Глава 35. Начеку (1)
Понедельник, пять утра.
Кан Чан тихо вышел из квартиры в спортивных штанах и простой футболке.
На улице он глубоко вдохнул, несколько раз наклонился в разные стороны и медленно размял мышцы. Раны почти затянулись, так что сегодня хотелось наконец как следует пробежаться.
Разогревшись, Кан Чан вышел из жилого комплекса лёгким ровным темпом. Дороги и тротуары были почти пусты: мимо изредка проносились машины с включёнными фарами, да попадались такие же ранние прохожие.
В конце драки с бандой на парковке он на несколько минут почувствовал прежнее тело. Особенно в коридоре, когда в последний раз пошёл с ножом: движения вдруг стали точно такими, как в Африке.
Без этого ощущения Шахрана он мог и не победить.
Кан Чан делал по два коротких вдоха.
Шахран был опытен, но годы командования притупили его. Тело перестало отвечать с прежней резкостью.
Кан Чан такой судьбы себе не хотел.
Привыкнуть к новому телу и жить мирно — одно. Потерять боевую форму — совсем другое. Он не собирался становиться бандитом и снова махать ножом. Мстить тоже больше некому. Но собственную остроту хотелось сохранить.
Чёрт.
Примерно через два километра дыхание уже сорвалось.
Значит, предел, который помнило это тело, находился где-то здесь.
В старом дневнике прежнего хозяина было написано, что он регулярно занимался. Видимо, его регулярные пробежки заканчивались на двух километрах.
Кан Чан стиснул зубы и не сбавил темп.
Новый предел появляется только после того, как перетерпишь старый.
Около третьего километра дыхание вдруг открылось. Сил стало столько, будто можно бежать до самого края земли.
Вот же тело.
Кажется, подарок? Ничего подобного.
Если второе дыхание приходит так рано, на пятом километре обязательно накроет ещё жёстче.
Кан Чан сосредоточился на ритме. И действительно, ещё примерно через два километра поясницу словно начали ломать пополам.
Да хоть развались.
С болью торговаться нельзя.
Если дыхание открылось слишком рано, значит, и кризис придёт раньше: тело просто ищет повод остановиться. Кан Чан никогда ему такого не позволял. Марафон ему не нужен. Нужна форма.
Перед глазами возникли пустынный аэродром на окраине Франции и алый африканский закат.
Когда вспоминались погибшие бойцы, он всегда бежал так, будто хотел задохнуться.
Командир! Я хорошо справился, да?
Тот парень постоянно ждал от него похвалы.
Говорили, он рос в приёмной семье, закончил школу и почти сразу записался в наёмники.
Двадцать лет. Даже для француза лицо совсем мальчишеское. После первого боя всю ночь повторял во сне: «Прости».
Впрочем, почти со всеми новичками происходит что-нибудь подобное. После первого боя, особенно после первого убийства, наружу лезет то, что человек не смог сказать наяву.
Те, кто во сне кричал «Сдохни!», обычно уже убивали раньше. Те, кто орал «Нет!» или просто выл, при жизни старались выглядеть крутыми, хотя в бою до смерти боялись.
А вот «прости» Кан Чан услышал впервые.
Дурак.
После боя он слишком долго смотрел на тело врага примерно своего возраста.
Потом бегал за Кан Чаном до конца тренировки, а перед душем неизвестно где нашёл две бутылки воды. И опять спросил:
Я ведь хорошо справился?
Во втором бою Кан Чан его не уберёг.
Противников было слишком много.
Плевать было на приказ отступать. Кан Чан рвал им глотки и пробивался назад, но добрался слишком поздно. От парня почти ничего не осталось.
Сука.
Зачем тогда в самом конце кричал «Чани»?
Кан Чан сильнее стиснул зубы.
Болит поясница? Пусть ломается. Если не выдержит даже этого — значит, такая поясница ему не нужна.
