Глава 4. Школьная зона (2)
Трое мужчин остановились перед Кан Чаном. Несколько секунд они переводили взгляд с него на лежащих учеников и обратно.
Тот, что стоял посередине, заметил нож.
Это что?
У них был.
У кого именно?
Кан Чан усмехнулся. Какая, собственно, разница?
Я спросил: кто его принёс?
Тогда Кан Чан всё-таки повернул голову и указал на парня, у которого вся спина формы была в крови.
Учитель посмотрел туда же и помрачнел.
От него ничего другого и не ожидал. Но ты тоже меру знай. До такого состояния довёл
Кан Чан не сразу понял, о чём речь.
Мужчина продолжил:
Эти шестеро давно изображают из себя школьную банду и цепляются к младшим. Получили, конечно, по заслугам, но теперь главная проблема
У него был тяжёлый квадратный подбородок и крупные ладони. Одну из них он протянул Кан Чану.
Тот молча отдал нож.
Надо было раньше им характер поправить, — Может, до такого и не дошло бы.
Он хлопнул Кан Чана по плечу.
Дома нормально всё объясни. И завтра обязательно приходи на занятия. Ты говорил, что у тебя есть доказательства? Учитель Со передал. Или нет ничего?
Теперь Кан Чан понял.
Есть.
Принеси завтра. Отдадим комиссии.
Хорошо.
Учитель ещё раз внимательно его оглядел.
По всей видимости, и стойка, и взгляд Кан Чана напоминали ему что-то знакомое.
Тем временем двое других мужчин позвали учеников и начали уводить пострадавших.
Где драться учился?
Кан Чан усмехнулся.
С чего вы взяли, что учился?
Такая наглость берётся только после сотен повторений.
У меня как-то само получилось.
Ладно. Потом поговорим.
Поняв, что сейчас ответа всё равно не добьётся, учитель развернулся и ушёл.
Кан Чану отчаянно хотелось курить.
Но даже у него хватало понимания, что закуривать прямо на школьном стадионе будет уже перебором.
Он неспешно направился к воротам. Ученики, ещё недавно облепившие поле, расступались перед ним и провожали взглядами, будто и правда вышли его провожать.
За воротами тянулся ряд маленьких закусочных. Кан Чан выбрал одну и вошёл.
Добро пожаловать.
Женщина за прилавком произнесла это с таким отсутствием чувств, будто вместо неё сработала запись.
Один тонкацу.
Хорошо.
Кан Чан сел за стол и повернулся к телевизору.
В зале было около десятка столиков. У дальней стены сидели двое мужчин. Ближе к окну молодая женщина в офисной одежде аккуратно ела ттокпокки с кимпабом, явно стараясь не испачкаться.
Ваш заказ.
Хозяйка в фартуке с названием заведения поставила перед ним тарелку.
Тонкий кусок мяса. Дешёвый сладковатый соус. Запах масла, которое давно пора было менять.
Кан Чан замер.
Именно тонкацу он ел в Сеуле в последний раз перед тем, как уехать.
Потом годами вспоминал эту еду. Тогда денег не хватало, а гордость не позволяла просить или возвращаться туда, где могли накормить. В Африке он ел стейки сколько угодно, но иногда перед глазами всё равно вставала именно такая дешёвая тарелка.
Кан Чан взял нож и вилку, разрезал мясо сначала длинными полосами, потом на квадраты. После этого отложил приборы и взял палочки.
Вот так и надо есть.
На вкус оказалось посредственно.
Он всё равно съел до последнего кусочка.
Когда тарелка почти опустела, в кармане завибрировал телефон.
Алло?
Чан? Ты где? Что случилось?!
Ю Хе Сук говорила так быстро, что слова едва не налезали друг на друга.
Ем тонкацу возле школы.
В школе кошмар! Мне сказали, приезжала полиция! Что произошло?
Домой вернусь и расскажу.
Чан, где именно ты сейчас? Я приеду!
Голос Кан Чана стал ниже.
Я сказал, что расскажу дома.
На том конце наступила тишина.
Он завершил вызов.
Честно говоря, такая паника начинала раздражать. Возможно, прежний хозяин тела вырос настолько робким не без помощи этой удушающей опеки.
Всё равно лучше, чем если бы он кого-нибудь зарезал или сам с крыши шагнул.
Собственное оправдание прозвучало вполне убедительно.
Кан Чан доел даже мелко нашинкованную капусту, расплатился и вышел.
Через несколько кварталов у магазина стояли пластиковые стулья. Он сел, достал сигарету и с наслаждением затянулся.
Вот это жизнь.
Ни пыли, которая лезет в зубы. Ни пули, способной прилететь откуда угодно. Вокруг яркая одежда, короткие юбки, стройные девушки, дорогие машины.
Кан Чан выпустил дым и лениво посмотрел на улицу.
Пожалуй, он действительно получил то, о чём когда-то мечтал.
В Африке ему не раз приходило в голову: вот бы жить в стране, где не надо каждый день думать о еде и смерти. Если бы единственной обязанностью была учёба, уж он-то наверняка справился бы.
