглашался организовать секретный контакт с руководством КНДР.
«Сколько лет в NIS мечтали иметь человека с таким влиянием?»
Сколько раз Хван Ги Хён, проходя мимо безымянных звёзд у входа в службу, обещал себе, что однажды корейская разведка будет говорить с великими державами на равных?
Ким Хён Джон показал Кан Чану обе ладони — десять.
В течение десяти дней возможно?
На линии задумались.
Хван Ги Хён и Ким Хён Джон напряглись: они имели в виду, что готовы дать целых десять дней.
Господин Кан, я перезвоню в ближайшее время.
Хорошо. Жду.
Кан Чан отключил связь.
В переговорной разом стало слышно дыхание всех присутствующих. Вместе с ним — сдержанное возбуждение.
Мун Джэ Хён вернул разговор к другой теме.
Заместитель директора. Главная опасность вашей независимой структуры очевидна. Ошибка в оценке
Кан Чан наблюдал за президентом.
Тот тоже переживал. Тоже нервничал. Но умел быстро возвращать себе холодную голову. И этого у Мун Джэ Хёна было не отнять — как и той внутренней смелости, с которой он не хотел уступать великим державам.
Господин президент, при желании я буду делать промежуточные устные доклады. Только вам, директору Хвану и начальнику группы Киму. Никаких документов. И если в любой момент вы потребуете распустить структуру, я это сделаю.
Мун Джэ Хён пристально смотрел на него.
Телефон завибрировал.
Все четверо одновременно перевели глаза на аппарат.
Не то.
Кан Чан уже хотел сбросить звонок, но вспомнил недавний удар сердца. Лучше ответить.
Алло?
Ты где?
Даже остановить не успел.
Давай в обед поедим поссам.
«Вот же прожорливая сволочь.»
Мун Джэ Хён и Хван Ги Хён давились смехом. Ким Хён Джон вообще опустил голову, чтобы не выдать лицо.
Вечером заеду.
Кан Чан быстро отключился.
Телефон тут же завибрировал снова.
Теперь трое смотрели на него уже с откровенным любопытством.
Алло?
Ян Фань.
Да.
Через пять дней. Директор NIS должен въехать через Китай, дальше поездом. Не больше двух сопровождающих. Высший руководитель согласен на неофициальную встречу. Условие
Кан Чан нахмурился.
«Что за херня? Это встреча главы государства или платный фан-митинг со знаменитостью?»
Хван Ги Хён беззвучно шевельнул губами, показывая: соглашайтесь. Видимо, такие условия в подобных каналах никого не удивляли.
Мы предпочли бы рассчитаться в долларах.
Хван Ги Хён кивнул: правильно.
Хорошо.
Спасибо, что помогли.
На линии раздался короткий смешок.
Какой у вас следующий шаг?
Простите?
Ваш следующий план, господин Кан.
Кан Чан несколько секунд смотрел на телефон.
«Можно ли доверять этому человеку?»
Но начинать с подозрения против того, кого ему лично представил Ланок, он не хотел.
Планирую встретиться с Василием.
Отличный выбор. Если получится, после России заедьте ненадолго ко мне.
Заеду.
Тогда до встречи.
Связь прервалась.
За короткое время в одну кучу свалилось всё: новая структура, разговор с Ян Фанем, тайный визит в КНДР. В голове стало шумно.
Заместитель директора.
Да.
Голос Мун Джэ Хёна был негромким.
Кан Чан ответил твёрдо.
Президент выглядел измождённым, но в глазах всё ещё горела воля.
Шанс стране дали вы. И если теперь просить кого-то вытащить нас из этой ситуации, кроме вас мне обратиться не к кому.
Он принял решение.
Антитеррористическую группу Национальной разведывательной службы переведём в прямое подчинение президенту. И как президент Республики Корея я предоставляю заместителю директора Кан Чану право проводить операции без предварительного доклада.
Спасибо.
Кан Чану на секунду показалось, будто Мун Джэ Хён передал ему не полномочия, а всё, что имел.
Прошу сделать всё возможное ради Республики Корея.
Эта фраза прозвучала как официальное начало настоящей войны. ∗ ∗ ∗ После трёх тренировочных заходов на базу вернулись люди, которых можно было узнать только по лицам. Все, кроме Кан Чоль Гю, выглядели так, словно несколько часов катались по земле.
Оружие и снаряжение гремели, когда бойцы один за другим садились прямо на грунт.
Три раза.
Да один такой рывок выжимал человека досуха. А сегодня они прошли его дважды утром и ещё раз почти сразу после обеда, не успев толком переварить еду.
Хорошая работа,
О Гван Тэк сидел, вытянув ноги, полностью опустошённый.
Три тренировки означали три километровых спринта в полной выкладке: винтовка, магазины, пистолет, штык — всё на себе.
Ян Дон Сик.
Я! Ян Дон Сик!
Снаряжение звякнуло, когда тот вскочил.
С сегодняшней ночи начинаем засады. Собери отдельную группу, возглавишь её сам. Список людей передашь мне.
Есть!
Вот ведь что значит Кан Чоль Гю.
Одной фразы хватило, чтобы среди только что валявшихся без сил людей мгновенно прошёл холодок боевой собранности.
Нам Иль Гю.
Я! Нам Иль Гю!
Тот тоже поднялся.
Собери вторую группу и работай в поддержку Дон Сика. Состав передай Тэ Джину.
Есть.