В тот день он превратил в кровавое месиво алжирца, который начал издеваться, а потом заодно и командира того отделения с двумя бойцами, полезшими на помощь. Единственным человеком, который понял его, оказался Дайеру.
Наверное, поэтому Кан Чан и не смог отвернуться от взгляда Смидена. Люди вроде них прожили слишком одиноко и в конце концов выбрали одного человека, на которого готовы опереться.
Кан Чана.
Предать это доверие он не мог.
Твою мать.
Он свернул не туда.
По карте выходило, что маршрут примерно десять километров. Кан Чан уже пробежал около десяти, а въезд в жилой комплекс всё ещё виднелся минимум в километре.
Расстояние тело чувствовало лучше любого навигатора.
Ну что ж. Не повезло тебе с хозяином.
Организм жалобно скрипел всеми суставами: обещали ведь десять километров. Кан Чан сделал вид, что ничего не слышит.
Когда наконец добрался до скамьи у дома, дыхание уже рвалось клочьями.
Он согнулся, упёр руки в колени. Пот лил как дождь. Голова кружилась, желудок выворачивало, будто сейчас стошнит.
Чтобы не пугать людей, рано идущих на работу, Кан Чан перешёл к детской площадке.
Ноги на перекладину — отжимания. Потом подтягивания и брусья.
Блядь.
На сегодня хватит.
Господи, весь мокрый! Бегал?
Ю Хе Сук готовила завтрак и встретила его с улыбкой.
Вы уже встали?
Я всегда в это время встаю.
Тогда я в душ.
Иди. Потом сразу есть.
Кан Чан взял чистую одежду и вымылся.
Тупая тяжесть в мышцах была даже приятной.
От ран остались только рубцы.
Когда он вышел, Кан Дэ Гён помогал жене расставлять на столе закуски.
Хорошо выглядишь. Может, с завтрашнего дня тоже буду бегать с тобой?
Вот и правильно. Тебе тоже не мешает заниматься,
Только этого не хватало.
Во-первых, отец будет мешать тренировке. Во-вторых, если попытается держать его темп, утро наверняка закончит в приёмном покое.
К счастью, сам Кан Дэ Гён, похоже, не собирался всерьёз вставать в пять утра.
После завтрака Кан Чан в хорошем настроении вышел из дома и встретил Ми Ён.
Хы-хы-хы.
Чего ты с утра такая довольная?
Сегодня экзамен. Давай в воскресенье куда-нибудь съездим.
Ми Ён посмотрела на него с загадочным выражением.
А академия?
В неделю экзаменов по воскресеньям можно отдыхать.
Фигура есть. Глаза ясные. Лицо красивое. Ещё и умница. Будь она хоть немного взрослее по характеру, Кан Чан, пожалуй, давно бы относился к ней иначе. А так стоит только увидеть эту невинную улыбку или услышать очередную детскую чепуху — и собственный интерес начинает казаться преступлением.
Он заметил, что смотрит на её губы, и быстро перевёл взгляд на автобус.
Дети действительно привыкают ко всему очень быстро.
Прошло всего несколько дней, а при появлении Кан Чана в автобусе уже никто не шарахался и не напрягался, как раньше.
Во многом благодаря Ми Ён.
Она спокойно болтала с ним, смеялась своим «хы-хы-хы», держалась без тени страха. Остальные видели это и тоже постепенно расслаблялись. В столовой произошло то же самое.
У школьных ворот Кан Чан заметил Сок Кан Хо с жёстким воротником на шее.
Рад видеть.
На этом хорошее понедельничное утро закончилось.
Начался экзамен.
Почему, если уже всё написал, нельзя просто встать и уйти?
Кан Чан указал имя, кое-как отметил ответы и от скуки посмотрел на Ми Ён. Она чуть наклонила голову набок и сосредоточенно работала с заданиями. Даже красиво.
Он тут же отвернулся.
