Том 1. Глава 63
Палатка, в которой жили генералы, оказалась в гораздо более плачевном состоянии, чем я себе представлял.
Шерстяные одеяла, покрывавшие палатку, покрылись плесенью, а в каждом углу въелся едкий запах табака. Пол толком не был обустроен и утопал в грязи, а тонкие железные опоры палатки шатались так, будто вот-вот сломаются.
Это была настолько ветхая и ненадежная палатка, что было бы неудивительно, если бы потолок обрушился прямо во время сна.
Я пришел по делу к генералу. Святая сейчас на месте?
Я как раз повторял материал урока, полученного от Альтера, положив записную книжку на грудь, когда снаружи послышался незнакомый голос.
Входите.
Лежавшая на кровати Гриша постаралась сделать так, чтобы никто не услышал, осторожно откашлялась и ответила:
Ее милосердный и теплый голос заставлял слушателя почувствовать спокойствие.
Вскоре полог палатки откинулся, и показалась крупная женщина в офицерской форме, густо покрытой грязью.
Знаю, что сейчас не рабочее время, но у нескольких раненых усиливается заражение. Не могли бы вы подойти и взглянуть?
Она тепло улыбнулась офицеру, вошедшему через тяжелый вход палатки, — точно так же, как в игре. Это была улыбка, переполненная невыразимой святостью, которую невозможно было ощутить через экран.
……Подождете минутку? Я сейчас приду.
Превозмогая усталость, она поднялась ради раненых солдат. На ее одежде было полно пыли, а на руках и ногах остались пятна крови — неизвестно, чьей, — но она ни на миг не теряла улыбки.
Буду ждать.
Сказав это, офицер вышла из палатки.
……Ха.
Вздох.
Как только офицер покинула палатку, Гриша издала короткий вздох. От милосердной улыбки, только что сиявшей на ее лице, не осталось и следа — теперь там застыло холодное, отстраненное выражение.
……
Я впервые в жизни видел такое выражение лица. Наверное, если перерыть всю базу данных, ни в одной иллюстрации или модели Гриши не найти подобного взгляда.
В глубине ее глаз затаилось невыразимое, глубокое чувство бессилия.
Белл, есть еще табак? Дай выкурить одну перед уходом.
Святая Гриша произнесла слова, которые совершенно не вязались со святостью.
Конечно, в Средневековье табак считался своего рода панацеей, и многие медики и священнослужители даже рекомендовали его как приятное дополнение, но все же……
«Хипстерша».
Эта мысль пришла сама собой.
Церковь Эстеллы — религия, которую исповедует большинство жителей континента, независимо от расы.
Видеть, как глава такой огромной религиозной организации, в которую верят больше людей, чем во всех современных христиан вместе взятых, с холодным лицом просит табака, было для меня настоящим шоком.
Куда делась та милосердная и мягкая улыбка? Осталась лишь святая, которая тайком от всех набивает трубку табаком.
……Хипстерша!
У меня самого табак кончился, приходится жечь один пепел.
Почему табака вечно не хватает?
Потому что ты вечно стреляешь мой. Такие вещи нужно заказывать отдельно, да и норма выдачи на человека строго ограничена.
Ты же генерал, мог бы парой слов добиться увеличения поставок.
Это называется хищением.
Белл, пододвигая стул обратно к столу, ответил сухо.
Вечно ты такой дотошный из-за табака. Все равно солдаты на передовой его даже не пробуют, разве не остается лишнего?
Проблема решилась бы, если бы ты просто запросила табак и трубку на свое имя……
И чтобы верующие узнали, что я курю?
А что такого? Святая тоже человек.
Только не для верующих.
Гриша вздохнула, словно глубоко сожалея о том, что не может покурить, и, волоча тяжелые ноги, медленно направилась к выходу из палатки.
Перед тем как выйти наружу, она снова привела голос в порядок и насильно растянула в улыбке опущенные уголки губ.
И вот на ее лице снова засияла привычная милосердная и прекрасная улыбка.
Не знаю, что чувствовали другие, но мне эта улыбка Гриши казалась лишь жалкой и несчастной.
……Пора и мне выдвигаться.