Правда, мечта почему-то исполнилась сразу в выпускном классе.
Если закончу школу... или если меня выгонят, может, просто уехать во Францию?
Учиться вообще-то тоже надо вовремя. А теперь ему вдруг выдали последний школьный год, хотя и раньше науки давались так себе.
Домой Кан Чан вернулся на такси.
Перед дверью обнаружилась новая проблема.
Код.
Замок был электронный, а пароль ему после больницы никто не напомнил. Пришлось нажать звонок.
Внутри сразу послышались быстрые шаги.
Дверь распахнула Ю Хе Сук. За её плечом стоял Кан Дэ Гён с таким лицом, будто готовился к худшему.
Кан Чан спокойно вошёл.
Сядем. Я хочу кое-что показать.
Кан Дэ Гён дёрнул щекой, но ничего не сказал и прошёл к обеденному столу.
Кан Чан решил на этот раз окончательно разобраться с тем, что прежний хозяин тела не сумел сказать родителям сам.
Он принёс тетрадь, замаскированную под сборник задач.
Прочитайте.
Ю Хе Сук он отдал записи. Кан Дэ Гёну — телефон с перепиской.
Оба взяли их с таким видом, словно заранее собирались выслушать объяснения сына и поставить точку.
Очень скоро выражения лиц изменились.
Они время от времени поднимали глаза на Кан Чана. Чем дальше читали, тем тяжелее становилась тишина.
Кан Дэ Гён закончил первым и положил телефон на стол.
Ю Хе Сук не дошла даже до середины. Она уже закрыла рот ладонью и плакала.
Кан Чан дал им время.
Потом сказал:
Теперь поменяйтесь.
Не надо,
Надо.
У него снова дёрнулась щека. Всё же он взял тетрадь из рук жены и открыл.
Последнюю страницу Кан Дэ Гён читал особенно долго.
Наконец поднял голову.
Кан Чан заговорил первым:
Сегодня я ходил в школу. Там потребовали деньги за сигареты и еду, которые якобы задолжал за время в больнице.
Кан Дэ Гён медленно выдохнул.
Я шёл туда разбираться. Потом пришли ещё шестеро. Один принёс канцелярский нож.
Ю Хе Сук ахнула.
Драться пришлось. Нож я отдал учителю. Будет заседание комиссии по школьному насилию.
Почему ты ни разу ничего нам не сказал?
Этого я не знаю. Тот Кан Чан ничего мне не объяснил. Я знаю только то, что написано в тетради. И подумал: лучше уж так, чем если бы он убил кого-нибудь или снова попытался умереть.
Он говорил сухо и спокойно, почти как на докладе. Такая манера понемногу остудила и родителей.
Кан Дэ Гён посмотрел на сына.
Мне сказали, всё видела половина школы. Возможно, дальше учиться там будет трудно. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Слово прозвучало совершенно обычно.
Отец.
Кан Чан неожиданно всмотрелся в мужчину напротив.
Когда он в последний раз видел человека, который после его ошибки не бил, не орал и не пытался спасти собственную шкуру, а просто спрашивал: чем помочь?
Жалко тех ребят, которых ты покалечил, — Но если выбирать, я рад, что ты цел. Рад, что ты не убил себя и никого не убил.
Ю Хе Сук потрясённо повернулась к мужу.
Тот не посмотрел на неё.
В реанимации я думал только об одном: пусть мой сын выживет.
Дорогой...
Кан Дэ Гён коротко глянул на жену, давая понять, что сейчас лучше не перебивать.
Но пообещай мне одну вещь.
Кан Чан молчал.
В груди странно потеплело. Он не чувствовал ничего подобного ни после боя, ни когда докладывал взводному или ротному, что сумел вывести людей.
Если ещё случится что-то такое, первым скажи мне. Сразу. Больше от тебя ничего не прошу.
Драки, возможно, ещё будут.
Ты никого не убьёшь и сам не полезешь умирать?
Это обещаю.
Тогда достаточно.
В этих словах не было ни бравады, ни воспитательной позы. Кан Дэ Гён просто был благодарен за то, что сын жив.
И Кан Чан вдруг понял это слишком хорошо.
Учитель сказал завтра прийти в школу.
Не опасно?
Кан Чан ухмыльнулся.
Кан Дэ Гён посмотрел на него с недоумением. Ю Хе Сук — почти с ужасом.
Кхм. Ладно. С этим, похоже, ты сам разберёшься.
Да вы что?
Хватит. Ты читала его записи. Неужели до сих пор не понимаешь, до чего его довели? Парня так загнали, что он хотел умереть. Что лучше
Я и не сравниваю! Но школу-то закончить он должен!
Ю Хе Сук, похоже, держалась за диплом как за последний клочок нормальной жизни.
Неловкую тишину прервал телефон Кан Дэ Гёна.
Мелодия зазвонила на удивление бодро.
Алло?
Через пару секунд лицо Кан Дэ Гёна изменилось.
Ю Хе Сук испуганно посмотрела на него. Он коротко качнул головой: не волнуйся.
