Том 1. Глава 170

Спустя несколько месяцев.

—Черт подери. Черт! Дерьмо!

—Как вульгарно.

—Проклятье! Проклятье! Прокля-я-атье!

—Заткнись.

—……

—По крайней мере, больше не приходится слушать визг резаной свиньи, и на том спасибо.

—Тут я согласна.

Тряска. Мерный стук колес.

В карете сидел черноволосый мужчина, лениво глядя на проплывавший за окном пейзаж.

Каллиус наконец заставил Юнис, без умолку сыпавшую ругательствами, прикусить язык.

С ним бок о бок ехали сразу две святые, и на то имелись веские причины.

Во-первых, он взял в заложницы Айли.

Во-вторых, подчинил Юнис и племя зверолюдей.

Так что путь у Каллиуса оставался один — в Карпе.

«Зверолюдям нужно новое поселение».

Пленная святая должна была находиться в Карпе: только так удастся выжать из Империи максимальную политическую выгоду.

К тому же требовалось пристроить Юнис и присягнувших Щиту зверолюдей, чтобы те смогли осесть на новом месте.

Эйблфикс уже прогнулся под влияние Империи, и оставаться там не представлялось возможным.

Экипаж держал путь на север Карпе. В Еварш.

Чтобы безопасно добраться из Эйблфикса в Карпе, приходилось делать крюк через север, поэтому именно северные рубежи королевства оказывались ближе всего.

Земли дома Зерван, одного из Четырех Великих Аристократических Домов.

Туда, в Еварш.

«Север тоже в моих руках».

Единственным краем в Карпе, достаточно просторным, чтобы без лишних вопросов вместить больше тысячи зверолюдей, оставался Север.

К тому же они легко переносили мороз, так что привыкнуть к новым условиям им не составит труда.

Сам Север отличался столь суровым и ледяным нравом, что, несмотря на бескрайние просторы, людей здесь жило немного.

Недавняя война выкосила население еще сильнее, так что приток новых рабочих рук в лице зверолюдей стал бы той силой, что оживит заснеженные пустоши.

И там, на Севере...

«Нужно заодно проверить, хорошо ли растут Слезы Вальтеруса».

Святая земля на самом дне Тонущего Леса.

Следовало навестить Слезы Вальтеруса, зреющие на святой земле Фаталите, а заодно укрепить божественную силу с помощью статуй святых, вывезенных из Сада Лактуса.

Сад Лактуса обратился в святую землю лишь потому, что имперские святые сами превратились в священные камни.

Каллиус сгреб их все в подпространство — Слезам Вальтеруса это точно пойдет на пользу.

«Или найду им другое применение».

Впрочем, даже без этого обойти Север стороной не вышло бы.

До сих пор Каллиус по разным поводам не вмешивался в дела вотчины, но именно он оставался законным наследником Севера и тем, кому суждено стать его полновластным хозяином.

«Интересно, как там Бернард».

Нынешний лорд...

Впрочем, Эльвертон и без посторонней помощи прекрасно справится.

А вот вернулась ли Эмили на Север или все еще остается в Калади, Каллиус не знал.

—Я слышала, Север — родина графа. Вы ведь не бывали дома уже довольно давно?

—……Да, давно.

Казалось, времени утекло всего ничего, но прошло уже около трех лет.

Три года с тех пор, как он покинул родные края.

И шесть — с того момента, как ступил на землю этого мира.

С начала паломничества минул солидный срок: часы уходили на осмысление новых озарений, на привыкание к мечу, добытому в Эйблфиксе...

Разбор наград, нескончаемая дорога на Север — и вот незаметно пролетели целые годы.

Воспоминания нахлынули с новой силой.

«Первые три года были поистине невыносимыми».

Задания не появлялись вовсе, и наращивать силу приходилось исключительно за счет божественной благодати.

Шаг за шагом выискивать скрытые секреты ради крупиц мощи и учиться выживать среди этой пустоши. Стоило воскресить в памяти былые дни, как перед внутренним взором возникло лукавое лицо Бернарда.

—Этот старик... Жив ли он еще?

—Похоже, вы в добром здравии духа?

—С чего ты взяла?

—У вас такое умиротворенное лицо.

—Тебе мерещится.

