Том 1 · Глава 1605. Первая звёздная катастрофа

Е Фань был ещё жив, но настолько истощён, что не хотел и пошевелиться. Причём истощена была не только плоть — его дух был почти иссушён до дна.

Эта битва оказалась для него слишком жестокой. Особенно когда в полузабытьи он видел искалеченные тела и кровь Цзи Цзы и Цзян Тайсюя. От этого его сердце сжималось от тоски. Он блуждал долгие годы, но был не в силах пошевелиться.

В день той битвы поле брани превратилось в руины из крови и костей. Великие императоры ушли из жизни, лучшие сыны человечества погибли, и небеса с землёй плакали кровавым дождём.

Е Фань в кровавой битве на поле вселенского сражения сыграл огромную роль. Он помог двум Великим императорам, нанеся два удара, имевших решающее значение. Именно это и привело к гибели Владыки Круговорота и почтенного Света и Тьмы.

По сравнению с ними он был всего лишь жалким муравьём, но в критический миг он не пожалел своей крови и заплатил чудовищную цену. Бессмертный треножник разбился вдребезги, а сам он истёк кровью на краю вселенной.

И это было ещё не всё: бессмертный доспех Даояня тоже взорвался, разлетевшись на куски. Забрызганный его кровью, он в тот миг сиял невероятно ярко.

Выжить Е Фаню удалось лишь благодаря духу-хранителю бессмертного доспеха Даояня, который уберёг от гибели крупицу его духа. Десятки осколков доспеха приняли на себя тот чудовищный разрушительный кровавый свет.

Оба тела Святого тела великого свершения превратились в кровавую кашу, и кости разлетелись во все стороны. Его собственное тело, разумеется, тоже не уцелело и смешалось с этим кровавым месивом. Но в то же время эти два тела, подобно священным доспехам, приняли на себя основную тяжесть смертоносной убийственной мощи.

Будучи единым истоком и единым целым, кровавое месиво Святого тела великого свершения сохранило каплю его истинной крови нетронутой, укрыв её в себе и не дав высшей убийственной энергии прервать её жизненную силу.

Примчалась маленькая Наньнань и, лёжа в этой кровавой грязи и среди золотых осколков доспеха Даояня, горько рыдала. Слёзы лились дождём, ибо скорбь её достигла предела. Эти слёзы были равны бессмертному снадобью и уберегли его последний, ещё не стёршийся отпечаток души.

Но в тот миг он уже не мог вымолвить ни слова. Он полностью погрузился в бескрайнюю тьму. Возможно, это и была смерть — он вступил в её чертоги.

О том, что было после битвы императоров, он не ведал. Осколки бессмертного доспеха вместе с остатками крови и костей унеслись вдаль. Они парили во тьме и холоде, без конца удаляясь и оказавшись отрезанными от внешнего мира.

Неизвестно сколько лет он провёл в мёртвом безмолвии. Неугасимая крупица его духа и капля истинной крови, смешавшись, были сбережены и сохранены, и так они пережили эти годы во тьме.

Возможно, прошли десятки лет, а может, и более сотни. Во тьме он изо всех сил пытался открыть глаза, но всё никак не мог этого сделать и пребывал в полузабытьи.

Позже он услышал отрывок священного писания, эхом отдававшийся в его неугасимой крупице духа. Оглушительный, он постепенно возвращал его обратно, медленно пробуждая. То была древняя каноническая книга в несколько сотен иероглифов, записанная на бронзовом саркофаге, влекомом девятью драконами. Она даровала ему неугасимость.

Затем к нему вернулось истинное чувственное восприятие. В то время в нём уже действовало искусство «Чжэ», которое, опираясь на каплю крови, возрождало и питало его, воссоздавая его тело.

Тогда же он заметил рядом с собой зелёный лотос, источавший сияющий дождь, который содержал квинтэссенцию его родословной. Она участвовала в восстановлении его тела, и его истинная плоть постепенно нарастала вновь.

Точно так же обстояло дело и с его божественным сознанием: ведомое бессмертным каноном с бронзового саркофага, восстанавливаемое искусством «Чжэ» и вскармливаемое зелёным лотосом, оно медленно крепло.

Несколько десятков лет назад он обрёл истинное тело из собственной плоти и крови, прочное и неуничтожимое. Даже столкновения с метеоритами были ему нипочём. Однако на этом всё и заканчивалось. У него не осталось ни волн закона, ни порядка мудреца.

Он был подобен выкованному из божественного металла — прочный, нерушимый, но при этом не способный применять свои прежние тайные искусства. Та отчаянная битва с почтенными оказалась слишком жестокой — фрагменты Великого Дао исчезли.