Кан Чоль Гю повернул голову.
С этого момента четыре снайпера несут дежурство парами. Смена
Есть!
Ответили одновременно все четверо.
Капитан Чха.
Да!
Раздели своих на три группы и обеспечь усиление по очереди.
Есть!
Пыль на лицах только подчёркивала жёсткие глаза бойцов.
Господин О.
Да.
Оружие звякнуло.
«Откуда только силы взялись? О Гван Тэк вскочил так быстро, будто минуту назад не лежал почти трупом.»
Хочу, чтобы в операции вы шли с группой капитана Чха. Согласны?
Есть!
Чха Дон Гюн посмотрел на него как на полноценное подкрепление.
В голове снова прозвучало:
«Папа? Бананы!»
Да, маленькая.
Куплю.
Целую гору привезу.
А потом вспомнился голос жены:
«Дома уже две связки. Но она говорит, вкусные только те, что приносишь ты».
«Как объяснить человеку, у которого нет ребёнка, что чувствуешь, когда маленькие руки обхватывают тебя за шею?»
После долгой разлуки дочь могла бы стесняться. Вместо этого каждый раз несётся навстречу: «Папа-а! Папа-а!» — и врезается прямо в грудь.
Вот откуда брались силы бежать с флагом на рукаве. Бежать до конца. Потому что О Гван Тэк вдруг получил возможность стать отцом, которым такая девочка сможет гордиться.
Кан Чоль Гю закончил распределение:
Пока группы формируются, отдыхайте. Перед ужином проведём ещё один тренировочный заход на адаптацию.
Блядь.
Вся благодарность, весь трепет и всё возвышенное чувство О Гван Тэк мгновенно разлетелись по степи вместе с ветром. ∗ ∗ ∗ Сок Кан Хо запихнул в рот кусок поссама размером с кулак. Сверху ещё и кимчхи положил.
Эй! Здесь кроме нас двоих никого нет. Жуй помедленнее.
Я и так медленно ем,
Фу, свинья.
Пока Кан Чан доставал салфетки, тот уже вытер рот ладонью.
Когда Кан Чан после NIS позвонил и сказал, что заедет, Сок Кан Хо всё ещё требовал поссам.
«А что делать? Больной человек лежит и ноет: «поссам, поссам».»
Три порции исчезли за полчаса. От ужина остались только коробки и следы соуса.
Ух. — Вот теперь жить можно.
Пока Кан Чан делал кофе, Сок Кан Хо собрал упаковку в бумажный пакет.
Держи. Горячий.
Красота! Вот сюда бы ещё пончик в сахаре или витой кквабэги
Кан Чан вздохнул и отпил кофе.
За окном медленно темнело.
Интересно, этот Жерар хоть поужинал?
Он с Мишель. Не пропадёт.
Корейский всё равно за день не выучит. Чего он вокруг этого носится, как ненормальный? А?
Кан Чан невольно улыбнулся.
Ворчание Сок Кан Хо почему-то расставляло события дня по местам. Становилось спокойнее.
Он рассказал о встрече с Сон Чхан Уком и Ким Гван Сиком, потом — о разговоре в NIS.
Сок Кан Хо сразу оживился.
Что? То есть отец Ми Ён всё про тебя знал?
Получается, да.
Вот старик... А с виду тихий. Так он тебя, выходит, в зятья заранее выбрал!
Одной фразой Сок Кан Хо превратил патриотизм Ким Гван Сика в простую отцовскую хитрость.
За разговором за окном окончательно стемнело.
Фары, окна зданий, вывески магазинов ещё держали свои островки света, но ночь уже плотным кольцом обвила город.
Сок Кан Хо перестал улыбаться.
Что такое? Опять дурное чувство?
Он переводил серьёзный взгляд с Кан Чана на окно. ∗ ∗ ∗ В Монголии сумерки не задержались. Солнце будто только коснулось горизонта — и степь сразу погрузилась в темноту.
Монгольская ночь невольно заставляла человека молчать.
Небо, забитое звёздами. Слабый лунный свет, в котором проступали хребты и далёкая линия горизонта. Ветер, несущий по земле мелкую пыль.
Кан Чоль Гю стоял на крыше барака.
Нам Иль Гю и Ян Дон Сик уже сидели в засаде со своими людьми. Позади их позиций находились спецназ Чынпхёна и О Гван Тэк.
Старая схема из демилитаризованной зоны. Самая привычная для Кан Чоль Гю.
До срока, который называл Кан Чан, оставалось ещё несколько дней. По нормальной логике следовало лишь усилить наблюдение и организовать людям полноценный отдых по сменам.
Но внутреннее чувство запрещало расслабляться.
Не сейчас.
Не спать спокойно.
Странно было другое: Кан Чан чувствовал то же самое.
Когда тот позвонил, Кан Чоль Гю ответил сухо: «Знаю». На деле удивился сильно.
В следующий раз он обязательно угостит Кан Чана мясом. И, пожалуй, купит ему удобную куртку. Не такую дорогую, какую Кан Чан подарил ему, — просто хорошую, носкую.
«Может, вот это и называется счастьем?»
Уголки губ Кан Чоль Гю едва приподнялись.
В рации треснуло.
Противник вооружён.
Взгляд Кан Чоль Гю мгновенно изменился.
Он повернулся к гарнитуре.
Численность... Старший, их слишком много.
В голосе Нам Иль Гю впервые прозвучала растерянность.