Том 1 · Глава 27. Кто сказал, что проигравшим персонажам не положен ромком?
В-р-р-р-р.
Мотоцикл несётся вверх по горной дороге.
Небо затянуто тяжёлыми серыми облаками. Широкая трасса идёт вдоль ущелья, но, хотя сейчас самое время ехать на работу, машин можно пересчитать по пальцам.
Я долго петляю по бесконечным поворотам и наконец въезжаю в посёлок. Есть магазин, почта — похоже, это и есть местный центр. Если слово «центр» вообще уместно в такой глуши.
Так... Где же она? Родные сказали, что ушла за покупками.
Я притормаживаю у обочины и осматриваюсь.
На улице ни души. Даже в магазине не видно покупателей.
Может, пошла прогуляться? По дороге я её вроде не встречал.
Я доезжаю до пустыря, оставляю там мотоцикл и дальше иду пешком.
В тишине слышны только река и шелест листвы.
Вот же спокойное место. Токива когда-то жил где-то здесь. Неудивительно, что человек, выросший в такой глуши, получился таким невозмутимым.
С этими мыслями я перехожу на другой берег. За крутым поворотом дорога начинает подниматься, и на склоне я замечаю синтоистский храм.
А наверху лестницы, под красными воротами тории, бросается в глаза яркое золото.
Ага. Нашлась. Людей тут нет — для «тайной встречи» место вполне годится.
Я неторопливо поднимаюсь и иду к стоящей перед храмом фигуре.
Длинные светлые волосы кое-как собраны в хвост и перекинуты через левое плечо. На ней тонкая толстовка и короткие домашние шорты.
Разумеется, это она.
Здорово, Кацунума.
!...
Она вздрагивает всем телом и резко оборачивается. Пакет в руке громко шуршит.
На лице нет привычного вызывающего макияжа. Без него черты кажутся мягче, щёки — чуть полнее, а узкие глаза без яркой подводки выглядят гораздо спокойнее.
Вот ведь. Похоже, мои сведения опять были кривые.
Без косметики она намного симпатичнее.
Ты бы в школу пришла уже. Даже на мотоцикле сюда тащиться замучаешься.
Какого хера ты тут делаешь?!
Кацунума орёт, но сегодня в её голосе нет обычной силы.
Пакет падает на землю. Из него выкатывается банка, кажется, с мандаринами.
Погоди. Так её «простуда» и правда была настоящей?
После того скандала прошла уже неделя.
В школу Кацунума всё это время не приходила.
Классный руководитель сказал, что она заболела, но никто, конечно, не поверил. Все решили, что после публичного разгрома она просто заперлась дома.
Лишившись лидера, её компания быстро рассыпалась и собралась заново уже вокруг Идэ. Агрессии в них почти не осталось. Теперь они скорее отвечают за шум, шутки и общую движуху в классе.
Без Кацунумы в классе образцовый покой. Никто не спорит со мной, никто друг с другом не цапается. Всё тихо, гладко, никаких проблем.
По крайней мере снаружи.
Я поднимаю подкатившуюся к ногам банку, пару раз хлопаю ладонью по донышку, стряхивая грязь.
Ну да. Конечно.
Из-за такой мелочи ты бы дома не закрылась.
С-сталкер ебаный! Я полицию вызову!
Да ладно тебе. Я староста. Принести заболевшей однокласснице распечатки
Между прочим, тебя дома не оказалось, и мне ещё пришлось идти искать. Никакой благодарности.
Кацунума зло щурится.
Не строй из себя святого, мразь! Пришёл поглумиться над жалкой проигравшей, да? Пошёл нахер, ебаный второгодник!
После крика её разбирает кашель.
Если только выздоровела, не ори. И вообще, я не настолько бездельник, чтобы тащиться в такую дыру ради победной речи. Я хотел нормально с тобой поговорить.
Иди ты нахер! После всего, что было, ещё смеешь это говорить?!
Кацунума со злости пинает стоящую рядом сетчатую корзину для мусора.
