Глава 350. Бой будет тяжёлым
За ужином почти никто не разговаривал.
Только звякали вилки, ножи и палочки.
«И надо же было именно сегодня заказать тонкацу.»
Кан Чан по привычке сразу нарезал всю котлету, затем ел палочками — кусок мяса, немного риса, снова мясо.
Когда в тарелке осталось всего два куска, Сок Кан Хо тихо спросил:
Мы знаем, кто именно убил Джи Хвана?
Кан Чан подхватил оба куска сразу.
Пока точно не установили.
Командир. Можешь узнать, что это были за ублюдки?
Кан Чан медленно выдохнул, продолжая жевать.
Все вокруг делали вид, что заняты едой, но слушали только их.
Дайе.
Да.
Сок Кан Хо положил палочки.
Мне тоже больно. Но есть граница. Если после каждой законной операции или боя мы начнём отдельно охотиться за теми, от чьей руки погиб наш человек, мы очень быстро превратимся в обычную банду. Джи Хвана не вытащили из дома и не убили без причины. Наша группа сама пошла за источником. Посылать теперь спецназ только ради личной мести неправильно.
Сок Кан Хо опустил глаза в тарелку.
Он даже не доел.
Для человека, который обычно спорил из-за последнего куска, это говорило о состоянии лучше любых слов.
Кан Чан вспомнил Африку и Птенца.
Если бы тогда Дайе не остановил его, Кан Чан наверняка убил бы человека, который позволил себе издевательскую реплику.
Сейчас Кан Хо, наверное, тоже трудно дышать от злости.
Хочется снести под корень всю организацию, из-за которой погиб Ом Джи Хван.
Эй!
Переводчик как раз шептал Жерару смысл разговора и от резкого голоса Кан Чана неловко замер над своей тарелкой.
Один раз.
Сок Кан Хо поднял голову.
Жерар, получив перевод, едва заметно улыбнулся глазами.
Только этот раз, — Бой с UIS будет совсем другим. По сведениям, которые Джи Хван добыл ценой жизни, это уже не толпа боевиков. По сути, это уже полноценные повстанческие силы.
В Африке они слишком хорошо видели, на что способны силы, которые объявляют себя освободительным движением и собираются строить новое государство.
Объяснять Сок Кан Хо и Жерару не требовалось.
Поэтому возьми себя в руки. Я не хочу, чтобы смерть Джи Хвана потянула за собой людей из Чынпхёна, которых собирался отдать под твоё командование.
Понял.
Кан Хо ответил непривычно тихо.
Кан Чан только горько усмехнулся.
По общему настроению ужин уже закончился.
Уберите со стола. И кофе сделайте.
Все сразу поднялись.
Сок Кан Хо ушёл в угол и сам принялся разводить пакетированный кофе.
Раз поели и теперь ждут кофе, сигарета напрашивалась сама.
Жерар протянул пачку, и они с Кан Чаном прикурили.
Я впервые вижу Дайе таким,
Кан Чан кивнул.
Ему действительно тяжело.
Жерар когда-то сам дошёл до состояния, когда собирался увольняться только потому, что больше не выносил накопившихся смертей.
Сок Кан Хо вернулся с тремя бумажными стаканами. Два стакана он нёс в правой руке, зажав края между большим и указательным пальцами, третий — в левой.
Поднос лежал рядом. Но Кан Хо, похоже, даже не заметил.
Они уселись втроём.
Некоторое время только пили кофе и курили.
Когда выдвигаемся?
Думаю, дня через три.
Переводчик, уловив настроение, держался подальше. Поэтому Кан Чан сам повторил ответ Сок Кан Хо.
До вылета не расслабляться. Следи, чтобы спутниковая группа ничего не пропустила.
Понял. Я тогда внутрь.
Жерар поднялся и ушёл в комнату сотрудников.
Кан Чан затушил сигарету и коротко посмотрел на Сок Кан Хо.
Сейчас бесполезно подбирать утешительные слова. Лучше просто остаться рядом.
Так несколько дней назад поступил Жерар.
Поэтому Кан Чан ничего не сказал. Они вместе смотрели в окно.
