Глава 325. Думаешь, я его упущу? (2)
Без десяти десять Кан Чан, Сок Кан Хо и Ким Хён Джон прибыли в «Парк-отель» в Самсондоне.
Едва они вошли в вестибюль, охрана плотным кольцом окружила группу и сразу повела к лифтам.
Начальник Ким Гван Сик ждёт в лаунже на седьмом этаже. Сначала встретимся с ним там, а ровно в десять поднимемся на девятый.
Ким Хён Джон заметно нервничал.
При этом он то и дело поглядывал на Сок Кан Хо.
Ещё бы.
Сегодня именно Сок Кан Хо должен был переводить с арабского.
Лифт звякнул.
Двери разошлись, и путь им сразу преградили трое агентов. Только проверив личности прибывших, они отступили в сторону. После взрывов охрана работала на пределе: казалось, каждый агент лично поклялся больше никого не потерять.
Ким Гван Сик сидел один на дальнем диване.
Доброе утро.
Вы рано приехали.
Сам только что добрался.
С Кан Чаном он теперь говорил подчеркнуто официально.
Начальник Ким, познакомьтесь. Сегодня переводить с арабского будет господин Сок Кан Хо.
Рад познакомиться. Ким Гван Сик.
Сок Кан Хо почтительно поприветствовал его.
Впрочем, если бы Ким Гван Сик узнал, что Сок Кан Хо когда-то преподавал физкультуру его дочери, он, наверное, удивился бы ещё сильнее Ким Хён Джона.
Поднимемся сразу?
По предложению Ким Гван Сика они снова направились к лифту.
В кабину вошли Кан Чан, Сок Кан Хо, Ким Гван Сик, Ким Хён Джон и двое охранников.
Лифт остановился на девятом.
Там повторилось то же самое: дорогу перекрыли агенты, проверили документы и только потом пропустили.
Кан Чан шёл рядом с Ким Гван Сиком. Сок Кан Хо и Ким Хён Джон следовали за ними.
Один из охранников и араб средних лет, похожий на личного секретаря Абибу, обменялись короткими взглядами. Араб жестом пригласил их пройти дальше.
В VIP-зоне девятого этажа находилась отдельная переговорная.
Ким Гван Сик и Кан Чан сели с одной стороны длинного стола. Сок Кан Хо и Ким Хён Джон устроились на дополнительных стульях позади них.
Настроение у Кан Чана было паршивое.
Перед ним должен был появиться человек, который вполне мог отдать приказ о терактах.
Почти не было сомнений, что именно Абибу приказал убить корейских агентов в Ливии — тех самых, с чьей гибели всё и началось. И именно из-за него Сок Кан Хо едва не погиб, когда поехал отвечать за ту бойню.
По дороге в гостиницу Кан Чан зацепился за одну мысль и теперь не мог её отпустить.
«Зачем вообще понадобилось убивать наших людей в Ливии?»
Он спросил Ким Хён Джона в машине, но служба до сих пор не знала причины.
Это были сотрудники Национальной разведывательной службы Республики Корея.
Их не режут посреди улицы потому, что кто-то случайно толкнул плечом или слишком долго смотрел в глаза. На такое должна быть конкретная причина.
Человек из свиты Абибу поставил перед Кан Чаном и Ким Гван Сиком чай и тарелку с финиками.
Разговаривать вроде не о чем, молчать тоже неловко.
«Сука, раз уж знаешь, что гости пришли, мог бы и не заставлять ждать.»
Кан Чан медленно повернул голову из стороны в сторону.
В этот момент дверь открылась и вошёл мужчина в белой кандуре.
Все четверо поднялись.
Простите, что заставил ждать.
Он говорил по-английски свободно.
Мы пришли совсем недавно. И вы можете говорить по-арабски, с нами переводчик,
Теперь понятно, откуда у Ким Ми Ён такие способности к учёбе.
Ким Гван Сик, Управление топливных ресурсов. А это заместитель директора Национальной разведывательной службы Кан Чан.
Дальше Ким Гван Сик перешёл на корейский, а Сок Кан Хо тут же перевёл его слова на арабский.
Рад знакомству. Абибу. Прошу садиться.
