Том 1 · Глава 771. Третий небесный слой Бессмертного алтаря — Отсечение пути

Холодный лунный свет заливал пустынную, безлюдную землю. Кругом царило запустение, лишь одинокие волки тоскливо и заунывно выли в стылой степи.

В этой обстановке величественно возвышалась древняя кумирня, окутанная золотистым сиянием, — священная и торжественная, грандиозная и исполненная праведной энергии, она источала неописуемую тайну.

В главном зале тусклая лампада освещала древнюю статую Будды. Ан Мяои, скрестив ноги, сидела на тростниковой подушке. На её белом, словно нефрит, лице всё время сияла улыбка. Тонкие, как ушки яшмовой травы, пальцы легко касались струн цитры, рождая дивные, божественные звуки, что звенели и переливались.

—Почему ты не узнаёшь меня? — Е Фань шагнул вперёд лёгким, замедленным шагом. От его прежней сокрушительной ярости, сметавшей целые армии древнего рода, не осталось и следа.

Дон!

Из глубины кумирни раздался колокольный звон, прокатившийся на сотни ли и заставивший всю степь содрогнуться. Е Фань остановился, сопротивляясь этой звуковой волне.

В этот миг за головой Ан Мяои вспыхнул нимб буддийского света, отчего её белые одежды стали казаться ещё чище. Сейчас она была подобна бодхисаттве — святая, чистая и далёкая.

Её чёрные волосы развевались, и каждый волосок сиял хрустальным блеском. Божественный нимб за головой оберегал её тело и придавал её облику величественную святость. Хотя она ослепительно улыбалась, её сердце казалось бесконечно далёким.

—Мяои, почему ты не узнаёшь меня? — тихо спросил Е Фань.

—Минуло больше десяти лет в разлуке. Вчерашний день — что утекшая вода, её не вернуть. У цветов есть время расцвести вновь, у гусей — время вернуться. Если же человек обернётся назад, останется ли он прежним? — в глазах Ан Мяои стояла пелена слёз, но она по-прежнему улыбалась, и взгляд её сиял поразительной красотой.

Сердце Е Фаня дрогнуло. В самые трудные и горькие времена, когда все вокруг только и ждали, чтобы посмеяться над ним, считая, что святое тело обречено и ему не сломать проклятие, лишь Ан Мяои верила, что он сумеет прорваться.

Ради этого она даже поставила на кон саму себя. В тот период только она поставила на кон всю свою жизнь.

—Я всё тот же, я никогда не менялся, — Е Фань широким шагом направился к ней, внимательно глядя на неё и пытаясь приблизиться.

Однако вновь раздался протяжный звон колокола, и нимб за головой Ан Мяои засиял ещё ярче. Буддийский свет озарял всё вокруг, делая её отстранённо-святой и неприкосновенной.

—Время не течёт вспять, и пути назад никогда не было. Сделав шаг, можно идти только вперёд, — улыбалась Ан Мяои, и взгляд её был очень мягким, но он казался ещё более далёким.

Двенадцать лет назад Е Фань ушёл, не оглядываясь, даже не попрощавшись с этой женщиной. Вспоминая всё, что было между ними, он на мгновение впал в оцепенение.

—Даже идя вперёд, человек и его сердце остаются прежними.

В былые дни, когда Е Фань, прорвавшись через заслоны и сломав проклятие, всё же был ранен Великим Дао, и жизнь его угасала, а будущее казалось безнадёжным, он терпел насмешки и презрение, и даже какой-то мелкий наследник из Школы Пяти Стихий смел дерзить ему.

В то время Ан Мяои, чтобы исцелить его, повсюду искала чудесные травы, подарила ему буддийское «Писание нирваны» и даже практиковала с ним парную культивацию, чтобы залечить его раны.

Всё это он не мог забыть.

—Мяои, я знаю, что ты помнишь меня, — Е Фань медленно приближался, мягко произнося слова.

В течение всего этого времени Ли Тянь, что случалось с ним крайне редко, не проронил ни слова и вместе с Янь Иси стоял у входа в зал, молча наблюдая за происходящим.