Прошёл примерно час.
Тогда Кан Чан взял телефон, нашёл нужный номер и позвонил.
Алло?
Директор Ким. Это Кан Чан.
Да! У вас там, наверное, полный дурдом. Как обстановка?
Дел много. А в Монголии?
Всё по-старому. Что-то случилось?
Мне нужен директор Кан. Он рядом?
Секунду.
Ким Тэ Джин коротко что-то сказал в стороне, затем в трубке послышался другой голос.
Алло?
Это я.
После этих слов Кан Чоль Гю замолчал.
Они всё ещё не были людьми, которые легко спрашивают друг друга о здоровье и погоде. Кан Чану такая прямота даже нравилась больше пустых любезностей.
Планирую удар по основным силам UIS, собравшимся в Афганистане. По текущим данным, около тысячи двухсот человек. Разведка говорит, что они собираются объявить новое государство. Но мне кажется, причина не только в этом.
Тишина на линии стала другой.
Кан Чан различал только дыхание.
Удивительно, сколько можно понять о человеке по одному вдоху, если давно работаешь рядом.
Среди них около шестидесяти снайперов с подготовкой специальных подразделений. Число гражданских пока неизвестно.
Цель?
Уничтожить всю верхушку UIS.
После короткой паузы Кан Чоль Гю спросил:
Наши силы?
Чынпхён — тридцать. Группа 606
Если мы уйдём, кто держит базу?
Вот что значит опыт. Вопросы шли только по делу.
Китай и Россия обещали прикрыть район. Но собственный постоянный караул всё равно лучше оставить.
На другом конце снова посчитали людей.
Тогда со мной пойдёт двадцать один человек.
По месту сбора и транспорту сообщу отдельно. В любом случае выдвигаться будем в течение трёх дней.
Понял.
Разговор закончился.
Кан Чан оставил телефон на столе рядом с Сок Кан Хо и медленно подошёл к белой доске.
Подготовка почти завершена.
Подготовка к тому, чтобы одни люди погибли и тем самым позволили другим добиться поставленной цели.
Переводчик вышел из внутреннего кабинета и нанёс на карту очередные данные.
Кан Чан стоял рядом, не двигаясь. ∗ ∗ ∗ Ночь прошла.
Тяжёлая, наверное, до одури долгая ночь.
Утром Сок Кан Хо снова выглядел почти как обычно.
Чхве Джон Иль и переводчик заметно успокоились. Кан Чан с Жераром ничего не сказали.
Потеря человека не проходит за несколько часов.
Кан Хо ничего не «отпустил». Он просто вытащил наружу прежнего себя, потому что впереди операция и нынешняя боль не должна погубить кого-нибудь ещё.
В Африке Кан Чан и Жерар делали то же самое.
Давай, езжай,
Тот махнул рукой и вышел.
Из Самсондона Кан Чан вместе с Ким Хён Джоном направился в основное здание NIS в Нэгокдоне.
Они приехали примерно за десять минут до назначенных десяти.
Но все приглашённые уже ждали в подземной переговорной.
Майор Пак Сын Ён, майор Ли Гидо, командование боевой авиации. Господин Кан Чан, заместитель директора Национальной разведывательной службы.
Ким Хён Джон первым представил двух офицеров ВВС.
Дальше формальности почти не понадобились.
Чха Дон Гюна Кан Чан знал слишком хорошо. Кан Мён Гу, командир контртеррористической группы, и Чон Вон Мин из группы 606 уже участвовали с ним в операции.
Садитесь где удобно.
По приглашению Хён Джона все заняли места.
Он подключил USB к ноутбуку, дождался запуска потолочного проектора и выключил свет.
На большом экране появилась карта Афганистана.
Кан Чан встал.
Это Афганистан. В районе Руха сейчас сосредоточено ориентировочно тысяча двести бойцов UIS. Наша задача
Оба майора на мгновение посмотрели на него и снова повернулись к экрану.
Карта постепенно заполнялась отметками. Кан Чан комментировал каждую группу данных: численность, предполагаемые огневые точки, известные позиции, маршруты.
Примерно через полчаса короткий вводный брифинг закончился.
Свет включили.