Из-за кого, по-твоему, я теперь в таком дерьме?!
Вообще-то первой полезла драться ты. Я с самого начала говорил, что не хочу с тобой воевать. Ты просто не слушала.
Да ты!...
Хотя я уже понимаю, почему ты решила иначе.
Я поднимаю опрокинутую корзину и ставлю обратно.
А потом наконец перехожу к делу.
Вы с Токивой, оказывается, родственники. Троюродные, если точно.
?! Откуда ты?!
Их связывала не просто детская дружба. Они были роднёй, кровными родственниками.
И место рядом с Токивой было для тебя единственным местом, которого ты по-настоящему хотела. Тем самым, которое так и не смогла получить.
Ты... откуда, блядь?!
И ещё: этот образ можешь не держать. Тут никто не смотрит.
?!
Кацунума таращится на меня.
Сведения о ней были настолько противоречивыми, что я уже не понимал, где правда, а где нет.
Предубеждения смешались с враньём, ложные факты с виду неплохо стыковались друг с другом — и в результате получилась каша.
Я раз за разом неверно предсказывал её поступки, а собственные ходы оборачивались против меня.
Поэтому на этот раз я пошёл до конца.
Я проверил всё.
От тех времён, когда ты ещё на четвереньках ползала, и до сегодняшнего дня.
Вообще всё.
Кацунума застывает и будто перестаёт соображать.
А я начинаю рассказывать ей правду о «персонаже» по имени Аюми Кацунума — правду, ради которой носился по всей округе, задействовал всё, что умею, пожертвовал сном и даже своей идеальной посещаемостью.
Аюми родилась на юге города Кёгоку, в главной ветви старого рода из бывшей деревни Симодзюрокусики. В семье было двое детей, и она — старшая дочь.
«Старый род» звучит внушительно, но никакой местной аристократии, дочери влиятельного политика или наследницы огромного концерна тут нет. Просто её семья живёт в этих местах уже очень давно.
Почти все соседние дома поэтому принадлежат родственникам. Если считать дальнюю родню, можно сказать, что весь посёлок — одна большая семья. Я сначала даже не мог понять, какой именно дом её: Чуть ли не каждый второй дом там принадлежит родственникам с фамилией Кацунума.
В детстве ты была капризной и постоянно доводила родителей. Соседи рассказывали, что однажды ты даже сбежала из дома и тебя искали всем посёлком.
Стоило чему-то пойти не по-твоему — сразу истерика, слёзы, крики. В этом ты, надо сказать, почти не изменилась. Как говорится, каким был в три года...
Говорят, тебя избаловали, потому что вокруг были одни взрослые. И похоже на правду. Десять лет назад во всём посёлке жило всего несколько десятков человек. Детей младшего школьного возраста и моложе
Ровесников рядом просто не было. Играть приходилось либо со старшими детьми, либо со взрослыми.
Может, поэтому она и не научилась нормально дружить со сверстниками. Так, во всяком случае, сказал мне парень из городского отдела туризма.
И единственным человеком примерно твоего возраста был Токива. Твой родственник, который приезжал сюда на Обон, Новый год и другие семейные праздники.
Семья Токивы относится к родне по женской линии, но связи между домами старые и крепкие. Они общаются до сих пор. Говорят, совсем недавно даже вместе были на местной складчине.
Кацунума постоянно таскала Токиву за собой. Он и тогда был таким же спокойным и покладистым, поэтому шёл куда звали и почти никогда не спорил.
А сама Кацунума, которая обычно ходила букой, не улыбалась и требовала своего, рядом с ним вдруг становилась свободной и весёлой.
Со стороны они выглядели очень близкими.
Так продолжалось до третьего класса.
Первые годы начальной школы ты училась в крошечном филиале рядом с домом. Потом детей стало слишком мало, и с четвёртого класса тебя перевели в основную школу в центре района.
Там тоже не было и сотни учеников. Но после среды, где детей можно было пересчитать по пальцам, для Кацунумы это наверняка казалось другим миром.
И там её ждало первое серьёзное испытание.