Белл, проводив взглядом уходящую Гришу, тоже тяжело вздохнул, а вскоре взял стопку бумаг и вышел из палатки.
Я думал, он пошел за новой порцией табака.
Однако он вернулся лишь спустя пару часов.
Одолжу-ка я этого парня, Эда.
С этим непонятным заявлением.
Белл Артуа вышел наружу со стопкой документов и, отойдя всего на несколько шагов, поджег бумаги у себя в руках.
Маленький огонек в мгновение ока разросся, поглотил стопку документов и, словно ничего и не было, начал медленно гаснуть.
Белл посмотрел на превращающуюся в черную золу груду бумаг на грязном полу, достал трубку и закурил.
Его характер был настолько дотошным, граничащим с паранойей, что он должен был лично убедиться, как секретные документы первого класса превращаются в пепел.
Вскоре огонек окончательно погас, и горстка пепла поприветствовала Белла Артуа.
Он пнул кучу пепла тяжелым армейским ботинком.
Что было написано в тех документах — теперь, кроме Белла, не узнает никто.
Белл Артуа посмотрел на разлетающийся во все стороны пепел и перевел взгляд.
Неподалеку виднелась вереница солдат, снующих между фургонами и складами. В руках у них было по два-три больших ящика.
Армейских припасов было меньше, чем частных посылок. Дежурным офицерам придется изрядно попотеть, проверяя каждую из них.
«……Солдаты будут довольны».
Табак, выпивка, чайные листья.
Пусть это не мечи и не стрелы, но на войне солдатам без таких вещей не обойтись.
На поле боя, где каждый день кто-то рядом с тобой погибает от невесть откуда прилетевшей атаки, такие вещи необходимы, чтобы сохранить рассудок.
«Говорил, что нет опыта на поле боя. Или он просто очень умен?»
Белл Артуа мысленно восхитился пареньком по имени Бин. Не говоря уже о том, где он достал столько денег, выбор товаров был весьма удачным.
Толковый малый к нам попал.
Белл, затягиваясь табаком с привкусом гари, покинул палатку генералов.
Пройдя через лагерь, пропитанный запахом крови, он вскоре нашел палатку офицеров, расположенную неподалеку.
А, генерал. Что-то случилось?
Офицеры, сидевшие на корточках на полу или дремавшие, прислонившись к столбам, поспешно вскочили и отдали честь Беллу.
Как идет отбор личного состава?
Все еще идет. Как только мы вносим в список подходящих ребят, они тут же получают ранения, так что дело движется непросто.
……Выдвигаться нужно завтра, в крайнем случае послезавтра. Времени мало, так что я сам отберу людей.
Мы соберем всех, кто может двигаться прямо сейчас, в одном месте.
Благодарю.
Вскоре к нему подошли крепкие солдаты — люди и эльфы, выстроившись в ряд.
Орки и дварфы в эту миссию не попали. Они были смелыми и отважными, но скрытность и хладнокровие — не их сильные стороны.
Перед Беллом стояло около трехсот солдат. Каждый из них был элитным бойцом, способным в одиночку защитить пару деревень.
Пусть в их мастерстве сомневаться не приходилось, но, видимо, это поле боя оказалось им не по зубам: в их глазах читались отчаяние и усталость.
Те, кто не прошел, возвращаются на свои позиции. Так, ты, ты. И ты.
Белл начал внимательно осматривать каждого и отправлять солдат обратно. Те, кого отсеяли, выглядели слегка растерянными, но без лишних слов вернулись к своим обязанностям.
……Ты тоже свободен. И ты.
Солдаты, у которых всё тело дрожало, как осиновый лист, солдаты с потухшими глазами, солдаты с тяжелым дыханием. Те, кого Белл отсеивал, вовсе не обязательно были тяжело ранены физически.
Все они были людьми, достигшими своего ментального предела. Какими бы сильными телом и искусными в бою они ни были, использовать в этой операции тех, кто сломлен духом, было нельзя.
После такого отбора осталось всего семь человек.
Трое эльфов и четверо людей.
……Ты-то что здесь делаешь?
Белл нахмурился, увидев среди оставшихся знакомое лицо.
Эд.
