Том 1. Глава 129
Выбравшись из леса, Каллиус с Сереной зашагали обратно к городу.
Небо над головой стояло беспросветно темным.
Лишь бледный диск луны, россыпь далеких звезд да мерцающие городские факелы разгоняли ночной мрак.
И сквозь эту глухую темень шли только они двое.
Серена изо всех сил изображала спокойствие, но повисшая между ними неловкость давила на обоих.
«С чего это она вдруг решила пойти ко мне в служанки?»
Каллиус откровенно недоумевал.
Заметив слежку, он пустил в ход божественную магию Салливиан просто ради пробы свежеприобретенной силы. Но стоило сцапать лазутчицу — и что в итоге стряслось?
Откуда у него вообще взялась еще одна служанка?
Он бросил взгляд через плечо.
Серена плелась далеко позади: эльфийка с жаром заявила, что ни за что на свете не посмеет наступить даже на тень хозяина.
От ее вида Каллиус так и обомлел — чистая овечка, кроткая и смиренная.
Она провозгласила себя его слугой, он от неожиданности потерял дар речи и молча зашагал к городу…
А та, видимо, приняла его ступор за благосклонное согласие.
Сперва мелькнула мысль: неужто она догадалась, кто он такой?
Но простой граф Карпе едва ли заслуживал столь рабского преклонения.
«Кажется, она себе что-то навоображала».
Каллиус не стал утруждать себя объяснениями.
Зачем гнать будущего героя, если тот сам добровольно идет следом?
Куда лучше держать ее при себе, чем разбираться с очередной помехой на пути.
К тому же прямо сейчас все его мысли занимала магия, доставшаяся совсем недавно.
«Феи проникли в даньтянь».
Кружившие вокруг Каллиуса феи, точно опьяненные эманациями его магии, стали просачиваться сквозь кожу.
Оттуда скользнули в божественные каналы и осели в даньтяне, где теперь мирно дремали.
Причем они даже не связали себя контрактом.
Именно это не давало Каллиусу покоя.
Заполучить фей без всякого контракта — случай из ряда вон выходящий.
Они нашли уютную обитель в его теле, а взамен он получил возможность черпать их силу.
Эта непредвиденная переменная пришлась как нельзя кстати — она вполне могла компенсировать нехватку мощи, которую Каллиус ощущал так остро.
И пусть в даньтяне становилось тесно от набившегося добра, беспокоиться об этом не имело смысла.
Появись реальная угроза, «Инстинктивная интуиция» тут же забьет тревогу.
«Разумеется, поселившиеся в даньтяне феи не останутся со мной навсегда».
Они лишь укрылись на время, привлеченные манящим ароматом.
Словно путник, переждавший грозу под чужим навесом.
Поэтому Каллиус даже предположить не мог, в какой миг они решат упорхнуть.
Низшие феи походили на несмышленых детей с расплывчатыми очертаниями и несформированным разумом.
Феи среднего ранга уже обретали четкий облик.
У каждой проявлялась индивидуальность.
И собственная стихия.
«У Серены фея явно среднего ранга».
Пламя, объявшее ее лук, питалось не божественной силой — его породила первозданная энергия природы.
В сердце Каллиуса затеплилась надежда.
Быть может, и ему удастся поладить с духами, обосновавшимися в даньтяне, и расти вместе с ними?
Тогда, вслед за Сереной, он однажды вплетет силу фей в свое искусство меча.
Но для этого требовалось время.
Хозяин.
…Чего тебе?
Вы наверняка и сами почуяли, но… город накрыла зловещая тень.
Каллиус вгляделся в видневшиеся вдалеке огни.
Даже он, вплотную подбираясь к рубежу Мастера, не ощущал ровным счетом ничего — настолько слабым и далеким было это возмущение.
Эльфийский слух тоньше человеческого, потому Серена и различила неладное первой.
Должно быть, карательный отряд идет усмирять драконорожденных.
Шустрые, ничего не скажешь,
При этих словах Серена торопливо преклонила колено:
О Владыка небес! Молю, даруйте нам свою силу!
Владыка небес.
Каллиус не был настолько глуп, чтобы не понять скрытого за титулом смысла.
«Вот оно что».
Эльфийка Серена…
Приняла его за дракона.