Все те годы он едва мог пошевелиться. Возможно, осколки законов и дао и скрывались в его плоти и крови, но он не мог их использовать. Ему оставалось лишь одиноко блуждать, паря во тьме на краю вселенной.

В тот период он, кажется, видел половину Зеркала Пустоты и часть искалеченного тела. Была ли то Пустота? Цзи Цзы? Или же Хуан-ди? Ему хотелось закричать во весь голос, но он мог лишь беспомощно смотреть, не в силах шевельнуться, как они исчезают в ледяном холоде.

Так же он видел кровь и кости Великого императора Хэньюй и Цзян Тайсюя, а ещё множество осколков императорского оружия, обагрённых кровью. Сердце его разрывалось от невыносимой скорби, но он ничего не мог поделать.

Лишь в последние несколько лет он обрёл способность двигаться, но по-прежнему не мог летать самостоятельно. Его физическое состояние было не лучшим, а затем он снова впал в забытьё и очнулся, только когда рухнул на эту огромную звезду.

Столько лет минуло. Он не знал, что творится во внешнем мире, не ведал, где сейчас его старые друзья. Ему было неизвестно даже то, чем закончился тёмный хаос.

Доныне, в обычные дни, его по-прежнему терзала душераздирающая боль. Из-за неё казалось, что кто-то ножом кромсает его изначальный дух, а фрагменты Великого Дао перемалывают кости в пыль. Таков был итог сражения с древними почтенными. Хотя он и выжил, но очень дорогой ценой.

Он был в полузабытьи, тело и дух его устали, но ещё сильнее терзала его душевная боль. Неужели Цзи Цзы и вправду умер? Неужели божественный правитель в белом больше не появится? А Гай Цзюю? Его слова «Кто в этой жизни осмелится сразиться со мной?» до сих пор эхом отдавались в его душе.

Многие ушли. И даже прощаясь в последний раз, они лишь промелькнули мимо друг друга в холодном космосе. Он не мог даже собрать их кровь и кости.

—Пришли. Это мой дом.

Юношу звали Бай Е. Это было довольно странное, хотя, если смотреть лишь на иероглифы, самое обычное имя. Он был открытым и весёлым. Ему было всего четырнадцать лет, но силой он превосходил любого взрослого, иначе бы не смог так проворно, шагая как на крыльях, донести Е Фаня из гор до своей деревни.

Это был обычный каменный дом, крытый черепицей. Он стоял у рыбного пруда на самой восточной окраине деревни. Мебель в доме была очень старой, видавшей виды, но всё было аккуратно прибрано.

Бай Е, глядя на Е Фаня ясными глазами, протянул ему сухое полотенце — вытереть лицо, а потом принёс стопку чистого и мягкого постельного белья, чтобы тот мог отдохнуть.

Е Фань молча взял полотенце, стёр грязь и переоделся в поношенную, но чистую одежду. Сев, он впал в оцепенение.

Голова всё так же ужасно болела. Стоило ему с усилием привести в движение своё божественное сознание, пытаясь восстановиться, как боль возвращалась. Императорский путь древних почтенных нанёс ему колоссальный урон. И хотя его истинное тело уцелело, в нём возникли серьёзные проблемы.

Обычный человек давно бы развеялся в прах. Он же выжил лишь благодаря сочетанию множества разных причин.

Спустя столько лет Е Фаню больше всего на свете хотелось снова взмыть ввысь и парить над восемью пустынями. Но он по-прежнему не мог управлять собственным телом. Он смутно чувствовал, что в его плоти и крови должна таиться грозная мощь, которая всё это время циркулирует внутри, однако она была неподвластна ему.

—А? Почему он растёт прямо на кане? — вдруг изумлённо воскликнул юноша Бай Е. Оказалось, зелёный лотос пустил корни прямо в земляной кан и рос там.

На нём было лишь три листка, и не было толстых корней, но он проявлял столь поразительную жизненную силу в месте, где не было воды, что это потрясало и казалось невероятным.

Старик Бай открыл было рот, желая что-то сказать, но сдержался.

Е Фань выдернул лотос, подошёл к пруду перед домом и бросил его в воду. Результат был тем же: лотос мгновенно укоренился и погрузился в воду. Вокруг него витал еле заметный белый туман.

—Отдыхай здесь спокойно и поправляйся, — сказал юноша Бай Е, и его улыбка сияла, словно солнечный свет.

—Спасибо вам, — произнёс Е Фань. Хотя его божественное сознание и терзала боль, словно от порезов ножом, за краткий миг он всё же сумел уловить их духовные колебания и постичь язык этой звезды.