Опять чувство, будто лезешь к родной младшей сестре. И всё сильнее.
После трёх экзаменов занятия закончились.
Вот это уже прекрасно.
Ми Ён Кан Чан отправил домой, а сам пошёл с Кан Хо в помещение спортклуба.
Тебе сообщение не приходило?
Какое? Ты писал?
Пока Кан Хо заваривал кофе, Кан Чан принёс из угла два стула.
Вот те раз. Значит, этот ублюдок пишет только мне?
О чём ты?
Ну тот номер, шесть нулей. Снова: «Ты сдохнешь».
Кан Чан не сразу понял.
Опять пришло?
Утром. Прямо как по расписанию. Почему он меня так любит?
Кто это может быть?
Да брось. Если достанет, сменю номер. Представляешь, он потом такой: «А?»
И ему правда смешно?
Ещё одно. На каникулах я на четыре дня еду в учебный лагерь.
С чего вдруг?
Вторые классы не ездили на экскурсию, решили заменить лагерем.
Весело будет.
Какое весело? Все отдыхают, а я на каникулах должен детей пасти. Может, шейный воротник прокатит как уважительная причина?
Они ели отбивные, когда пришло сообщение от Мишель.
Кан Чан позвонил.
Чани!
Если ты искала другого человека, я отключаюсь.
В трубке послышался её звонкий смех.
Мы с Сесиль и Синди собираемся поужинать. Хотела позвать и тебя. Суббота или воскресенье
Они всё равно давно говорили, что надо встретиться ещё раз.
А воскресенье уже забронировала Ми Ён.
Суббота.
Отлично. Тогда увидимся в субботу, хани.
Договорились.
Кан Чан тренировался так, будто испытывал новое тело.
Со среды увеличил скорость бега, а количество подтягиваний поднял больше чем вдвое.
Надо всё-таки поговорить с врачом?
Организм вёл себя странно.
После тяжёлой нагрузки мышечная боль обычно держится долго. У него же через час-два исчезала почти полностью. Это уже настораживало.
Деньги теперь были, так что обследование Кан Чан решил всё-таки пройти.
После экзамена в среду он заехал в банк и оформил карточку.
Там обнаружилась ещё одна неожиданность: день рождения Кан Чана — тринадцатого марта, а значит, по возрасту он уже имел право сдавать на водительские права.
Минут через тридцать после выхода из банка позвонил управляющий и начал извиняться, что лично отсутствовал в отделении. Кан Чан не видел в этом ничего важного и быстро закончил разговор.
В тот же день вместе с Кан Хо он подал заявление на экзамен и уехал за город.
Поедим угря.
Примерно через час они нашли спокойный ресторан в Кимпхо.
Ах ты ж сука.
Кан Хо резко нахмурился, глядя на телефон.
Снова шесть нулей?
Чего?
Номер из одних нулей.
А. Да.
Он кивнул.
И какого хрена ему от меня надо? Если в телефонную компанию сходить, можно узнать отправителя?
Принесли угря, и разговор сам собой переключился на еду.
Они обсудили пособие по вождению, которое купили при регистрации, потом опять перешли на школу.
Ми Ён снова будет первой?
Конечно. Разрыв со вторым местом и так большой. А на всех экзаменах вместе, включая сегодняшний, она ошиблась всего один раз.
Кан Хо отправил в рот сразу два куска угря.
Кан Чан цокнул языком.
В прохладном пейзаже за окном почему-то возникло лицо Ми Ён.
Ну поцелуй-то можно.
Не умрёт же никто. Просто поздравить с хорошими экзаменами...
О чём задумался?
Об этом рассказывать совершенно необязательно.
Экзамены закончились. В пятницу спортклуб снова открылся, и Кан Чан увидел знакомые лица.
Со Ён выглядела довольной, остальные тоже. Особенно Ги Джин: он радостно сообщил, что снова начал общаться с прежними друзьями.