Ан Мяои улыбнулась. Она была ослепительно прекрасна, и от неё исходило нетленное божественное сияние, но Е Фаню она казалась всё более недосягаемой.

—Я уже давно не знаю тебя.

Эти слова прозвучали очень тихо, но заставили сердце Е Фаня содрогнуться. Придя в этот мир, он привык к жизни и смерти, боролся за выживание и практиковался ради обретения силы, и у него не было того, что называют путами личных чувств, — было лишь то, что трогало сердце.

Но сейчас, услышав эти слова, он ощутил горечь и боль, и что-то в глубине его души дрогнуло, словно его внезапно опутали путы.

—Если ты не знаешь меня, почему же спрашиваешь, остался ли человек прежним?

—«Если же человек обернётся назад, останется ли он прежним» — я говорила о себе. Сделав шаг, назад пути уже нет, — голос Ан Мяои был очень тих. Её тонкие, словно молодой лук, пальцы перебирали струны цитры, извлекая небесные звуки, что разносились над бескрайней степью и в эту холодную ночь разлетались особенно далеко.

—О чём ты говоришь? — Е Фань широким шагом подошёл и оказался рядом с ней.

Ан Мяои улыбнулась. Её густые чёрные волосы спадали вниз, гладкие, словно шёлк. Она излучала поразительную красоту.

—Она ждала тебя много лет, но так и не встретилась с тобой.

—Она… кто она? — с дрожью в голосе спросил Е Фань.

—Ты знаешь, кто она, — выражение лица Ан Мяои было нежным, а слова стали ещё тише, и в её глазах затуманилась пелена слёз.

—Это ты и есть! — воскликнул Е Фань.

—Ошибаешься. Прежняя она — это была я, но нынешняя я — уже не она, — Ан Мяои улыбалась, но слёзы уже готовы были пролиться из её глаз.

—Почему ты так говоришь? — сердце Е Фаня дрогнуло.

Ан Мяои встряхнула чёрными волосами, и бесчисленные пряди разлетелись в воздухе. Её лицо наполнилось священным светом. Она громко рассмеялась, но слёзы всё же упали, спрятанные в волосах.

—Потому что той её уже нет. Теперь есть только я, и я уже не знаю тебя, — в этот миг её голос стал холодным.

—Мяои… — Е Фань приблизился, желая схватить её за руку и подойти ближе.

Но Ан Мяои легко коснулась струн цитры. В глубине кумирни загудел огромный колокол, и за её головой ярко засиял буддийский свет, в котором смутно угадывался образ сострадательного Будды.

Е Фань не мог приблизиться. Чтобы подойти, ему пришлось бы применить силу — силовое поле преграждало ему путь.

—Я ждала тебя здесь лишь затем, чтобы увидеть в последний раз и исполнить её последнее сердечное желание, — за спиной Ан Мяои сиял безграничный буддийский свет, она была величественна и неприкосновенна, и от той мимолётной нежности, что была мгновение назад, не осталось и следа.

—Какие «ты и она»? В этом мире есть лишь одна Мяои! Кем бы она ни была и что бы ни случилось, я верну её обратно и сделаю так, чтобы она снова стала прежней! — голос Е Фаня звенел металлом, его шаги были тверды. Он развернул золотую Святую область и широким шагом двинулся вперёд.

—Ты хочешь применить ко мне силу? — спокойно произнесла Ан Мяои.

—В этом мире есть лишь одна Мяои! Чтобы она вернулась, прости, но я вынужден действовать! — Е Фань был очень решителен и указал пальцем вперёд.

Бум!

Вспыхнул буддийский свет, и Ан Мяои отбила этот удар, а затем легонько отступила назад, подобно бодхисаттве, и села, скрестив ноги, на лотосовый трон. Её облик был преисполнен величественной святости.

Дон… — загудел огромный колокол, словно буддийское песнопение, сотрясая небеса и землю, пробуждая и заставляя очнуться, подобно ушату холодной воды, вылитому на голову.