Подобная просьба граничила с дерзостью, но эльфийка держалась с непоколебимой твердостью — ведь она обращалась к истинному владыке.
«Дракон никогда не колеблется».
Драконы держат слово.
Если уж они пообещали что-то в обмен на подношение —
То непременно исполнят обещанное, чего бы это ни стоило.
Судя по всему, именно это заблуждение и диктовало каждый жест Серены.
«Хм-м».
Впрочем, какая разница?
Каллиус и сам горел желанием опробовать новообретенную силу.
«Пора бы стрясти с империи часть должков».
Да и в собственной безопасности он не сомневался. Имея на пальце кольцо Летети — реликвию племени Бира, — он мог в любой миг взмыть в воздух и умчаться прочь.
К тому же выдавать себя Каллиус не собирался ни при каких обстоятельствах, так что все складывалось более чем удачно.
Я направлюсь в лес.
Раз уж драки не избежать, разумнее выступить на стороне драконорожденных.
А ты приведи Альдо.
Будет исполнено!
На губах Каллиуса промелькнула едва заметная усмешка, и он развернулся спиной к городу.
Перед самым рассветом, когда земля покрылась зябкой росой —
И померк даже лунный свет —
Великая принцесса сидела в таверне, вальяжно закинув ноги на стол и скрестив руки на груди.
Похоже, наш беглец уже дал деру.
С докладом перед ней стоял рыцарь из княжества — Бетан по прозвищу Проводник.
Я заметал следы с предельной осторожностью, но он почуял неладное раньше и скрылся. Он оказался куда проворнее и хитрее, чем я предполагал.
Сидевшая рядом принцесса Ребекка согласно кивнула. На ее лице проступило едва уловимое самодовольство.
Великая принцесса прищурилась:
Ты этому рада, что ли?
Великая принцесса, помилуйте! — Разве можно радоваться, когда из-под носа уходит потенциальный преступник империи и княжества? Это же огромное упущение!
Хм.
На прямое отрицание это не тянуло.
Неужели думаешь, я ничего не замечаю?
О чем вы?
…Забудь. Тьфу на тебя.
Все и так было шито белыми нитками.
Она знала ее с пеленок. Даже если Ребекка не преследовала скрытых целей, в ней клокотало маниакальное чувство собственничества: она расшибется в лепешку, но не позволит забрать понравившуюся игрушку. И то, что чужаку удалось ускользнуть, ее явно тешило.
Великой принцессе Лавиан подобное претило, но одернуть спутницу не получалось. Пусть Ребекка и уступала ей по рангу, она все еще оставалась принцессой целого княжества, да и сама Лавиан не то чтобы купалась в дружеском тепле. Приходилось закрывать на ее выходки глаза.
Великая принцесса поднялась, и рыцари тотчас сомкнули строй за ее спиной.
После памятных событий —
Империя взяла жесткий курс на наведение порядка изнутри.
И если Лавиан успешно завершит этот поход, ее позиции окрепнут настолько, что выдержат любую грядущую бурю.
Вдобавок первоначальная цель экспедиции никуда не делась: вырезать чертовых ящеров, ничего больше.
«Этот тип определенно с ними связан».
Приказ о его изгнании уже вступил в силу. С предельно ясным условием: если продолжит ошиваться поблизости, его голову насадят на копье.
Но наглец не подчинился, упорно прикрываясь статусом паломника.
«Если он и впрямь заодно с выродками, то неизбежно…»
…встанет у нее на пути.
Поведение Ребекки лишь подогревало интерес к тому, кем же был этот таинственный странник.
Подъем, остолопы! Охота на ящеров начинается!
Пожалуй, форсировать события сейчас только на руку.
В конце концов —
Прикидывайся он хоть трижды паломником, до ранга Мастера ему не дорасти при всем желании.
Так чего ради осторожничать?
У-а-а-а-а-а-а!
Громовой рев рыцарей и солдат взмыл к небесам.
Войско ринулось вперед, прямиком в лесную чащу.
На рассвете нескончаемая вереница факелов возвестила о приближении огромной армии к топям.
Топ-топ!
Хрусь!
Вождь Фило!
В пещере вовсю шло утреннее собрание племенного совета, когда внутрь, задыхаясь от крика, ворвался соплеменник.