Тебя вдруг засунули в место, где кругом одни ровесники. А ты даже не понимала, как с ними себя вести.
Она росла в крошечном мире, где все друг друга знали. Школа, полная чужих людей, не могла не пугать.
Единственным знакомым человеком там был Токива. Поэтому ты и старалась всё время держаться рядом с ним.
Естественно. Они дружили почти с младенчества. В незнакомой обстановке она должна была цепляться за него ещё сильнее.
Но у Токивы уже была другая подруга детства.
Вот в чём дело.
Та самая подруга детства, о которой говорил Токива, — вовсе не Кацунума.
Это была совсем другая девочка.
Добрая, заботливая, заводила для всей компании. Из тех, кто и дома, и в школе постоянно опекает своего друга детства.
Практически эталон. Почти точная копия «установки», которую я придумал для Уэнохары.
И их уже тогда считали почти парой.
Девочку любили одноклассницы, на неё полагались. Токива тоже явно не был против её внимания. Наверняка между ними всё выглядело очень мило.
И тут появляешься ты и начинаешь всё время виснуть на Токиве. Новенькая, которая лезет между привычной парой. Неудивительно, что очень скоро тебя начали ненавидеть.
Девочки в начальной школе иногда умеют быть по-настоящему жестокими.
Они сплотились против чужой, которая якобы ломала привычный порядок, и начали травлю.
«Вы же родственники. Родственникам нельзя жениться. Поэтому отойди от Эйдзи!»
Так ей сказали за школой, окружив всей компанией. Это рассказала одна из тех девочек. Ей было жалко Кацунуму, но выступить против остальных она не решилась.
Кацунума, конечно, отбивалась. Но что толку, когда против тебя весь класс.
До пятого класса, пока Токива не переехал, тебя тайком исключали из компании. На людях делали вид, что всё нормально, поэтому он ничего не замечал.
Та самая подруга детства тоже всё понимала, но вмешиваться не стала.
Больше того: при Кацунуме изображала союзницу, а за её спиной рассказывала Токиве всякую правду и неправду, лишь бы он отдалился.
Её любимая фраза была: «Давайте все дружить!» Похоже, в это «все» она всё-таки не включала девочку, которая угрожала её собственному положению.
И маленькое отступление. После переезда Токивы отношения с той девочкой постепенно сошли на нет, а к средней школе она уже встречалась с другим парнем.
Реальные подруги детства беспощадны.
Проходит несколько лет. Кацунума поступает в среднюю школу.
В вашей местности почти все переходили туда одним составом. Поэтому и после выпуска из начальной школы у тебя места среди них не появилось.
Токивы рядом уже не было. Настоящих друзей тоже. Она просто день за днём ходила в школу, где ей было неуютно.
Потом обстоятельства меняются.
Через некоторое время после объединения муниципалитетов дошло и до школ. Твою закрыли, учеников распределили по соседним.
Поблизости было три государственных средних школы, и можно было выбрать, куда переводиться.
Ты выбрала Синонами. Потому что там учился Токива.
Наверняка была и ещё одна причина: никто из прежнего класса туда не собирался.
У Синонами была дурная репутация, дисциплина хромала, да и ближе школа не становилась. Для остальных особого смысла туда идти не было.
Ты решила, что сможешь обнулить прошлое и начать заново. Но тут тебя ждало второе испытание.
У Токивы уже была девушка.
Причём не просто девушка. Она встречалась с одним из самых заметных старшаков из компании, которая держала в страхе всю школу... до того, как сошлась с Токивой.
История, случившаяся тогда, в целом совпадает с тем, что я слышал раньше.
Кацунума полезла к этой девчонке, получила жёсткий отпор, а потом по школе разошлись грязные слухи. В новом месте она снова оказалась одна.
Единственное серьёзное расхождение — мотив, о котором рассказывала Киёсато-сан: будто Кацунума пыталась «спасти Токиву».
Как и предполагала Уэнохара, это была только удобная часть правды, сильно раздутая в пересказе. Главной целью было вернуть себе собственное место рядом с ним.