Они провели бок о бок всего пару месяцев, но для заложницы она держалась на диво спокойно и непринужденно.

Чего нельзя было сказать о Юнис — та по-прежнему только и делала, что плевалась ядом.

—Ты действительно ничего не помнишь?

—Да. Кроме имени «Айли» — абсолютно ничего.

Каллиус развивать тему не стал.

Он благоразумно промолчал о том, что до потери памяти у них был общий ребенок.

Их прежняя связь.

Нынешняя обстановка в стране.

Слишком сложный клубок переплетений.

Посвящать ее во всю эту подноготную значило лишь создать ненужную неловкость.

«Святая враждебного государства. Так куда проще».

Да и для Эмили внезапная весть о живой матери принесет лишь смятение.

Особенно сейчас, когда эта самая мать не помнит ни крупицы.

—Слишком сложно...

Похоже, следовало взвесить все более основательно.

—Вы о чем-то задумались?

—Пустое.

С легким раздражением махнув рукой, Каллиус закинул ногу на ногу.

Даже в этом небрежном движении сквозило столько благородного достоинства, что уголки губ Айли невольно дрогнули в улыбке.

Юнис же окинула эту сцену тусклым, полным презрения взглядом дохлой рыбины.

—Каллиус.

—Чего еще?

—Ты отвратительно обращаешься с пленными! Разве не положено скрутить им руки и ноги, нацепить намордник, чтобы даже отлить без спроса не могли?! Раздавать этим имперским ублюдкам столько человеческих прав — преступление против всего континента!

—Сколько же сил ты тратишь на отборную чушь.

—Да ты глянь на нее! Кто вообще признает в ней заложницу?! Развалилась в мягкой карете, на запястьях ни веревки! Можно подумать, особа королевских кровей!

Опять двадцать пять.

Дай им волю — будут грызться сутки напролет, от чего голова уже шла кругом. Разумеется, поначалу Каллиус действительно связал святую, как зудела Юнис.

Вот только стоило той заметить путы, как она принялась изводить Айли и исподтишка ее поколачивать — так что веревки пришлось снять.

К тому же Айли поклялась богам, что не попытается бежать без веской причины, так что любые кандалы теряли смысл.

—Я усадил вас вместе не для собачьих свар.

До этого он держал их раздельно.

Но теперь до Севера оставалось всего ничего.

Каллиус рассудил, что пришло время вытянуть из обеих внятные ответы.

—Что вообще такое этот День Начала?

—Опять заладил? Каллиус, есть вещи, о которых тебе лучше не ведать. Меньше знаешь — крепче спишь. Кому угодно стоит совать нос в эту тайну, но только не тебе.

—Почему это?

—Потому что ты добился слишком многого. Узнаешь — и что с того? Ничего толком не изменится, смысла ноль. Да и нам, откровенно говоря, не горит ворошить это дерьмо.

Каллиус перевел взгляд на Айли.

Та лишь покачала головой, разделяя слова соседки:

—К сожалению, я согласна с Юнис. Проще думать, что мы получили нечто вроде откровения.

—Откровения?

—Да. Тот некто взглянул на меня и велел стать претендентом.

Претендент.

Он уже слышал это слово раньше.

День Начала и Претендент.

Понятия, которые Каллиус в свое время крепко завязал на узелок.

—Бросить вызов кому?

Вместо ответа Айли тонкими пальцами указала в небо.

А следом...

Опустила ладонь к полу.

Небесам и тверди земной.

Бросить вызов мирозданию.

Каллиус помрачнел еще сильнее.

Пока он обдумывал услышанное...

Юнис презрительно фыркнула:

—Откровение, черта с два! С какой стати нам внимать речам этого ублюдка?

У нее на этот счет имелись другие соображения:

—Мы обычный расходный материал. Расходники, нужные лишь затем, чтобы этот мир выглядел хоть капельку приличнее.

Злорадно осклабившись, она добавила:

—Именно так. Мы ступили на эту землю только потому, что боги приставили нам нож к горлу, и нам пришлось сцепить зубы.

—Нож к горлу?

—Ага, угрожали! Я была несчастной благородной дамой, в которую вселилась нечисть. И эта тварь заявила: «Хочешь на свободу — брось вызов». Вот я и снизошла в этот мир.