Майор Пак Сын Ён заговорил почти сразу:
Господин заместитель. У боевого вылета наших самолётов к этой цели будет множество ограничений. Вы их уже учитывали?
Дипломатические согласования с соседними странами, вопрос ООН и дозаправку в воздухе берут на себя Соединённые Штаты. Наши самолёты смогут ожидать на ближайшей китайской авиабазе.
Северная Корея может использовать ситуацию для провокации.
Этот риск закрывают Китай и Россия.
Пак Сын Ён обменялся взглядом с Ли Гидо.
В его глазах читалось одно: «Это вообще реально?»
Но новых возражений не последовало.
Переменных слишком много. Несмотря на это, планируем вылететь не позднее чем через три дня. Сегодня я собрал вас заранее, чтобы сохранить секретность и дать время отобрать людей.
Некоторое время в комнате было тихо.
Затем оба офицера задали ещё несколько технических вопросов и первыми поднялись.
Ким Хён Джон проводил их.
Кан Чан снова сел рядом с оставшимися.
А мы можем хотя бы кофе выпить перед отъездом?
Он достал сигареты.
И одну покурить.
Пачка пошла по кругу. Кан Чан сам держал зажигалку, пока каждый прикуривал.
Дым сразу потянуло к потолочной вентиляции.
Лица Чон Вон Мина и Кан Мён Гу он видел впервые.
В Международном центре оба были в масках, а после операции времени на знакомство не осталось.
Подтверждено около шестидесяти снайперов с опытом спецподразделений. И есть ещё один момент.
Кан Чан подробно объяснил соглашение по американской группе — шестнадцать человек должны выполнить свою часть и выйти без потерь.
Сколько бойцов от каждого нашего подразделения?
По тридцать.
Чха Дон Гюн, Чон Вон Мин и Кан Мён Гу одновременно кивнули.
Противник многочисленнее. Снайперов много. Местность горная. Условия для нас крайне невыгодные. Но если мы знаем, кто организовал теракты в нашей стране, и позволим этим людям спокойно жить дальше, следующие атаки станут вопросом времени.
Ким Хён Джон вернулся как раз к концу фразы.
Обсуждение продолжилось, но недолго. Несколько вопросов, несколько уточнений — и командиры разошлись готовить людей.
Кан Чан вместе с Хён Джоном поехал обратно в Самсондон.
Проверить предстояло столько всего, что простым списком уже не обойтись.
К офису они добрались заметно позже обеда.
Первым Кан Чан позвал Сок Кан Хо.
Чего?
Возьми.
Он достал из внутреннего кармана конверт и положил на стол.
Кан Хо посмотрел сначала на конверт, потом на него.
Что там?
Адрес матери Джи Хвана и деньги. Сегодня утром ей официально сообщили о смерти сына. Съезди к ней. Побудь рядом.
Сок Кан Хо сглотнул и ничего не ответил.
Она жила одна. Единственного сына больше нет. Сейчас ей может быть вообще всё равно, что будет завтра. Поэтому ради Джи Хвана помоги ей найти хоть какую-то причину продолжать жить.
В комнате повисла тяжёлая сухая тишина.
Кан Чан добавил:
Если не сможешь
Поеду.
Сок Кан Хо решительно взял конверт.
Мы выдвигаемся послезавтра утром.
Понял.
Дайе.
Да.
Кан Чан посмотрел ему прямо в глаза.
Бой будет тяжёлым. Мне нужен тот Сок Кан Хо, которого я знаю. Командир, способный вести людей Чынпхёна. Думаю, Джи Хван хотел бы того же.
Командир.
Теперь уже Кан Хо позвал его.
Кан Чан ответил взглядом.
Спасибо.
Внизу тебя ждёт отдельная группа охраны. Обязательно езжай с ними.
Сок Кан Хо поднялся, надел пиджак и пошёл к двери.
Перед выходом остановился.
Затем повернулся к столу и коротко поклонился.
Да чтоб тебя.
Вот ведь сгорел изнутри, а всё равно держится.