Не знаю, как именно Кацунума рассказывала Киёсато-сан о прошлом.
Но я, кажется, понял, почему та восприняла всё именно так.
В средней школе ты изображала заботливую подругу детства, которая вечно суёт нос в чужие дела, да?
Она надела маску той самой девочки, которая когда-то её победила.
Уэнохара всё-таки встретилась с бывшей Токивы и записала разговор.
«Бесила жутко, эта ебанутая контролёрша. Без конца лезла и требовала, чтобы я с ним рассталась».
Голос у бывшей был такой, будто ей до сих пор противно вспоминать.
«Мне плевать, подруга она ему с детства или кто. Всё втирала, что я отнимаю её место рядом с Эйдзи. Я тогда охуела: ты вообще кто такая? Ебанутая какая-то».
И ещё добавила: «Да она и страшная была».
«Она всё никак не отставала, и я однажды позвала старшаков. Чисто припугнуть. Ещё скинула ей видос, где они какого-то задрота пиздят. Она так зассала, я чуть не умерла со смеху».
Может, и буквально зассала, хохотала бывшая.
«Только после всей этой возни мне самой надоело. Думаю: да и хрен с ним. Мы расстались. Эйдзи всё время торчал на тренировках, скучно было. Оказывается, одной красивой рожи мало».
Вот и весь рассказ.
По словам Уэнохары, у бывшей были золотистые завитые волосы и очень тяжёлый макияж.
И ещё одна деталь. Закончился их разговор так:
«Ну? Я тебе всё рассказала. Гони деньги».
Да. Похоже, Уэнохара в прямом смысле заплатила за информацию.
Вот что она называла «вариантом без последствий». Эта тоже хороша: когда надо, вообще не церемонится.
Хорошо, что с бывшей разговаривала именно она. Я бы не выдержал. За настолько антиромкомное поведение, боюсь, начал бы прямо на месте перевоспитывать человека.
Почему Токива вообще встречался с такой девушкой, я по-прежнему не понимаю. Но сейчас не об этом.
После того случая ты очень быстро стала такой, какой мы знаем тебя сейчас. Отрастила волосы, покрасилась, изменила речь, собрала вокруг себя компанию и начала давить на людей угрозами и напором.
А дальше прошлое соединяется с настоящим.
В общих чертах как-то так.
Я закрываю страницу в «Блокноте друзей» и выдыхаю.
Вот она, настоящая история Аюми Кацунумы.
Её одержимость Токивой. Болезненная реакция на слова «подруга детства». Гоповатый образ, которым она давила на окружающих. Бесконечные конфликты со мной.
Всё это выросло из одного и того же прошлого.
Сколько бы она ни тянулась к Токиве, он выбирал не её. Места рядом с ним она так и не получила.
Она пыталась учиться на собственных поражениях, копировала победителей — и каждый раз делала только хуже.
Вся её жизнь до сих пор была историей проигрышей.
Господи, как же я заебался всё это собирать... Верните мне мою идеальную посещаемость, сволочи.
Даже для меня это оказалось тяжело. Времени после уроков и на выходных не хватало, пришлось жертвовать самой школьной жизнью и заниматься расследованием в учебное время.
И всё равно ушла почти неделя. А пока я бегал по людям, день волонтёрской уборки подкрался совсем близко.
Но ладно. Это всё только проверка фактов. На самом деле я хотел узнать... Эй, ты где?
Я оборачиваюсь.
Кацунумы рядом нет.
Осматриваю двор и замечаю её у самого края храмовой площадки. Она там буквально сжалась в комок.
Ты чего?
Обхожу её, заглядываю в лицо. Она мертвенно-бледная и беззвучно открывает рот.
Эм.
Только не говори, что простуда опять разыгралась.
Н-н...
Н?
Ты реально ебаный преступник...
...Да. Тут, пожалуй, даже спорить не буду.
Уговорить её не звонить в полицию оказалось не так просто.
Когда мы оба наконец выдохлись, разговор кое-как вернулся в нормальное русло.