В первый день после перерыва они почти не тренировались — просто сидели и болтали.
Когда школьники разошлись, Кан Чан осмотрел помещение.
Может, купить сюда несколько тренажёров?
Сюда?
Кан Хо тоже оглядел комнату.
На каникулы проще абонемент в зал взять.
Там слишком много людей. А сюда мне и добегать удобно, и с тобой встречаться.
Тоже верно. Заодно сам начну заниматься.
Тогда берём.
Берём.
Выбирать и заказывать оборудование Кан Чан решил сам.
Уже пора было домой.
Поужинай со мной. Я нашёл место, где осьминога жарят
Ты в последнее время только о еде и думаешь.
Да?
Кан Хо задумался, потом фыркнул.
После больницы странное чувство. Хочется с командиром и вкусно поесть, и куда-нибудь съездить, если место хорошее.
На каникулах будем вместе тренироваться. Воротник к тому времени снимут?
Должны. Кстати, Смиден что-то затих.
Оставь его. У человека сейчас вся жизнь кувырком, какое ему спокойствие.
Пух-хы-хы. Пошли. Суббота и воскресенье у тебя заняты, говоришь? Тогда сегодня поедим острого осьминога с рисом.
Шея у Кан Хо уже немного поворачивалась, двигался он заметно свободнее.
В субботу до полудня Кан Чан сидел дома с Ю Хе Сук и смотрел телевизор. Вышел только после возвращения Кан Дэ Гёна.
К пяти он приехал в отель «Лац». Мишель, Сесиль и Синди уже ждали.
Чани!
Мишель замахала рукой, и вместе с этим на Кан Чана обрушилась целая волна завистливых взглядов.
Она не просто обняла его — буквально налетела.
Они снова сидели на той самой открытой террасе.
Мишель повисла у него на шее и шумно расцеловала обе щеки.
Привет, Чани.
Сесиль и Синди ограничились объятиями и лёгким прикосновением щеками. Белья под одеждой, как обычно, не наблюдалось.
Для начала заказали по бутылке пива.
Синди рассказывала, как вымоталась, пока заканчивала специальную телевизионную программу.
Потом вдруг повернулась к Кан Чану.
Кстати, Чани.
Что?
Она взяла со стола солёный арахис.
Алис сказала, что вы со Смиденом познакомились в Африке. Это что значит?
У Кан Чана внутри всё тяжело опустилось.
Вот же пиздобол. Всё-таки раззявил рот.
Она спросила у Смидена, почему ты так с ним разговариваешь. Он ответил, что это связано с тем, что случилось в Африке, но всё равно никто не поверит, даже если он расскажет. Алис потом спросила меня, знаю ли я что-нибудь. Но мы же от тебя такого не слышали.
Даже не знаю.
По лицу Синди было понятно: она не пытается его ловить.
На следующей неделе придётся ещё раз жёстко поговорить со Смиденом.
На террасе заказали стейки, потом бутылку вина.
Когда девушки предложили спуститься в клуб в подвале «Лаца», Кан Чан согласился. Мишель выглядела абсолютно счастливой.
Вторую бутылку вина они выпили примерно наполовину. На город уже опускались сумерки. На каждом столе зажгли маленькие масляные свечи, и терраса вдруг стала почти романтической.
Если бы не громогласный мужчина лет пятидесяти через два стола, можно было вообразить, будто они где-нибудь во Франции и ужинают компанией красавиц.
Будь Сок Кан Хо в молодом теле и неженатым, впятером было бы действительно весело.
Кан Чан невольно улыбнулся.
Как и говорил Кан Хо, стоило посидеть хорошо — и почему-то захотелось увидеть его.
Чани.
Кан Чан повернулся на голос Мишель.
Она подняла бокал.
За прекрасный вечер.
На четверых?
Кан Чан тоже поднял свой. Синди громко рассмеялась.