Юноша, за спиной которого висел огромный меч размером с его собственное туловище, стоял в строю.
Твоя задача
Разве генерал Бин сейчас не в безопасности в своей палатке?
……Что?
Белл искренне не понимал, что имеет в виду Эд.
Человеку в безопасности охрана не нужна. Я не хотел сидеть сложа руки, пока Бин не приступит к заданию. Я хочу поскорее прославиться.
……
Белл на мгновение поймал себя на мысли, что искренне хочет дать этому юноше пощечину.
Если он выдохнется на другом задании и в решающий момент не сможет защитить Бина, какой смысл был в том, что он приехал в Валлерланд?
Слава, почести…… Неужели этот болван не понимает, что это не то поле боя, где можно получить подобное?
Надо было догадаться еще тогда, когда он так легко бросался словом «герой». Этот болван еще слишком незрел для настоящего поля боя.
……
Белл долго смотрел на Эда, погрузившись в раздумья.
У Эда определенно был талант. Пусть он не видел его в бою, но этот маг, проживший на экстремальном поле боя более десяти лет, обладал чутьем, позволяющим отличать талантливых воинов от посредственностей.
И это чутье подсказывало: юноша перед ним через десять…… нет, через пять лет станет воином, чье имя будет греметь по всему континенту.
Потенциал, который он чувствовал в нем сейчас, был точь-в-точь как в молодости орка Хейлума, отвечающего за авангард в его отряде. Если сложатся обстоятельства и удача поможет ему как следует развить свой талант, он не просто прославится на весь континент, а вполне сможет вырасти в бойца уровня «генерала».
Именно поэтому было так жаль.
Видеть, как человек с таким потенциалом зациклен на бессмысленных вещах вроде славы и чести.
На поле боя от этого нет никакого толку.
Щенок.
Белл назвал Эда именно так. Эд, похоже, даже не понял, что это обращение адресовано ему.
Готов умереть?
На этот вопрос Белла все солдаты, кроме Эда, тяжело сглотнули. Когда Белл спрашивал о готовности умереть, это имело совершенно иной вес, нежели когда подобные вопросы задавали обычные офицеры или начальники.
Большинство офицеров бросались такими словами лишь для того, чтобы испытать решимость солдат.
Но с Беллом все было иначе.
Белл был хладнокровным человеком, который при необходимости мог приказать солдату покончить с собой. Ради великой цели он без колебаний бросил бы пару солдат в пекло.
Зная этот факт, другие солдаты покрылись холодным потом.
Готов!
Однако Эд не знал, что за человек Белл. Он был выходцем из авантюристов, пусть и с именем и навыками, но как солдат он был лишь новичком, только что получившим звание рядового.
Его голова была полна юношеского задора стать героем, спасающим людей, и фантазий о «генерале» Белле Артуа, стоящем перед ним.
……Если бы Бин увидел эту сцену, он бы точно подумал, что Эд — «дурак».
«Слишком глуп для своего таланта. Впрочем, чего ожидать, ему едва ли есть двадцать. С таким врожденным даром он, должно быть, никогда в жизни не знал серьезных неудач или поражений».
Белл смотрел на уверенного в себе Эда с жалостью.
То, что произойдет дальше, станет для Эда тяжелым испытанием. Сердце этого юного солдата будет разорвано в клочья, и, возможно, он никогда не забудет сегодняшние воспоминания, навсегда отложит меч и будет жить как беглец.
……Тогда решено. Операция через два дня. Подробности сообщу завтра в это же время, а сегодня и завтра как следует отдохните и приведите себя в форму. Свободны.
Белл решил включить Эда в операцию, даже зная об этом.
Не почувствовав отчаяния и не получив ран, невозможно двигаться дальше.
Поэтому, даже разработав ужасающую операцию, которую не выдержали бы даже многие ветераны, он все равно включил в команду новичка Эда.
Если Эд выдержит то, что ему предстоит, он станет по-настоящему ценным солдатом. Но если он не выдержит и сломается?
«Значит, таков его уровень».
У Белла не было роскоши нянчиться с этим юным дарованием. Это не то поле боя, где можно ждать, пока молодежь повзрослеет.
Это Валлерланд.