Впервые выступая официальным переводчиком, Сок Кан Хо говорил по-корейски слишком книжно, будто читал вслух текст из учебника. Кан Чан арабского не понимал и мог только надеяться, что по-арабски Сок Кан Хо звучит естественнее.
Абибу сел напротив. Помощник поставил перед ним чай.
Примите мои соболезнования в связи с трагическими событиями в Корее.
У Абибу были большие тёмные глаза, густые брови и чуть изогнутый нос.
Благодарю за сочувствие,
Разговор снова оборвался, и комнату накрыла неловкая тишина.
Абибу перевёл взгляд на Кан Чана.
Есть вещи, для которых слова не нужны.
В тот миг, когда Кан Чан встретился с ним глазами, он понял: к нынешним терактам Абибу тоже имеет отношение.
«Ты мне ничего не сделаешь. И энергетический комплекс у тебя не останется».
Именно это читалось в его взгляде.
Кан Чан беззвучно усмехнулся.
«Как же полегчало.»
Вот он, ублюдок.
Человек, приказавший убить корейских агентов в Ливии. И, если Кан Чан не ошибался, тот же человек распорядился взорвать директора Национальной разведывательной службы и первого начальника Управления топливных ресурсов.
Перед глазами всплыли Хван Ги Хён и Сон Чхан Ук — оба всегда держались прямо, как будто и устать не умели.
Хван Ги Хён превратился в одну из безымянных звёзд службы. От Сон Чхан Ука не осталось даже целого тела.
Ким Гван Сик покосился на Кан Чана. Ким Хён Джон сглотнул.
А Кан Чан и Абибу продолжали молча смотреть друг на друга.
У вас очень выразительный взгляд,
Не будь рядом Ким Гван Сика, Кан Чан ответил бы без дипломатии: «Не неси хуйню и береги голову. Скоро понадобится».
Но ответить всё-таки следовало.
Мне сказали, вы хотели меня видеть.
Абибу кивнул.
О вас рассказывают столько впечатляющего, что мне стало интересно познакомиться лично.
Вот как.
Кан Чан даже не пытался скрыть усмешку.
«Береги башку, мразь».
Абибу не уступил.
Его губы растянулись в холодной усмешке.
«Не зарывайся, щенок».
Ким Гван Сик, Сок Кан Хо и Ким Хён Джон видели всё совершенно ясно: двое мужчин уже в открытую смотрели друг на друга как враги.
Это продолжалось достаточно долго, чтобы всем остальным стало не по себе.
И снова первым заговорил Абибу.
Моё правительство очень интересует проект корейской энергетики нового поколения.
Теперь он обратился к Ким Гван Сику.
Минут десять они обменивались предсказуемыми официальными фразами.
Затем прозвучали обязательные «рад был встрече» и «мы внимательно рассмотрим ваше предложение», после чего все поднялись.
Абибу пожал руку Ким Гван Сику, затем протянул ладонь Кан Чану.
Кан Чан ответил.
Кончики пальцев едва соприкоснулись.
Это было не рукопожатие, а демонстрация: Абибу словно боялся запачкаться.
«Ах ты тварь. Решил, что перед тобой неприкасаемый?»
Группа вышла с девятого этажа и направилась к лифтам.
Вы раньше встречались с Абибу?
Сегодня впервые.
Ким Гван Сик явно пытался понять, откуда тогда взялась такая взаимная ненависть.
У меня дальше плотный график, поэтому я сразу поеду. А вы, господин заместитель директора?
Вернусь в офис.
Они уже стояли в лифте. Для нормального разговора место было неподходящее.
Через несколько секунд кабина опустилась в вестибюль.
Спасибо за сегодняшнюю работу.
Ким Гван Сик по очереди пожал руки Кан Чану, Ким Хён Джону и Сок Кан Хо, после чего вместе с охраной направился к выходу.
Командир, у вас есть время?
Можем зайти в отделение в Самсондоне?
Давайте.
От «Парк-отеля» до офиса разведслужбы было минут десять пешком.
Кан Чан, Сок Кан Хо и Ким Хён Джон дошли туда примерно за это время.
Им принесли кофе. Они закурили.
Командир, проверьте ещё раз, есть ли связь между убийством наших людей в Ливии и терактом против директора Хвана.
На встрече что-то заметили?