Фух... Фух... Нахрена столько сил потратил...
Мерзость. Какая же мерзость...
Кацунума прислоняется затылком к колонне храма и повторяет это почти без сознания.
Ты вообще нормальный?.. Рыться в чужом прошлом до такой степени... Так сильно хотел поржать надо мной?
Да не для этого я всё выяснял. Я хочу спросить...
Не пизди!
Она резко выпрямляется и стискивает зубы.
Вы все надо мной издеваетесь!
Глаза у неё по-прежнему острые, но привычной уверенности в них уже нет.
Я знаю. Всё я знаю! Что я тупая. Что я ебанутая, навязчивая, вечно срываюсь. Что постоянно всё делаю неправильно и только проигрываю. Я всё это знаю!
Взгляд дрожит.
Но что мне, блядь, делать?! Я не знаю, как надо, чтобы получилось! У меня никогда ничего не получалось! Откуда мне знать, как выглядит правильный способ?!
Губы у неё мелко дрожат.
Я могу только смотреть на тех, у кого выходит, и повторять за ними!
В глазах начинает блестеть влага.
Ненавижу. Ненавижу вас всех, кто вечно лезет мне поперёк дороги!
Слёзы уже стоят в глазах, но она всё ещё пытается злиться.
И себя ненавижу! Потому что я даже себе место найти не могу... Ненавижу, сука!
Ага.
Вот теперь я наконец вижу тебя настоящую.
Кацунума сидит, обхватив колени, а я вспоминаю разговор с Токивой.
Я тупой и тормоз. Поэтому вообще её не видел. Не понимал, что с Аюми происходит.
Это было в выходной, после тренировки Токивы.
Мы сидели на скамейке в нашем «месте для тайных встреч» недалеко от школы.
Дождь закончился совсем недавно. В тёмном парке никого не было. С веток в лужи падали капли: плюх... плюх...
Я тогда начал встречаться с сэмпай, по которой давно сох. Ходил счастливый, ещё и тренировки были постоянно. Мне и в голову не приходило подумать, чего Аюми вообще от меня хочет.
Понятно.
Я коротко отвечаю и отпиваю кофе из банки.
Более того... она меня доставала, а я только думал: да сколько можно.
Токива смотрит на банку в руке.
Говно я, да?
Не сказал бы.
С его стороны такая реакция совершенно нормальна. Кацунума действительно навязывала ему свои желания, и никакой обязанности терпеть это у него не было.
Но когда сэмпай меня бросила, я узнал, что Аюми вроде как за меня впрягалась. И что из-за этого её самой начали выдавливать из класса.
Вот, значит, как Токива понимал ситуацию. Он принял за чистую монету ту версию, которую Кацунума рассказывала всем.
Тогда я сказал ей: «Забудь ты уже обо мне и найди себе нормальное место». Она столько лет цеплялась за одно и то же, что другого места у неё просто не появилось.
«Забудь обо мне»...
Вот где они разминулись сильнее всего.
А она разозлилась. Сказала: «Кроме места рядом с Эйдзи, мне вообще некуда идти». Я объяснял, объяснял
Токива морщится.
Я ведь всегда знал, какая она. И всё равно решил её оттолкнуть. Специально стал держаться подальше, думал, так будет лучше... Но и это не помогло.
Вот почему он избегал её в девятом классе. Его забота каждый раз оборачивалась ровно в противоположную сторону.
В Кёниси я пошёл в основном из-за баскетбола. Но была ещё мысль: может, если между нами станет расстояние, Аюми наконец отпустит. От её дома до Кёниси добираться очень далеко. Я думал, даже она махнёт рукой.
К тому же оценки у Кацунумы тогда были, мягко говоря, посредственные. И школьная характеристика вряд ли сияла. Поступить в Кёниси для неё по всем расчётам было почти нереально.
Но она пахала. Просто пахала всё время. И в итоге сама поступила.
Токива поднимает глаза к небу.