Из трубки сыпалась быстрая, раздражённая речь. Кан Дэ Гён только мычал и никак не мог вставить слово.
Кан Чан насторожился.
Арабский.
Причём с мягкой интонацией, характерной для людей, которые постоянно говорят по-французски. Почти наверняка алжирец, живущий во Франции.
Дайте мне.
Что?
Кан Чан забрал у отца телефон.
Здравствуйте. Господин Кан Дэ Гён сейчас занят. Повторите спокойно, что случилось.
Он заговорил по-французски свободно, без заметного акцента.
Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук одновременно вытаращили глаза.
Столько денег отдали за английские курсы, а сын почему-то вдруг разговаривает на французском как местный.
У нас чрезвычайная ситуация, — Машины, которые вы отправили, не проходят таможню. Количество и цена в документах не совпадают.
По тону было очевидно: мужчина привык разговаривать с корейскими партнёрами свысока.
Подождите минуту.
Только быстрее.
Кан Чан прекрасно знал такой тип людей. Вспыльчивый, орёт первым, вываливает всё сразу. С ним проще не успокаивать, а сразу поставить границу.
Эй. Я сказал ждать. Не бросайся словами.
На другом конце замолчали.
Слишком уверенное произношение и тон сделали своё дело.
Кан Чан прикрыл микрофон рукой.
Он говорит, количество машин и сумма в документах не совпадают, поэтому груз не выпускают. Что ответить?
Что?
У него там пожар. Надо что-то сказать.
Кан Дэ Гён несколько раз моргнул и наконец собрался.
Сегодня должны прийти пятьдесят машин. Наверное, документы не те. Скажи, что я сейчас всё проверю и сообщу их офису и таможне.
Кан Чан перевёл.
Здесь уже убытки идут! — Если машины сегодня не двинутся, доставка и люди обойдутся в огромные деньги. Кто это оплатит?
Подожди.
Кан Чан снова передал вопрос отцу.
Кан Дэ Гён сказал: если ошибка действительно на корейской стороне, компания возместит убытки.
Он гарантирует компенсацию, если виноваты мы. Поэтому сначала посчитай сумму. Если понадобится, я сам поговорю с таможней. Дай имя ответственного и номер телефона.
Что?
Имя и телефон таможенника.
И тут Кан Чан почувствовал знакомый укол.
Что-то не сходится.
В такие моменты тянуть нельзя.
Или я отправлю туда знакомого наёмника. Он быстро разберётся.
Собеседник не ответил.
Кан Чан усмехнулся.
Решили сыграть на том, что корейцы языка не знают?
Если совсем прижмёт, можно и таможню к херам разнести. Так что давай без фокусов. Где ты сейчас? Могу прислать трёх алжирцев, они всё проверят на месте.
Да зачем же так... А! Нашёл. Всё нормально. Здесь другой комплект документов.
Кан Чан рассмеялся достаточно громко, чтобы тот услышал.
В следующий раз бумаги проверяй до того, как начинаешь орать. Понял?
Понял.
Связь оборвалась.
Кан Чан положил телефон перед отцом.
Говорит, нашёл правильные документы. Проблема решена.
Над столом повисло новое напряжение.
Надо было объяснить французский.
Ночами в интернете учил. Сейчас полно чатов, французские сайты открываются без проблем. Ничего сложного.
Выражение лица Кан Дэ Гёна буквально говорило: «И ты предлагаешь мне в это поверить?»
Но что ему оставалось? Сына никогда не учили французскому, а сейчас тот разговаривал так, что даже незнающему человеку было слышно — не школьный уровень.
Ю Хе Сук, наоборот, оживилась.
А я всё боялась, что ты ночами какую-нибудь гадость смотришь.
Следы слёз ещё не высохли, зато глаза уже блестели новым интересом. Кан Чану от этого блеска стало слегка не по себе.
Я бы на вашем месте нашёл другого партнёра, — По-моему, они решили воспользоваться тем, что вы плохо понимаете язык, и навесить на вас чужие расходы.
Кан Дэ Гён медленно кивнул.
В следующем месяце к нам приезжают трое из Франции. Мы договариваемся продавать их автомобили здесь. Условия очень хорошие. Закончу переговоры и попробую сменить посредника.
Правильно. Я пойду к себе.
Иди.
Кан Чан ушёл в комнату.
Едва дверь закрылась, Ю Хе Сук хлопнула в ладоши.
Слушай, а вдруг наш сын вообще гений?
Чтобы так говорить, надо лет десять прожить во Франции. Неужели нынешние дети и правда способны выучить язык через интернет за две недели?
А где ещё он мог научиться? Вот! Надо ему новый компьютер купить. И знаешь, в следующий раз, когда пойду на бранч с Сон Хи и её компанией, выберу французский ресторан. Она мне надоела рассказами про свою дочь из языковой школы. Теперь я ей покажу!
Кан Дэ Гён посмотрел на сияющую жену и с трудом удержался от одного замечания.
Иногда ему очень хотелось уметь относиться к жизни так же просто.