Том 2. Глава 59

Мёнджун внимательно осматривала гардеробную в вилле, расположенной всего в десяти минутах от дома родителей Чонгюна в Банбэ-доне. Риелтор, следовавший за ней по пятам, вкрадчивым голосом объяснял, какой знаменитый актёр живёт в этом здании и насколько дорогие материалы использованы в отделке. «Вы сами занимаетесь интерьерами, так что понимаете лучше меня», — начал он, переходя к восхвалению узоров на мраморе, привезенном прямиком из Франции.

Окинув взглядом спальню, примыкающую к гардеробной, она кончиками пальцев коснулась столешницы и неспешно обошла п-образную кухню, после чего подняла глаза на Чонгюна.

Он стоял у балконного окна в гостиной и смотрел на парк. Он замер спиной к ней, и даже по его осанке было видно, как он измотан. Обладая чувствительной натурой и слабыми нервами, Чонгюн всегда тяжело переносил нарушение привычного порядка. С самого детства он предпочитал стабильность и предсказуемость любым авантюрам. Мёнджун без труда могла представить, каким колоссальным стрессом стала для него нынешняя ситуация.

Старые привязанности обладают своей инерцией: при взгляде на его поникшую спину в её душе вдруг шевельнулось сочувствие. Она закрыла глаза и тряхнула головой, сознательно отгоняя жалость. Сейчас не время проявлять малодушие и печься о чувствах Ким Чонгюна.

—Хорошо. Будем брать, — произнесла она, продолжая смотреть ему в спину.

—Блестящий выбор! Сначала внесёте задаток, а основной договор подпишем в любой удобный день. Подготовить документы к завтрашнему? На какое число у вас назначена свадьба? — расплывшись в сияющей улыбке, затараторил риелтор.

Мёнджун прикинула сроки. Дату свадьбы выбрали максимально близкую — последняя суббота декабря. Даже с учётом того, что это был ближайший свободный день в соборе, до него оставалось чуть больше двух месяцев. Затевать ремонт она не планировала, так что времени требовалось ровно столько, сколько нужно на генеральную уборку и доставку мебели с техникой. И всё же она решила, что не стоит давать Чонгюну передышку.

—Подпишем всё на этой неделе. Оппа всем займётся. Верно, оппа?

Чонгюн продолжал стоять неподвижно, будто не слышал её.

—Оппа!

Когда она позвала громче, он наконец обернулся. Мёнджун заговорила четко, чеканя слова:

—Решили оформлять на этой неделе. Договор на тебе. Мне некогда возиться с проверками, так что держи меня в курсе, не жди, пока я сама начну спрашивать. Как подпишешь, пришли фото. Остальное обсудишь с господином риелтором.

У Чонгюна дернулось веко. Его явно задело, что она отдавала распоряжения как подчинённому на глазах у постороннего. Мёнджун, не обращая внимания, подхватила сумку.

—Мне нужно в офис. Подвези меня. Жду в машине.

Он кивнул, изо всех сил сдерживая раздражение. Проходя мимо него, Мёнджун подумала: куда он денется? Будет делать всё, как я велю.

Пока Чонгюн заканчивал разговор с риелтором, она сидела в его машине на парковке. Тело, внешне казавшееся окрепшим, всё еще быстро уставало даже после недолгих прогулок. Она откинулась на сиденье, вдыхая запах кожаного салона. Чонгюн был смешон — купил новую машину сразу же, как только она велела. Мёнджун невольно усмехнулась, гадая, каталась ли на этом месте Соль. Наверняка каталась. Ну и пусть — тайком, на птичьих правах. Пусть катается сколько влезет, всё равно хозяйкой здесь буду я.

Выйдя из машины Чонгюна, она открыла калитку «Плана Б» и столкнулась взглядом с Джэён, стоявшей у окна на втором этаже. Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Джэён первой не отвернулась. Вид у неё был кислый, будто она проглотила горькое лекарство. Мёнджун, плотно сжав губы, толкнула входную дверь.