Она картинно развела руками, состроив благочестивую мину:

—Можешь звать меня... ангелом во плоти.

Однако взгляд Каллиуса оледенел.

Он посмотрел на нее так, будто перед ним копошилась грязь омерзительнее навозных личинок. Юнис аж перекосило — внутри неприятно кольнуло.

—У меня было похоже, — негромко отозвалась Айли. — Сказали: если хочешь получить новую жизнь... прими вызов.

Принять вызов.

Взгляд Каллиуса стал тяжелым и глубоким.

«Они такие же, как я».

Пусть девушки и выражались витиевато, обе они изначально не принадлежали этому миру.

Возможно, Айли начисто лишилась воспоминаний о прежних годах...

...именно потому, что в День Начала заняла чужое тело? Если так, детали складывались в единую мозаику.

«Правда, я сам с этой таинственной сущностью не сталкивался».

Но по сути он ничем от них не отличался.

—Кроме вас двоих, есть другие претенденты?

—Ну... доподлинно мне неизвестно...

—Не знаю и плевать хотела.

Больше они ничего не могли сказать.

Каллиус кивнул и задал завершающий вопрос:

—Почему ты сражалась, зная, что идешь на верную смерть?

Речь шла о схватке с бессмертным Падшим.

Каллиус видел все своими глазами.

Глазами пепельных рыцарей.

Юнис всегда отличалась несносным нравом.

И все же, каким бы скверным он ни казался, от обязанностей святой она никогда не бегала.

Святая есть святая.

Она отдавала все силы ради этого мира и своих богов.

Как и большинство святых.

Вот только...

«Нынешняя Юнис — совершенно иной человек».

И речь шла вовсе не о том, что он подчинил ее, даровав тело феи.

Изменилась сама сердцевина.

Точно так же, как и у самого Каллиуса.

—Ну... долг обязывал, — поморщилась она с явной неохотой.

Юнис, возрожденная в крошечном тельце феи, преобразилась физически, но ее хулиганские повадки и дерзкие гримасы остались прежними, рождая дикий контраст.

Впрочем, именно поэтому раскусить ее не составляло труда.

—Примерно ясно.

Всего пары вопросов хватило, чтобы прощупать их прошлое.

Во-первых, святые, нареченные претендентами, наверняка имели доступ к системе, подобной его собственной. Во-вторых, над их сознанием довлели личность и бремя погибшей святой.

«Как когда-то надо мной».

Вот только повадки мелкого негодяя не шли ни в какое сравнение с величием святой.

Сдерживающие оковы изначально обладали несопоставимым масштабом.

Именно поэтому девушки сумели в сжатые сроки обрести колоссальную мощь, но при этом, должно быть, все еще оставались под ее контролем.

Судя по головокружительному темпу роста и силе влияния, они однозначно пользовались благами системы.

И наверняка...

«Очень велика вероятность, что они тоже знают: этот мир изначально был игрой».

Логическая цепочка замкнулась.

Он не был единственным игроком в этом мире.

—Не велика важность.

Впрочем, Каллиус быстро охладел к этой теме.

Игроки ли, претенденты — какая разница?

Прежде это еще могло его взволновать, но сейчас уже не заботило.

Ведь то, что ему предстояло сделать, от этого ничуть не менялось.

Он выжил.

И продолжит бороться за жизнь.

Оберегая тех, кто встал рядом с ним, он намеревался жить в этом мире вместе с ними.

Очнувшись однажды в теле Каллиуса...

...он принял твердое решение:

он родился заново,

ему дарована новая жизнь.

Уцепившись за эту мысль, он упорно боролся за каждый вдох.

И его путь оставался неизменным.

«Жить дальше».

И отыскать свой меч.

А затем...

—Я должен увидеть финал.

Развязку неоконченной повести.

Он жаждал узреть ее собственными глазами.

Последнюю главу истории, которую он создал.

Спустя некоторое время экипаж замер.

Каллиус со спутницами ступили на снег, оглядывая северные просторы.

Взору открылась бескрайняя белая равнина.

А еще...

—……

Шайка разбойников, взявшая карету в плотное кольцо.

—Север ни капли не изменился.

Усмехнувшись абсурдности зрелища, Каллиус обнажил меч.