Том 1 · Глава 17. Жизнь и смерть

—Ты разглядел, что это было? — спросил Пан Бо, пытаясь выяснить источник опасности. Обычно он казался беспечным, но в критические моменты всегда проявлял основательность.

—Я ничего не видел, только почувствовал, как ужасающая энергия окутала всё мое тело, а потом этот медный колокольчик внезапно задрожал, — Ван Цзывэнь, все еще окутанный золотистым сиянием, с содроганием вспоминал пережитое.

Услышав это, все, кто нашел что-то в Храме Великого Грома, крепче сжали в руках поврежденные буддийские предметы. Теперь подтвердилось: эти вещи и вправду необыкновенны, несомненно, они принадлежали божествам!

Поврежденный медный колокольчик перестал вибрировать, протяжный звон постепенно затих, и золотое божественное пламя, полыхавшее на Ван Цзывэне, исчезло, а сияние, подобное золотым доспехам, вернулось внутрь колокольчика.

—Идем! Нужно скорее покинуть эти руины! — Е Фань, держа в руке древнюю бронзовую лампу, источавшую мерцающее божественное сияние, первым бросился к пятицветному жертвенному алтарю.

Остальные последовали за ним. В этих огромных руинах Небесного дворца определенно таилось нечто ужасное — каждая лишняя секунда промедления увеличивала опасность.

—А-а-а… — снова раздался крик. У самой границы руин один из парней рухнул навзничь. Посреди его лба зияла кровавая дыра толщиной с палец — та же смерть! Глаза его остались открытыми, застывшее на лице выражение ужаса запечатлелось навечно.

В этот миг многих охватил безудержный страх. Еще один однокурсник внезапно погиб — на их глазах, и они не могли ничего сделать, даже не понимая, что лишило его жизни.

Расставание и смерть — слова, которые легко произносить. Но пережить это наяву… все чувствовали невыразимую горечь. Близкий друг, однокурсник не успел сказать даже последних слов — так бессмысленно погиб. Невозможно было смириться. Многие девушки были на грани срыва, тихо плакали — где им раньше было видеть такое?

—Идем!

Не останавливаясь, не имея права остановиться, все устремились к пятицветному алтарю. Наконец они выбрались из руин, но две жизни навсегда остались там, и их больше не увидеть.

Оглянувшись на пробежке, они увидели разрушенные стены — в ночном мраке они походили на свирепых демонов, заставляя сердца сжиматься от ужаса.

Но не успели они перевести дух, как три крика раздались почти одновременно. Двое парней и одна девушка один за другим рухнули на землю. Рана все та же — на лбу. Три кровавые дыры, одинаковые, невыносимо жуткие!

Кровь окрасила землю. Трое бывших однокурсников, друзей погибли так бессмысленно. Глаза их вытаращены, на лицах застыл ужас.

За какие-то мгновения пятеро потеряли жизнь. Горечь сжимала сердца, всех бил озноб, кожа на голове немела. Может, следующий — ты сам? Кто мог знать, когда настанет его черед?

—У-у-у… — одна из девушек была на грани истерики, громко рыдая: — Все погибшие не нашли в храме ничего! Тот неведомый дьявол где-то рядом. Если не держать при себе священные предметы, оставленные божествами, рано или поздно умрешь…

Это была правда. Пятеро погибших ничего не нашли в храме. А Ван Цзывэнь, подвергшийся нападению, остался невредим именно благодаря тому поврежденному медному колокольчику.

—Помогите нам… — те, кому в храме ничего не досталось, были в ужасе. Они жались к нашедшим предметы, умоляя, почти на коленях прося спасти их. Но в этот смертельный час кто бы уступил единственную вещь, что могла спасти жизнь?

Некоторые не останавливались, даже не оборачивались, спеша к алтарю. Дружба — дело благородное, но перед лицом смерти немало выбрали безразличие, думая лишь о собственном спасении.

Отношения между людьми, противоречивость человеческой натуры — впервые подверглись такому суровому испытанию.

—Умоляю, спасите меня… — та девушка, что была на грани истерики, бежала и плакала, слезы ручьями текли по лицу, в глазах застыл ужас. Она была так жалка, даже не заметила, что потеряла туфли. Сердце ее было переполнено страхом.

Е Фань громко крикнул: — Мы можем поделиться предметами, найденными в храме!

Пан Бо, всегда шедший с Е Фанем заодно, встал рядом и тоже громко крикнул: — Да, двое или трое могут вместе держать одну вещь из храма!

Многие оглянулись, но с сомнением. Кто-то произнес: — А если эти поврежденные вещи не настолько сильны? Если они могут защитить только одного — не обречем ли мы на смерть и владельца?

Эти слова заставили людей колебаться. Двое даже ускорили шаг, не оглядываясь, бросились вперед.

—Спасибо, Е Фань… — та девушка, потерявшая туфли, вся в слезах, жалкая, пошатываясь, подошла к Е Фаню. На лице ее сияла бесконечная благодарность, смешанная со слезами, рождая в сердце жалость.

Дрожащей рукой она протянула правую руку, но, не дотянувшись до лампы какого-то чи, [1] ее лицо застыло. Глаза потухли, она тяжело рухнула на землю.

Всё случилось так внезапно. Е Фань видел, как погас свет в ее глазах, как на прекрасном, жалком лице, залитом слезами, застыла только что появившаяся благодарная улыбка. Сердце сжалось от боли.

Он хотел поднять ее, но лишь протянул руку и убрал. У этой несчастной девушки был пробит затылок — на этот раз не лоб. Из-под черных волос сочилась кровь. Всего один шаг отделял ее от спасения, но она умерла прямо перед ним.