Балабун! Ты что творишь?!
Беда! Беда стряслась!
При виде его побелевшей, искаженной ужасом физиономии старейшины мгновенно растеряли спесь:
Неужели?..
Имперская принцесса привела за собой целую армию!
Да как такое возможно…
Среди нас крыса! Откуда девке знать про наше убежище?!
В нарастающий гул голосов врезался тяжелый голос вождя.
Филоматур произнес:
Это уже неважно. Раз они нашли нас первыми и вторглись в наш дом
О-о-о!
Вот он, наш вождь!
Гордость и пример для каждого драконорожденного!
Старики с благоговением внимали хладнокровию и непреклонной рассудительности своего предводителя.
Немедленно соберите элитный отряд, перережьте им дорогу и заманите в засаду. В открытом бою числом нам их не задавить. Так вбейте же могильный ужас болот в самое нутро этой принцессы!
В ответ на грозный приказ Филоматура Балабун и старейшины разом ударили древками копий оземь:
Во имя нашей растоптанной чести!..
Выступайте!
Топ-топ!
Глядя вслед уходящим, Филоматур тяжело прикрыл глаза.
Его внушительная осанка тут же обмякла, плечи поникли, будто из тела разом выкачали все силы.
Всю жизнь я мечтал лишь об одном: течь тихо, словно спокойная река, а в конце пути угаснуть так же безмятежно, как задутая ветром лампада…
Так почему же этот проклятый мир вечно не дает ему покоя?
Он судорожно выдохнул.
Какого черта родичам вечно не сидится на месте и тянет воевать?
Разве не куда лучше и спокойнее забиться в какую-нибудь глушь и жить себе припеваючи?
С этой мыслью Филоматур поднялся во весь рост.
«Лучшего шанса для побега не представится».
Станет ли он безучастно наблюдать за тем, как гибнет клан?
Не он ли сам только что послал сородичей на бойню, словно баранов?
Да какая к черту разница!
Они ведь сами, по доброй воле, с визгом летят навстречу собственной погибели.
«Бесит больше всего то, что мне до сих пор приходится делать вид, будто я забыл старые обиды».
Его тело переливалось благородной чешуей, а голову венчала пара изогнутых рогов.
Но в отличие от большинства драконорожденных, он уродился куда ближе к роду людскому: форма рук и ног чересчур явно выдавала человека, а не ящера.
И клан исподтишка его ненавидел.
Грязная полукровка, в чьих жилах человеческая кровь взяла верх…
Для сородичей, помешанных на чистоте драконьего наследия и трясущихся над собственными полуразбавленными родословными, он был живым клеймом позора.
Омерзительное отродье, символ вырождения, а вовсе не ступень эволюции — вот кем он всегда оставался для своего племени.
Но колесо фортуны повернулось.
Лучшие воители клана полегли в бесконечных стычках, а презираемый Филоматур вернулся из паломничества несокрушимым монстром.
Выродилось само племя.
И хотя сородичи втайне скрипели зубами от зависти, они не смели отрицать: в жилах Филоматура бушевала первородная сила их великих предков — драконов.
Титул вождя на него навесили как нечто само собой разумеющееся, разом взвалив на плечи непосильное бремя предводительства.
Дурная шутка, ей-богу. Я ведь всего лишь беглый преступник.
Возглавить их он, конечно, мог — силенок хватало с лихвой.
Вот только ради чего?
Так что драконорожденным…
…Конец.
Филоматур не испытывал к ним ни капли родственного тепла.
Ни дракон, ни человек — отрезанный ломоть, чужой для всех.
«И дернул же меня черт вернуться».
Надо было продолжать путь с друзьями.
Не стоило бросать паломничество.
Он притащился сюда совершенно напрасно.
А посему —
Пора сваливать.
Плевать, что будет с племенем.
Пожитков у него не водилось.
Только верное копье.
Больше ничего и не нужно.
Филоматур шагнул за порог пещеры.
Решимость крепла с каждым шагом, поступь сделалась невесомой.
Теперь он волен идти на все четыре стороны…
Вождь!..
С-смотрите, это вождь!
Вождь, а вы дядю не видели?
К нему с радостным писком подбежала стайка малышни.
Будущее драконьего племени.
Совсем скоро этим крохам придется хлебнуть жестокой правды жизни.