На объявлении результатов стояла, чуть не плакала и всё равно улыбалась: «Ну что, видел? Я никогда не проигрываю». После этого я уже ничего не смог ей сказать.
Он улыбается, но в этой улыбке одна печаль.
Поэтому в старшей школе я решил хотя бы не мешать. Пусть делает, как считает нужным. А я попробую найти способ, чтобы она всё-таки смогла поладить с остальными.
Вот почему он всегда встревал между людьми, когда начинался конфликт.
И, видимо, поэтому когда-то устроил тот ужин с Киёсато-сан.
Но в итоге всё опять кончилось вот так.
Токива снова опускает голову.
Старосте она столько проблем принесла. Всем остальным тоже. И сама опять пострадала.
Банка в его руке хрустит под пальцами.
Что я вообще должен был сделать?
Что должен был сделать...
Я слышу его сожаление и встаю со скамейки.
Прошлое не изменить.
Допиваю кофе одним глотком и бросаю пустую банку в урну.
Но преодолеть прошлое можно. И способов для этого сколько угодно.
Староста?..
Токива поднимает голову.
Он здоровее меня раза в полтора, но сейчас кажется каким-то маленьким.
И этому «лучшему другу героя» я говорю:
Тут у меня есть опыт.
Оставь это мне. Я обязательно создам для неё место.
Говорю уверенно и улыбаюсь.
Подать руку другу, который не знает, что делать, и помочь ему.
Для «главного героя» это вообще-то базовая обязанность.
Кацунума.
...
Она всё так же сидит, обняв колени.
Ты проигравшая.
Кацунума вздрагивает и сжимается ещё сильнее.
Способности у тебя в среднем так себе. Думаешь неглубоко, ведёшь себя по-детски. Чуть что
...
Как ни украшай фасад, из тебя не вышло ни любимой всеми заботливой подруги, ни сильной королевы, которая делает что хочет и заставляет остальных считаться с собой.
...
Она утыкается лицом в колени и сжимает кулак.
Но неужели из-за этого ты теперь сдашься?
...
Нет ведь.
Сколько бы ты ни ошибалась. Сколько бы ни проигрывала. Сколько бы раз тебя ни размазывали по земле...
Кацунума всё равно делала одно.
Ни единого раза...
Ты не сдавалась. Одна стискивала зубы, вставала и шла дальше.
А вот я так не сумел.
Мне хватило одного поражения, чтобы почти всё бросить.
И сколько ты ещё будешь сидеть на месте? Тебя здесь уделал какой-то ебаный второгодник, а ты уже согласилась, что проиграла?
Так что и сейчас...
Ты ведь такая же.
Ну?!
Скажи хоть что-нибудь, Аюми Кацунума!
Мой голос разлетается по пустому двору храма.
Кацунума сильнее сжимает кулак.
...дамся.
Чего?
Вот так.
Не сдамся.
Не слышу.
Именно это я хотел узнать.
Именно это мне надо было от неё услышать.
И тогда...
Да заебал ты!
Она со всей силы топает ногой и вскакивает.
Глаза красные, припухшие.
Голос дрожит, жалко и совсем не грозно.
Я сказала, что не сдамся, долбоёб!
...Ха.
Круто.
Вот такой я тебя и признаю.
Ты всю жизнь упиралась и дралась с реальностью, которая не желала под тебя подстраиваться.
Моя сэмпай.
Тогда я, как твой кохай, научу тебя способу, с которым ты больше не проиграешь.
Я выпрямляюсь и произношу это как обещание.
Ромком решает всё.
Сейчас я тебе покажу, сэмпай. Твои никчёмные «черты персонажа», твоя «предыстория», где ты только и делала, что проигрывала, — это не слабость. Это самое сильное оружие, с помощью которого ты наконец займёшь своё место.
Проходит три дня.
Понедельник. День районной волонтёрской уборки.
Да, думаю, всё пройдёт по плану.
Я стою у окна в конце коридора, говорю по телефону и поглядываю на небо.
Сегодня облачно. По прогнозу ночью дождь, и это немного напрягает. Но к началу мероприятия осадков быть не должно. Значит, отмены не будет.