Бум! Бум!…

Они обменивались ударами в зале, двигаясь быстрее молнии. Тайные искусства и законы дао бурлили, сталкиваясь друг с другом и распространяясь во все стороны. Золотая Святая область ярко сияла, и буддийский свет был безграничен, непрерывно соударяясь.

Хотя это была не смертельная схватка, а лишь локальное противостояние, оно всё равно было примечательным и изобиловало удивительными моментами, будучи весьма незаурядным.

Вшух!

Луч света пронзил небо, и они вылетели из кумирни, продолжив сражение над пустынной степью, оставляя в ночном небе полосы ослепительного сияния.

—Малыш Е, не пора ли нам вмешаться? Сбить её святым оружием? — со странным смехом крикнул Ли Тянь.

—Ты ещё шутишь в такой момент? Пусть сражаются, не лезь не в своё дело, — сердито глянул на него Янь Иси.

—Я давно понял: при такой драке смертоубийства не выйдет, малыш Е просто не может навредить ей, — пробормотал Ли Тянь.

Е Фань яростно сражался с Ан Мяои. Они бились от небес до земли, а затем перенеслись в большое озеро. Он не мог наносить серьёзных ударов, но при этом был крайне поражён.

Это был первый раз, когда Е Фань видел Ан Мяои в бою. Прежде он никогда не видел, чтобы она проявляла свою культивацию, а она оказалась столь могущественной, что даже его это поразило.

Прошло два стража¹. Е Фань нахмурился и начал показывать свою ужасающую силу, потому что иначе он бы не смог одолеть эту женщину, чья красота опьяняла сердце.

¹ Традиционная китайская мера времени, равная двум часам.

—Эта женщина слишком сильна! Чёрт, она коснулась того порога, третьего небесного слоя Бессмертного алтаря — Отсечение пути . Стоит малышу Е проявить малейшую неосторожность, и она может ранить его, — выражение лица Ли Тяня стало серьёзным.

—Действительно ужасает. Обладать такой силой… это необыкновенная женщина, — кивнул Янь Иси.

Бум! Бум!…

Прошёл ещё один страж. Е Фань непрерывно наносил мощные удары: Кулак Шести Путей Реинкарнации подавлял всё, Сражающийся с богами священный метод развивал Великий Предел, а золотая Святая область обрушилась вниз, и он живьём пленил Ан Мяои, заключив её в золотом сиянии.

Её тело было прекрасно: чёрные волосы струились вниз, лебединая шея была белоснежна и нежна, а лицо казалось сном или иллюзией, исполненное одухотворённости.

—Мяои, что с тобой случилось? — Е Фань выпустил могучее божественное сознание, проникая к её Бессмертному алтарю, чтобы во всём разобраться.

Началась новая битва — битва божественного сознания. Тело Ан Мяои было озарено буддийским светом, и её божественное сознание представляло собой образ женщины-бодхисаттвы, невероятно могущественной.

Это было столкновение дао. С небес спускались благоприятные испарения, из земли били лучи счастливого света, и в небе плыли лотосы. Ощущалось присутствие божеств, и даосские пять нот и буддийские чудесные слова — всё звучало в унисон.

Это был ослепительный малый мир. Их поединок рождал одну за другой необычайные картины.

Бум!

В конце концов, Е Фань обрушился с небес, и в то же мгновение, не причинив вреда Ан Мяои, своим изначальным духом подавил её божественную мысль.

Послышался лёгкий смех. Знакомый и мелодичный голос, чарующий и необычайно нежный, произнёс:

—Мой маленький мужчина, ты вернулся и стал ещё более грозным.

—Мяои! — Е Фань отпустил её и замер, глядя на эту женщину с туманными, словно звёзды, глазами. Она была ещё более ослепительной, чем мгновение назад, но теперь в ней появилась какая-то мягкость, и её сердце словно приблизилось.

—Не думала, что нам ещё суждено увидеться. Похоже, моя навязчивая мысль была слишком сильна, раз имела столько силы, что ей пришлось уступить, — улыбка Ан Мяои была очень сладкой, а её взгляд — пьянящим. Одна улыбка могла покорить целый город.