Возможно, это тоже было надеждой и знаком того, что он сможет восстановиться.

—Не за что, — юноша потёр затылок, и в его солнечной улыбке сквозило простодушие.

В этот миг старик принёс миску горячего бульона и протянул Е Фаню, чтобы тот выпил. Хотя старик и понимал, что происхождение этого человека может быть поразительным, он всё же принёс эту простую людскую пищу.

—Тёмный хаос закончился? — спросил Е Фань, отбросив посторонние мысли. Это волновало его сейчас больше всего. В битве тех давних лет слишком многие герои заплатили огромную цену, а исход... исход приводил в отчаяние. Голос его даже слегка дрожал.

То была кровавая битва, в которой они вместе с Цзи Цзы, Цзян Тайсюем и другими пытались изменить жестокую реальность. Великий император Пустоты, Гай Цзюю... погибли очень многие. Что же случилось в итоге? От ужаса перед неизвестностью можно было содрогнуться.

—Какой ещё хаос? Ты имеешь в виду явление Цюнци и уничтожение мира Хаотическим телом? Ничего такого не было, — ответил юноша.

—Я спрашиваю, было ли на этой звезде кровавое бедствие? Приходили ли сюда древние почтенные? — спросил Е Фань, ибо он уже понял, что старик был культиватором. А юноша, хоть и не владел магическими искусствами, обладал могучим телом, и его тоже нельзя было назвать обычным человеком — он явно знал кое-что о мире культивации.

Дед и внук переглянулись. На их лицах отразилось сомнение, и они одновременно покачали головами, давая понять, что не понимают, о чём он говорит.

—Вы... человек из внешнего мира? — спустя мгновение старик неуверенно спросил.

Е Фань опешил, но вскоре, разобравшись, он понял, что это за место. Оказалось, эта область была отрезана от большой вселенной завесой первозданного хаоса. Это была необычная звёздная область.

—Тёмный хаос, о котором вы говорите... Быть может, вы имеете в виду поле битвы вознёсшихся к бессмертию? Не беспокойтесь. Если не ввязываться в битву по своей воле, то, как правило, те, что внутри, не выходят. Кровавые катастрофы здесь большая редкость, — сказал юноша Бай Е.

—Поле битвы вознёсшихся к бессмертию?! — одно это название рождало множество ассоциаций. В тусклых до этого зрачках Е Фаня зажёгся поразительный луч света.

—Да вон же оно. Мы прямо на границе, по соседству с ним, — Бай Е указал вдаль, на простиравшуюся до горизонта серую мглистую землю. За ней и находилось поле битвы вознёсшихся к бессмертию.

—Множество сильнейших людей придут сюда сражаться друг с другом. И все они из внешнего мира... — выяснив это, Е Фань тихо пробормотал себе под нос и, даже не отдохнув, прямиком направился наружу.

—Эй, ты уже поправился? Там очень опасно! Оно срезает даосское искусство и понижает культивацию. Место загадочное до предела, — крикнул Бай Е.

—Я просто хочу подняться на гору и осмотреться, — ответил Е Фань. Ходить он мог свободно, но не мог взлететь. Осколки его собственного закона и дао были заперты в плоти и крови.

Бай Е, обеспокоенный, последовал за ним. Вместе они поднялись на вершину горы, глядя в сторону поля битвы вознёсшихся к бессмертию. На краю серой мглистой земли виднелось множество светящихся точек. Казалось, там пробуждается какая-то священная земля.

—Наша звезда называется Первой звёздной катастрофой, а эта область бескрайняя, гораздо больше земель, обжитых людьми. Она занимает четверть всей территории этой планеты.

Первая звёздная катастрофа... Очень странное имя.

Слыша это, Е Фань про себя прикинул размеры. Это был материк, превосходящий по площади Восточные земли. Поистине необъятное поле боя.

Еле уловимо он смог почувствовать исходящие оттуда таинственные колебания. А в самом центре поля боя одна за другой формировались магические печати, которые отпечатывались прямо в горах и реках.

—Смотри, поле битвы вознёсшихся к бессмертию пробуждается! Скоро оно примет череду ужасающих охот, поединков и карательных операций. Говорят, что каждый раз, когда во внешнем мире наступает золотой век, все приходят на наше поле битвы вознёсшихся к бессмертию, чтобы сразиться. И каждый из них — непревзойдённый гений! — с воодушевлением и горящими глазами рассказывал юноша Бай Е.

—Вот как? Значит, я так скоро увижу многих старых друзей? — тихо произнёс Е Фань. Хотя осколки его закона и дао не проявляли себя, а в зрачках всё ещё недоставало блеска, взгляд его стал ещё более глубоким и бездонным.