Глупые, враги уже здесь!
Какие враги?
Я и сам не знаю. Вождь, а кто ваш враг?
…
Да ладно, вождь им всем покажет! Дядя говорил, что наш вождь
Филоматур скривился, точно от зубной боли:
Да чтоб вас всех разорвало…
Скри-и-ип.
Древко копья жалобно захрустело в сведенных пальцах.
А ну брысь в укрытие! Живо!
Толчок!
Сорвавшись со склона холма, Филоматур словно растворился в воздухе: смазанным росчерком он прорезал лес и понесся прямиком к болотам.
Пусть ноги его и напоминали человеческие, их сокрушительная мощь далеко превосходила пределы смертных.
Копье в руке полыхнуло столь яростной энергией, будто готово было пробить саму ткань мироздания.
И все же на душе скребли кошки.
Просто…
Как всегда…
«Я хочу сбежать».
Подобно ящерице, что сбрасывает хвост ради спасения собственной шкуры.
Ему хотелось лишь одного — унести ноги.
Он ведь не человек. Всего лишь ящерица, так ведь?
Но прямо сейчас судьба поставила его перед выбором:
Прозябать ли дальше презренным пресмыкающимся, ползающим в грязи?
Или расправить крылья и взмыть ввысь, как подобает истинному дракону?
Решил дать стрекача? Впрочем, мне плевать.
..!
Филоматур вздрогнул и затормозил посреди зарослей так резко, будто налетел на скалу.
Вж-ж-жух!
Гася дикую инерцию, он пропахал пятками глубокую борозду в дерне, и копье на чистых рефлексах сорвалось в выпад.
Ву-у-ух!..
Наконечник с хищным воем распорол воздух.
Бах!
Ударная волна ринулась точнехонько в сторону голоса.
Дзи-и-инь!..
Тяжелый боевой молот намертво встретил острие.
Фило!
Альдо?!
Какого лешего он тут забыл?
Несмотря на ошеломление, губы Филоматура тронула невольная улыбка.
Альдо и Серена…
Увидев их лица, он слегка выдохнул, но настороженности не сбавил.
Ведь подле них возвышалась третья фигура, высокомерно озиравшая окрестности.
«…Что за чертовщина?»
Божественная сила незнакомца казалась до смешного мизерной.
И все же само его присутствие давило неиссякаемым источником первозданной, пугающей мощи.
Белоснежный балахон скрывал личность с головы до пят, но чутье вождя орало во всю глотку: этот тип — чудовище.
Он прибыл помочь тебе.
Можно сказать, коллега.
При виде довольных ухмылок Альдо и Серены у Филоматура пересохло в горле.
А-а-а-а-а-а-х!
Лязг!
Сражение в низине кипело вовсю.
Встрече рад, но сейчас не до пустой трепотни,
Да мы как раз…
Договорить Альдо не успел — незнакомец перебил его ровным голосом:
Я выполню уговор. Мне за него заплатили.
Кисть в белом рукаве плавно качнулась.
Тревожная фиолетовая дымка начертала в воздухе изящные письмена.
Почитаемое сокровище трех верований
Треск-треск-треск!
Вся топь мгновенно окрасилась в ядовито-пурпурные тона.
Нечто, затаившееся на самом дне болота, полыхнуло яростным фиолетовым светом.
Мощный выброс энергии разошелся кругами, сплетаясь в колоссальную сеть, накрывшую все поле боя.
Гх-х!
Ч-что это за дрянь?!
Имперские рыцари один за другим стали увязать в трясине, беспомощно погружаясь в мутную жижу. Драконорожденные моментом воспользовались: выставив копья, они принялись методично пронзать любого врага, до которого доставали.
А-а-а-а-а-а-х!
Болото огласили истошные вопли людей в латах.
Немыслимо…
Онемев от столь сокрушительного перелома в схватке, Филоматур медленно перевел взгляд на истинного виновника этой бойни.
Хочешь бежать
Шорох.
Капюшон сполз назад.
Фиолетовые глаза глянули на него сверху вниз с леденящим душу хладнокровием, способным обратить в лед все живое.
И в ту же секунду —
Внутри Филоматура взвыло первобытное чутье.
Вот теперь ему действительно захотелось бежать без оглядки.