—О чём ты говоришь? Кто это «она»? — Е Фань ошеломлённо смотрел на неё.

—Она — это я, это то «я», что отсекло тебя и отсекло часть меня, — Ан Мяои слегка улыбнулась. Сказано было весьма мудрёно, но Е Фань мгновенно всё понял.

—Третий небесный слой Бессмертного алтаря — Отсечение пути . То, что ты выбрала отсечь — это всё, что связано со мной… Нет, ты отсекла часть себя, стерев всё, что касалось меня.

—Ты ушёл далеко, покинул этот мир, не оглядываясь, ни капли не сожалея. Ты хотел, чтобы я предалась пустым воспоминаниям? — Ан Мяои улыбалась очень трогательно, но в её улыбке сквозила и тень жалости к себе.

Сердце Е Фаня пронзила горечь. Эта женщина, с виду обворожительная и чарующая, в душе порой была очень гордой и даже непреклонной.

Он до сих пор отчётливо помнил те печальные и решительные слова, что сказала Ан Мяои когда-то:

«Если жизнь моя пройдёт в хаосе, я низринусь в пучину бушующего красного мира. Если однажды я стану императрицей, я непременно отсеку всех, кто был со мной связан, и смою все унижения и взлёты моей жизни!»

Он пристально смотрел на эту женщину и долго не произносил ни слова, пока порыв ветра не привёл его в чувство.

—Ты коснулась уровня Отсечения пути ?

—Не стоит удивляться. Многие застревают здесь и не могут перешагнуть. Многим требуется целая жизнь, чтобы отсечь свой путь, — договорив, Ан Мяои рассмеялась. — А мой маленький мужчина молодец, шаг за шагом догоняет. Прошло больше десяти лет, и хотя Ван Тэн стал ещё ужаснее, он всё равно застрял у врат третьего слоя Бессмертного алтаря и не может перешагнуть, уступая тебе, тому, кто стоит на восьмой ступени второго небесного слоя Бессмертного алтаря.

Третий небесный слой Бессмертного алтаря отсечение пути — это отсечение дальнейшего пути для заклинателя, когда больше нечего искать на дао. Многие бьются до конца жизни, но не продвигаются ни на шаг.

На этом этапе что десять лет практики, что тысяча — разницы почти нет. Если постигнешь и проявишь великое упорство, то, возможно, пробьёшься в один миг. Если же не осознаешь, то эта преграда останется на всю жизнь.

Небеса отсекают путь человека, разрушая саму основу.

Отсечение пути — это отсечение дороги для заклинателя. Но человек тоже может отсечь путь, нанеся удар самому себе, отсечь мысли в сердце, отсечь всё полностью и начисто, и проложить свой собственный путь!

—Отсечение пути… ты сделала именно такой выбор… — Е Фань смотрел на её безупречное лицо.

Ан Мяои улыбнулась ослепительно и пленительно и подошла к нему.

—Если я потерплю неудачу, всё с этого момента обратится в дым. Если же я добьюсь успеха, то через десять, сто лет, когда перешагну уровень третьего слоя, я всё вспомню заново.

Е Фань протянул руку и погладил её по щеке, нежной как нефрит.

—Как ты можешь развеяться по ветру и стать облаком? Я обещал тебе, что буду оберегать твой путь и непременно помогу тебе добиться успеха. Как минимум, ты станешь женщиной-святым.

—Эй, эй, эй! Тут внизу двое живых людей! Ах да, ещё и ребёнок! Не перегибайте палку! — Ли Тянь выпустил и маленького Тунтуна.

Малыш, едва появившись, тут же скривился и заплакал:

—Дядя-развратник, ступай-ка ты на собачье дерьмо наступи! Я не хочу у тебя учиться культивации, не хочу наступать на него!

—Чёрт, до чего же невыносимый ребёнок!

—Учитель!.. — Тунтун, увидев, что Е Фань, увлекая за собой Ан Мяои, улетает, тут же разревелся и закричал.

—Ладно, не кричи. Нельзя портить такой романтичный момент и сейчас за ними идти, — погладил его по голове Ли Тянь.