Застывшая улыбка обожгла глаза Е Фаня. Он медленно отступил от остывающего тела.

—Что же это такое? — этот вопрос мучил всех.

Смерть была так близка, страх усиливался. Вокруг Е Фаня и Пан Бо тут же собралось трое-четверо, они нетерпеливо тянулись к лампе и медной табличке — почти срывая их, желая завладеть.

—Вы что творите? — глаза Пан Бо гневно сверкнули, он громыхнул: — Мы спасаем вас, делясь этими вещами, а не отдаем их вам, жертвуя своей жизнью!

Он был крупным, мощным, и его разъяренный взгляд внушал страх. Те несколько человек остановились, неловко приблизились и положили руки на табличку и лампу.

Времени на промедление не было, все быстро бежали, но среди них росло беспокойство. У некоторых глаза горели — они хотели отобрать буддийские предметы. А те, у кого они были, полнились подозрительностью, жалея, что согласились делиться.

—Мы из одного места, мы четыре года учились вместе! Не дайте себе оставшуюся жизнь стыдиться и раскаиваться в том, что вы выбрали сегодня! — голос Е Фаня гремел, он внушал больше уважения, чем Пан Бо, и многие присмирели.

«Бах!»

В этот миг Лю Юньчжи впереди внезапно изверг сотни и тысячи электрических разрядов. Молнии плясали вокруг, он был подобен богу грома, нисходящему в мир!

Молнии покрывали его тело, ярко сверкая, озаряя все вокруг. Ваджра в его руке сияла ослепительным светом — всё исходило от этой половины поврежденной драгоценной ваджры.

Лю Юньчжи словно облачился в доспехи, сотканные из молний, от него исходила неукротимая, острая энергия. Электрические разряды обвивали его — он казался живым богом грома.

—Меня только что атаковала та неведомая вещь, — только и сказал он. Больше не добавив ни слова, он бросил мимолетный острый взгляд на Е Фаня, но, увидев древнюю бронзовую лампу, тут же отвел глаза.

Лишь четверть часа спустя электрические разряды на Лю Юньчжи постепенно угасли, и ваджра в его руке снова померкла.

Оружие, принадлежавшее божеству!

Мощь этого драгоценного оружия все видели воочию, и сердца их сжимались от страха.

Всю дорогу царило молчание. Наконец они достигли пятицветного алтаря — к счастью, больше никто не погиб, и все немного перевели дух.

На пятицветном алтаре по-прежнему неподвижно лежали девять огромных драконьих трупов и бронзовый саркофаг — зрелище было столь же потрясающим.

—Это…

Подойдя к алтарю, все изумились: пятицветный алтарь окутывало туманное сияние, отовсюду — с четырех сторон — стекались слабые огоньки, уходя в основание алтаря.

Защитный купол в небе таял, медленно исчезая — и это происходило из-за алтаря, который, казалось, накапливал некую таинственную энергию.

Сначала все были встревожены, но затем обрадовались: пятицветный алтарь засиял, как и на Тайшани. Это могло означать, что вот-вот откроется древняя звездная дорога. Правда, на этот раз энергию давал не «каменные и нефритовые книги», а туманный, огромный купол.

«Р-р-р…»

Туманный купол в небе таял, а снаружи буря гремела, подобно раскатам грома, и, казалось, вся земля содрогалась.

Купол тускнел. Все взошли на пятицветный алтарь, напряженно следя за происходящим.

Та ужасная неведомая тень, что таилась во тьме, оставалась в душе каждого — хоть сейчас она и не появлялась, пока они не покинут это место, угроза не исчезала. Все жаждали поскорее улететь с Марса.

Прошло полчаса. Тусклый купол сжимался, пока не покрыл лишь сам пятицветный алтарь, его диаметр сократился с тысячи метров до двухсот. Он почти касался земли, а вся таинственная энергия была поглощена алтарем.

Пан Бо, понизив голос, прошептал Е Фаню на ухо: — Лю Юньчжи несколько раз бросал взгляды в нашу сторону. У него темные мысли, нужно быть осторожнее. — Будучи внешне грубоватым, он обладал острым чутьем и вовремя заметил это.

—Не волнуйся, я знаю! — Е Фань повернулся к Лю Юньчжи и мягко улыбнулся.

Лю Юньчжи спокойно ответил дружелюбным кивком — ничего подозрительного в его поведении не было. Рядом с ним стояли двое, и среди них — тот парень, который совсем недавно нашел спасение под защитой древней лампы Е Фаня.

Пан Бо был недоволен: — Неблагодарная тварь. Еще в университете вился вокруг Лю Юньчжи, а жизнь ему спасли мы. Теперь опять к нему примазался.

Четверть часа спустя туманный купол снаружи сжался почти до пределов алтаря. Можно было явственно ощутить ярость бури снаружи.

«У-у-у…» — ветер выл, словно плач демонов. Песок и камни барабанили по куполу с грохотом, подобным грому. Кое-где песок проникал внутрь — купол стал хрупким и мог исчезнуть в любую минуту.

Все в страхе попятились. Стоило упасть с алтаря — и буря тут же подхватила бы и унесла в небо.

И тут тот парень, которого Пан Бо назвал неблагодарным, медленно отделился от Лю Юньчжи и приблизился. Внезапно он схватил древнюю лампу в руке Е Фаня, а другой рукой сильно толкнул его, пытаясь одновременно отобрать лампу и столкнуть с алтаря.

—— Примечания переводчика: [1] Чи (尺) — древнекитайская мера длины, около 1/3 метра.