С тех пор как было решено, что она выходит замуж, они с Джэён стали избегать друг друга. Они обсуждали дела, но ни разу не пообедали вместе. Мёнджун отделывалась предлогами, что ей нужно обойти универмаги, мебельные лавки и магазины посуды, а Джэён постоянно пропадала на выездах или встречах.

—Привет.

Юнсок, не знавший подробностей, ограничился коротким приветствием. Мёнджун подумала, как ей повезло, что он — такой индивидуалист и не лезет с расспросами ни о странной атмосфере, ни о возобновившейся подготовке к свадьбе.

Сев за стол, она открыла инстаграм Чонгюна и выложила фото виллы, которую они решили купить. На снимке был запечатлён вид из гостиной. В углу кадра виднелась спина Чонгюна, смотрящего в окно. Хэштег — «наш дом». Опубликовав то же фото у себя, она зашла в профиль Соль.

В аккаунте, который молчал со дня того самого обеда с Чонгюном, появилось новое фото. Мёнджун кликнула на снимок, похожий на афишу выставки, и закусила губу.

«Глубокая ночь, синяя весна. Разговор по душам молодых художников с ищущей себя молодежью. Гости: Юн Соль, Чхве Ёнмин».

Хочет, чтобы я посмотрела. Она впилась взглядом в афишу, похожую на объявление войны, и горько усмехнулась абсурдности этой детской потасовки. Какое убожество — под тридцать лет шпионить за чужими соцсетями и выкладывать колкости.

Эта грызня была настолько низкой, что на неё тошно было смотреть, но Мёнджун и не думала останавливаться. Впрочем, изящных битв не бывает. Настоящая драка — это когда рычишь, как безумная, царапаешь лица и рвёшь волосы. И пусть это выглядит грязно и постыдно на глазах у всех — какая разница, если в итоге тебе удастся вырвать у противника клок волос побольше?

Что ж. Раз выложила мне на зависть, я с удовольствием посмотрю. Она запомнила дату и время эфира и ещё раз пробежала глазами афишу.

Настал день съемок для портфолио в блоге «Плана Б». Вместе с Джэён и Юнсоком она съездила в Седжон, где они отсняли каждый уголок кафе, готовящегося к открытию, и вручили подарок. Вернувшись в Сеул, Мёнджун зашла в универмаг вместе с У Чонгсук.

На ворчание Чонгсук — мол, могла бы и сама справиться, зачем меня таскать — Мёнджун ответила, что хочет загладить вину, ведь будущая свекровь была так разгневана, что даже ударила её по щеке. Чонгсук посмотрела на неё с немым изумлением, но Мёнджун было всё равно.

Выбрав бытовую технику из того, что первым попалось на глаза, и оформив покупку, она потащила Чонгсук в отдел люксовых брендов. Не обращая внимания на недоумевающие взгляды женщины, она заставляла её примерять одежду, вкладывала в руки сумки, а затем доставала карту.

Когда сотрудник магазина заметил, как нежно они смотрятся вместе, Мёнджун, улыбнувшись, попросила их сфотографировать. Игнорируя протесты Чонгсук, она усадила её на диван в торговом зале. Сотрудник сосчитал до трех и скомандовал: «Сыр!» Мёнджун, сияя улыбкой, ласково взяла её за руку.

В этот день шоу Соль выходило в эфир.

Эфир начался в одиннадцать вечера. Ровно в 11:00 она включила телевизор и села на диван. Пока ещё шла реклама. Она переключила несколько каналов и вернулась обратно — на экране уже была Соль. Лицо её в кадре выглядело напряжённым.

—Фух... Стоять вот так перед живой аудиторией... я немного нервничаю. Здравствуйте. Я художница Юн Соль.