Василий раньше говорил, что высшим ответственным за ливийское дело был Абибу. Сегодня я увидел его впервые, и теперь он мне очень не нравится. Посмотрите всё заново: что их связывает, какие детали мы могли пропустить, любую мелочь.
Понял.
Ким Хён Джон сразу записал поручение в блокнот.
Речь шла о людях, убивших Хван Ги Хёна и Сон Чхан Ука.
В такой ситуации цепляются даже за соломинку.
Вот же псих. Пялится на командира, будто ему жить надоело!
Ты о чём?
Финики там были шикарные. А из-за этого мудака я даже попробовать не успел.
Кан Чан медленно выпустил дым.
Да уж. От Сок Кан Хо и Жерара нельзя ждать великих озарений. Никогда.
Выйдя из офиса в Самсондоне, Кан Чан позвонил Ланоку и сразу направился во французское посольство.
Что-то тут есть.
Что-то спрятано под всей этой историей.
Если он найдёт это звено, тогда сможет наконец добраться до Абибу как следует.
С той минуты, как он встретился с Абибу взглядом, злость, до сих пор почти не чувствовавшаяся, начала возвращаться.
Кан Чан и сам не понимал, почему до сих пор оставался таким спокойным.
Произошли теракты. Хван Ги Хён и Сон Чхан Ук погибли. А он будто смотрел на всё через толстое стекло.
«Может, потому что потерял уже слишком многих?»
От отца Ли Ю Сыль — до молодых легионеров, бойцов из Чынпхёна, сотрудников разведслужбы, а теперь ещё Хван Ги Хёна и Сон Чхан Ука.
Иногда ему казалось, что все эти люди умерли только потому, что он сам полез вперёд.
Наверное, поэтому руки и опустились.
Но теперь всё менялось.
«Сука.»
В глазах Кан Чана постепенно появлялся прежний холодный блеск.
Эти люди годами работали ради своей страны. И ты убил их просто потому, что страна показалась тебе слабой? Ради собственной выгоды?
У ворот посольства машину остановил боец группы 606.
Кан Чан, Сок Кан Хо и Чхве Джон Иль вышли.
Послышался лязг оружия.
К ним подошёл командир батальона и отдал честь.
Добрый день. Ромен, о котором вы говорили, посольство не покидал.
Кан Чан кивнул и вошёл в здание.
Внутри навстречу ему почти сразу вышел Рафаэль.
Месье Кан. Посол в кабинете.
Сегодня Рафаэль снова выглядел напряжённым.
Рафаэль, с Анн всё в порядке?
Разумеется.
Он шёл на полшага впереди и обернулся на ходу.
Я поговорю с послом. А ты запиши мне номер Анн. И Луи тоже.
Хорошо.
Кан Чан хотел прямо спросить, не происходит ли с Ланоком чего-то ещё. Но если бы Рафаэль мог ответить на такой вопрос, он бы давно сам попросил о помощи — хотя бы сейчас, пока они идут вдвоём.
В кабинете Ланок сидел за столом. Ромен устроился у журнального столика и читал тонкий общественно-политический журнал.
Добро пожаловать, господин Кан Чан.
Ланок встретил его как обычно.
Делать вид, будто Ромена не существует, было бы уже по-детски. Кан Чан протянул ему руку и коротко пожал.
Ланок перешёл к столу, и они сели втроём.
Я только что встречался с Абибу.
В глазах Ромена сразу появилось внимание.
По существу он сказал только, что слышал о моих подвигах и хотел познакомиться.
Во взгляде Ланока мелькнула улыбка.
По его лицу было ясно: он прекрасно представляет, как именно прошла эта встреча.
Господин посол, я собираюсь прямо отсюда лететь к Василию. Но сначала хочу узнать ваше мнение по одному вопросу.
В этот момент дверь открылась, и Рафаэль внёс чай. Они действительно начали разговаривать так быстро, что не успели дождаться обычного сервиса.
Ланок сам взял чайник и разлил напиток по чашкам.
Потом вопросительно посмотрел на Кан Чана.
Могу ли я по собственной инициативе предложить России или Китаю построить у них ещё один энергетический комплекс нового поколения?
Почему вам пришла в голову такая мысль?
Ромен смотрел на Ланока с жгучим напряжением.