Ага, понял. У вас сегодня погода хорошая была... Нет, что вы, это вам спасибо. Тогда рассчитываем на вас. Я заранее отправлю представителя, а потом... Да. Да. Хорошо, до свидания.
Отключаюсь.
Есть. Последнее согласование тоже готово.
Все нужные люди предупреждены. Информация собрана. Сценарий ивента подготовлен. Репетиции проведены.
Я с удовлетворением смотрю на список, где напротив каждого пункта стоит галочка, убираю телефон в нагрудный карман и иду в класс.
Если считать выходные, меня там не было уже четыре дня. Такое чувство, будто прошла вечность. Хотя, может, просто каждый день был забит до отказа. Перед мероприятиями я вечно начинаю пахать без меры.
Здорово.
Вхожу через переднюю дверь и здороваюсь с Анаямой, который сидит рядом со входом.
О, учитель. Простуда прошла?
Ага, полностью ожил. Сегодня работаем по полной.
Показываю кулак и иду к своему месту.
Из-за последних приготовлений я пришёл почти к самому звонку, поэтому класс уже в сборе.
Все немного возбуждены. По комнате то и дело всплывает разговор о сегодняшней уборке.
Настроение прямо как перед настоящим событием. Само по себе это даже хорошо.
Но...
Я смотрю на всё ещё пустое место в одном из рядов.
О ней здесь будто решили вообще больше не говорить.
А, староста...
Здоров, Токива. Давно не виделись.
Он смотрит на меня с явным беспокойством.
Вчера я в общих чертах рассказал нашей «компании друзей», что мы сегодня собираемся делать. Но стресс от этого никуда не исчезает. Токиве сейчас тяжелее всех, это понятно.
Я пытаюсь хоть немного его отвлечь.
Непривычно даже. Слушай, если можешь, дай мне потом переписать конспекты за те дни, когда меня не было...
В этот момент с другой стороны ко мне протягивается тетрадь.
...Киёсато-сан?
Держи. Прости, у меня записи не такие аккуратные, как у тебя.
Она улыбается чуть виновато, не убирая протянутую руку.
Правда. Я уже который раз заставляю её за меня переживать.
Спасибо. Возьму ненадолго.
Конечно.
Я принимаю тетрадь, и Киёсато-сан впервые за долгое время улыбается своей обычной, ангельской улыбкой.
В тот день, когда Кацунума выбежала из класса...
После голосования, когда я уже собирался уходить домой, Киёсато-сан ждала меня у шкафчиков для обуви.
Прости. Я тогда, наверное, тебя напугала.
А? Нет. Всё нормально.
Она говорит это неожиданно, словно долго собиралась.
Лицо опущено. Обычной улыбки нет. Губы сжаты так, будто она терпит боль.
Чёрт.
Как же сильно я всё провалил. Довёл её до такого состояния.
Я злюсь на себя, а Киёсато-сан медленно начинает говорить.
Когда-то... у меня уже было что-то похожее.
Что?
Она смотрит на дождь за дверями школы.
В классе решили всем вместе игнорировать человека, который выбивался из общей компании. Вычеркнуть его, потому что он мешает остальным жить спокойно.
Это было в средней школе?
И тут меня пронзает другая мысль. Киёсато-сан впервые рассказывает мне о собственном прошлом.
Я... до самого конца ничего не смогла изменить.
Лица я почти не вижу.
Но в её голосе совсем нет привычного света.
Тот человек и правда был неправ. Но...
Она замолкает и поворачивается ко мне.
Лицо необычно серьёзное. В глубине глаз словно ещё тлеет тот огонь, который я видел в классе.
И когда она снова говорит, в голосе чувствуется жар.
Но если все вместе объявят кого-то плохим и выгонят, хэппи-энда всё равно не получится.
Я не хочу такого. Ни за что. Я не согласна принимать такую реальность.
А.
Понятно.
Киёсато-сан чувствует то же самое, что и я.
Её тоже не устраивает то, во что всё превратилось.