Камера показала зал. Зрители зааплодировали, а на экране позади Соль появился список её достижений. Когда камера взяла лицо гостьи крупным планом, возникло ощущение, будто она стоит совсем рядом, лицом к лицу. Мёнджун, сжимая в руке чашку кофе, пристально смотрела на экран. Соль медленно обвела взглядом аудиторию и начала:

—Мне сказали, что здесь собрались студенты творческих специальностей. Глядя на вас, я понимаю, что название программы «Синяя весна» вам очень подходит. Даже сейчас, стоя на этой сцене, я сомневаюсь, имею ли право давать советы.

Она произнесла это с застенчивой улыбкой.

—Если честно, я долго колебалась, прежде чем согласиться на участие. Ведь такие программы предсказуемы, верно? Менторы обычно — это люди, добившиеся успеха, которым есть что рассказать с трибуны. У них есть либо талант, либо деньги, либо связи — что-то, что позволило им преуспеть в молодом возрасте. И мне казалось лицемерием, когда такие люди выходят и начинают поучать молодёжь, которой сейчас трудно. Да, вы правильно поняли: я клоню к тому, что у меня есть талант.

Зрители рассмеялись. Мёнджун не улыбнулась.

—Я этого не отрицаю. Разве излишняя скромность в такие моменты не выглядит ещё более раздражающе? Я действительно из тех, кто родился с даром. Мой отец был художником, мать долгое время работала в галерее. Наличие врожденного таланта — вещь крайне несправедливая. Те, кто учится искусству, знают: сколько ни старайся, человека с врождённым даром не переплюнуть.

Соль продолжала погружаться в воспоминания:

—Как-то раз я видела картину одной аспирантки. Слышала, что её работа даже прошла отбор на государственную выставку. Но стоило мне взглянуть, как я подумала: «О боже, как можно так рисовать?». И я не в хорошем смысле. Эта девушка рисовала все школьные годы, поступила в университет, прошла отбор на выставку — то есть занималась этим больше десяти лет. Но как можно было создать настолько костную, лишенную всякой фантазии картину? Наверное, если просто набивать руку техническими навыками в рамках зубрежки, то и получается нечто подобное.

Лицо Мёнджун вспыхнуло, будто его облили красной краской.

—Звучит высокомерно, правда? Но в тот момент я именно так и думала. Благодаря таланту я добилась успеха в раннем возрасте, приложив меньше усилий, чем другие. Скажу честно: из-за этого многие мне завидуют, многие на меня клевещут. К тому же, у меня весьма «яркое» прошлое, которое так любят обсуждать.

На экране, где раньше был список заслуг Соль, появилось лицо Чхве Гымджу. Поверх него посыпались заголовки статей о скандалах. Она слегка улыбнулась, изобразив смущение:

—Кто-то из вас знает, кто-то нет, но Чхве Гымджу, ставшая легендой в мире южнокорейских скандалов — это моя мать.

По залу пронёсся гул удивления. Мёнджун сверлила взглядом ослепительно красивое, улыбающееся лицо Чхве Гымджу.

—Раньше я избегала телешоу, где нужно говорить о личном, и отклоняла бесчисленные интервью именно по этой причине. Из-за этого меня часто называли заносчивой. Но в какой-то момент мне стало обидно.

Соль смотрела прямо в камеру.

—Это ведь не моя вина. Почему я должна стыдиться этого, будто лично совершила преступление? Я злилась. А потом поняла: если я не перешагну через прошлое, если не открою правду, я навсегда останусь лишь «дочерью Чхве Гымджу», а не художницей Юн Соль.

С видом человека, принявшего судьбоносное решение, она обратилась к залу:

—Да. Сегодня я собираюсь рассказать о том, о чём многие гадали: о жизни директора художественной галереи Чхве Гымджу и секретаря Ли Джинхёна в Америке. Я расскажу предысторию того инцидента, который стал моим прошлым, моей раной и моим воспоминанием.

Мёнджун показалось, она слышит, как с треском застывает её кровь. Не мигая, она смотрела на экран.