Вопрос такого масштаба вы вряд ли можете решить один. Не забывайте и о достоинстве корейского президента.
Комплекс в Корее останется. Я говорю о втором объекте
Хотите рассеять внимание, которое сейчас сосредоточено на Корее?
Во взгляде Ланока появилось одобрение учителя, который увидел, что ученик наконец решил трудную задачу.
И это тоже. А если понадобится...
Кан Чан посмотрел на Ромена.
Если понадобится...
Вы хотите создать сейсмический генератор?
Да.
Для энергетического комплекса нужны специалисты Франции, Британии и России. Если цель именно такая, подходящее место только одно
Господин посол!
Ланок даже не повернул головы.
Джош опасен. Если дать ему такое оружие, последствия могут выйти из-под контроля.
Тогда что, если сейсмический генератор построить в Корее, а обычный энергетический комплекс
Ланок сразу покачал головой.
Как только станет известно, что Корея строит у себя такое оружие, она превратится во врага для всего мира.
Кан Чан усмехнулся.
Глупый вопрос. Если бы он сам потратил на него хотя бы минуту, пришёл бы к тому же выводу.
Тогда с Василием я буду обсуждать только второй энергетический комплекс.
Ромен продолжал неотрывно смотреть на него.
И ещё я собираюсь ответить тем, кто приказал устроить теракты.
Ланок молчал.
На этот раз Кан Чан не мог прочесть его мысли.
До этого одобрение было совершенно ясным: значит, идея второго комплекса ему нравилась. Но теперь выражение посла стало непроницаемым. Получается, ему не понравилось слово «ответить»?
В дверь постучали.
Рафаэль осторожно вошёл и сразу подошёл к Кан Чану с небольшим подносом. На нём лежал сложенный пополам листок величиной с ладонь.
А, это я просил. Спасибо, Рафаэль.
Тот изящно поклонился и вышел.
Кан Чан убрал записку в карман пиджака.
Для начала выпейте чаю,
Кан Чан взял чашку и сделал глоток.
Когда он поставил её обратно, Ланок заговорил тихо:
Возмездие, о котором вы говорите, не будет простым. Прежде всего оно может стать поводом для войны.
Понимаю.
Сначала встретитесь с Василием и Ян Фанем, как и планировали. Если понадобится, стоит увидеться и с Людвигом.
Хорошо.
Это всё равно входило в его план, поэтому спорить Кан Чан не стал.
В ближайшие дни я вернусь во Францию.
Неожиданная фраза заставила Кан Чана резко поднять глаза.
Ланок увидел его выражение и спокойно улыбнулся.
Всё, что хотел вам сказать, я уже сказал во время последнего визита к вам в офис.
Кан Чан никогда всерьёз не представлял Корею без Ланока. Поэтому даже ответить сразу не смог.
«Сейчас?»
«Когда выяснилось, что и Ромен, и Джош связаны со «Звездой Давида», Ланок собирается уехать во Францию?»
«Этот ублюдок что-то устроил?»
Кан Чан повернулся к Ромену. Взгляд у него стал ледяным.
Господин Кан Чан.
Ланок остановил его одним обращением.
Возможно, ответ уже содержится в том, что вы сами мне говорили. Сначала встретьтесь с Василием. Выслушайте его, затем мнение Ян Фаня, и только после этого принимайте решение.
В голове звенело, будто Кан Чана с размаху ударили по затылку. Он не понимал, что делать дальше.
У меня к вам просьба.
Да.
Снимите ограничение с Ромена.
Просил Ланок.
Не прямо, но смысл был именно такой: сейчас отпусти его. Как бы ты ни злился и как бы ни был растерян — позволь ему уйти.
Кан Чан медленно повернулся к Ромену.
Он стерпел и то, что Ромен оказался связан со «Звездой Давида», и его вчерашнее хамство. Но если Ромен полез туда, куда не следовало, терпение закончилось.
Ромен.
Тот не ответил, но глаз не отвёл.
Я снимаю ограничение.
На губах Ромена появилась улыбка.
Но если к отъезду господина посла имеет отношение ты или твоя служба...
Глаза Кан Чана сверкнули так, словно он снова оказался в центре боя.
Франция об этом пожалеет.
В кабинете Ланока повисло тяжёлое молчание.