Кан Чан достал сигарету. ∗ ∗ ∗ На столе стояло всё самое простое: самгёпсаль, листья салата, огурец, нарезанный длинными полосками, острый перец, чеснок, кислая кимчхи, кочхуджан, домашняя паста твенджан и рис.
Чха Сын Хо и Чха Сон Хо работали палочками без остановки.
Хан Гён Ми успела выхватить с жаровни один готовый кусок.
Ты не только жарь. Сам тоже ешь.
И тут же сунула мясо в рот Чха Дон Гюну.
Ты сначала поешь. Я сейчас дожарю эту партию и потом спокойно сяду.
На маленькой жаровне уже шипели новые полоски свинины. Она едва успевала поджаривать мясо для двух мальчишек.
На сколько уезжаешь на эти учения?
Гён Ми постаралась спросить буднично, но тревога всё равно проступила на лице.
После репортажей об освобождении заложников в Афганистане и теракте в Международном центре она стала намного сильнее бояться каждого его выезда.
Сам пока не знаю. Попробуй вот это.
Дон Гюн взял щипцами готовый кусок и протянул жене.
Она съела.
Дон Гюн.
М?
Он как раз раскладывал мясо по тарелкам сыновей.
Может, родим третьего?
Ты же говорила, что ещё одного мальчика не переживёшь.
Просто... Мне почему-то кажется: если решусь на это, ты обязательно вернёшься с учений целым.
Голос у неё сорвался.
Не пугай детей. Всё нормально. Ешьте, ребята.
Дон Гюн сразу перевёл внимание на сыновей.
Мам.
Чха Сын Хо взял кусок мяса со своей тарелки и положил матери поверх риса.
Дон Гюн улыбнулся.
Видишь? Они уже разумнее тебя.
Это потому, что ты дома! Когда тебя нет, они меня вообще не слушают.
Гён Ми изо всех сил старалась говорить ровно и даже попыталась улыбнуться.
Чха Дон Гюн ничего не сказал. Просто смотрел на неё и улыбался.
«Спасибо.»
За то, что она у него есть.
Мясо шипело на жаровне.
Гён Ми.
Что?
Вернусь с этих учений
Он специально посмотрел на неё почти шутливо.
Правда?
Правда.
Тогда только вернись. Я тебе и третьего, и четвёртого рожу, сколько захочешь.
Дон Гюн рассмеялся, не веря собственным ушам.
Слышали? Мама обещала вам младшего.
Папа! Мясо горит!
Что? Чёрт, точно.
Под тревожным взглядом жены он поспешно переворачивал самгёпсаль. ∗ ∗ ∗ Кан Чоль Гю закончил очередной разговор с Кан Чаном и положил телефон.
Дата выезда определилась?
Чоль Гю кивнул.
Завтра во второй половине дня за нами придёт вертолёт.
Тэ Джин посмотрел на часы и сразу заговорил серьёзнее:
Старший. Возьмите меня на этот раз.
Отсюда и так уйдёт больше двадцати человек. Если останешься не ты, кто будет держать базу? Тем более здесь родители заместителя директора.
Возразить было нечем.
Ким Тэ Джин промолчал.
Ты справишься, но отдельно следи за монгольскими пограничниками и строителями. Пока основной состав уйдёт, никто не должен решить, что база стала слабой.
Понял.
Кан Чоль Гю посмотрел на него и вдруг улыбнулся.
Прямо как раньше.
Я и тогда ужасно хотел уйти вместе с вами.
А я хотел тебя взять.
Тэ Джин не удержался от улыбки.
Правда?
Чоль Гю кивнул.
Тогда почему всё-таки оставили?
Каждый раз обстоятельства складывались так же, как сейчас. Кто-то должен был оставаться. Да ещё Дэ Гык в те годы вечно лез вперёд и поднимал шум за двоих.
Оба рассмеялись.
Когда смех стих, Кан Чоль Гю вдруг произнёс старым, почти забытым тоном:
Тэ Джин.
Да, старший.
Спасибо.
За что?
За то, что благодаря тебе у меня снова настал день, когда я могу готовиться к такому выезду.
Да что я сделал-то?
Кан Чоль Гю тихо выдохнул.
Ким Тэ Джин смущённо почесал лоб.