Том 1 · Глава 210. Интерлюдия — школьный отбор на научную выставку (6)

—Спасибо. Можете спускаться.

Четвёртая команда поклонилась после слов Хан Ари и ушла со сцены.

И в этот миг.

Я почувствовал, как напряглась каждая клетка тела.

«Ч-чёрт. Теперь мы?»

Вот же.

Я нервничаю.

—Ага.

Я кивнул Кёнвону, который смотрел на меня с таким же напряжённым лицом.

Он тоже заметно застыл.

До этого мы просто сидели и абстрактно думали: «после них наша очередь».

Но когда вся команда дружно спустилась и сцена вдруг опустела…

«А, чёрт. Нам же действительно туда подниматься».

Вот тогда и накрыло.

—Хорошо, тогда…

Хан Ари поднесла микрофон ко рту.

Для меня всё будто замедлилось.

Подождите.

Мне бы хотя бы минутку морально собраться.

—Пятая команда — «Клуб страшилок». Поднимайтесь.

Сердце провалилось.

Почему она так безжалостно нас вызывает?

Подниматься?

Клуб страшилок?

«Минуту! Всего минуту!»

—Председатель, идём.

Но, несмотря на бешено колотящееся сердце, я сам собой вскочил с места.

Я пошёл между рядами вниз по слегка наклонённому музыкальному кабинету.

Тишина.

Все взгляды на нас.

Говорить я вроде умею неплохо, но максимум выступал на уроках перед своим классом.

Это было совсем другое.

Меня трясло.

Челюсть стала деревянной. Я даже начал следить за тем, как ставлю ноги.

Казалось, меня ведут на бойню.

С широко раскрытыми глазами и неестественно прямой спиной я прошёл через море людей.

Вот сцена.

«Мне конец».

Я уже собирался ступить наверх, но остановился.

Ощущение — будто поднимаешься на эшафот.

Я осторожно оглянулся: за мной шли остальные, в первом ряду улыбалась Чхэрин.

А вокруг — десятки, десятки людей.

И мне сейчас надо подняться и говорить со всеми ними?

—Вот же…

Дольше тянуть некуда: ребята уже подошли мне в спину.

Я сделал шаг.

Топ.

«Чёрт. Даже воздух здесь другой».

Затылок и плечи словно охватило холодом.

Сердце тоже неприятно сжалось.

Но тело, вопреки нервам, продолжало двигаться само.

Будто где-то внутри заранее записали программу действий.

Это было спасением.

Одни люди от волнения замирают.

Другие, наоборот, двигаются автоматически, даже не понимая, что делают.

К счастью, я относился ко вторым.

Импровизация.

Подготовка в последнюю секунду.

Когда меня прижимают обстоятельства, я не застываю — я реагирую.

Ребята за мной поднялись?

«Наверняка. Не детсад же».

Я дошёл до середины пустой сцены, взял микрофон, оставленный предыдущей командой, и выпрямился.

На экране уже сиял наш первый слайд.

Я оглянулся.

Кёнвон уже возился с ноутбуком.

«Когда успел включить?»

Такое можно делать и чуть медленнее, понимаешь?

Я ещё морально не готов.

Куда спешишь?

«Ан Кёнвон. С сегодняшнего дня ты исключён из Клуба страшилок».

Я вышел в центр с микрофоном и посмотрел на зрителей.

Море лиц.

На мгновение я решил, что застыл.

Оказалось — нет.

—Здравствуйте. Мы команда Клуба страшилок из первого года, третьего класса.

Я уже говорил.

Столько раз прокручивал начало в голове, что рот сработал автоматически.

Я поклонился.

ГРОМ АПЛОДИСМЕНТОВ.

Снизу они казались жидкими хлопками пары человек.

На сцене звучали как ударная волна.

И тут я понял, почему предыдущие команды постоянно шептались между собой.

Когда те парни просили «следующий слайд», «назад», «туда», совершенно забыв о зрителях, я думал: чего вы там между собой мямлите? Перед вами люди, говорите с ними.

Но стоило самому оказаться наверху — и захотелось точно так же спрятаться внутрь своей команды.

Не обращаться ко всему этому залу, а повернуться к своим.

Как девочки на школьном фестивале: толпой выходят танцевать, а когда музыка начинается, сбиваются в угол, прикрывают лица и шевелятся только друг перед другом.

Снизу думаешь: чего вы прячетесь друг за дружкой, дурочки?

А теперь я их понимал.

—Тема нашего исследования — усовершенствование конструкции дверной петли с помощью магнитов. Посмотрите, пожалуйста, на презентацию.

Я думал, что сейчас изо рта вылетит мат, но губы продолжали выдавать нормальную речь.

Вот оно как бывает: со стороны человек выглядит спокойным, а сам внутри — с абсолютно белой головой.

«Правда? Ты нервничал?»

«Вообще незаметно было!»

Я что-то сказал в микрофон, сам толком не понимая что, и Кёнвон, будто всё понял, кивнул и переключил слайд.

Шух.

«Почему переключил? Я просил?»

На следующем слайде появилась фотография рушащегося здания.

—Для начала взгляните на одну фотографию.

Я указал на экран.

—Как вам кажется, что на ней изображено?

Тишина.

Никто не ответил.

«Всё. Катастрофа».

Нет, конечно, никакой катастрофы.

Я только что попросил посмотреть — люди и смотрят.

Никто из десятков зрителей не обязан внезапно выкрикивать ответ на риторический вопрос докладчика.

Это совершенно нормальная корейская аудитория.

Но для человека, впервые стоящего один перед толпой, молчание мгновенно ударило по сердцу.

«Посмотрели?»

Ноль реакции.

Вы вообще меня слышите?

—Итак, если посмотрели…

Я повернулся к экрану и заставил себя просто продолжить.

—На этой фотографии — здание, разрушенное землетрясением.

Теперь я понимал, почему учителя постоянно требуют отвечать на уроках.

Когда один человек говорит многим, он неизбежно начинает чувствовать себя так, будто его игнорируют.

Зрители просто спокойно слушают.

А выступающий — будто разговаривает в пустоту.

—Вам когда-нибудь доводилось попадать в землетрясение?

—Мне — да. Здание тряслось настолько сильно, что невозможно было нормально стоять. Очень страшное воспоминание.

Это случилось буквально вчера.

Нет, уже сегодня — после полуночи.

Я просто взял реальный опыт и внезапно вплёл в выступление.

Этого текста мы не готовили.

«Чего я вообще это сюда притащил?»

—Все предметы, которые стояли хоть немного выше пола, начинали ходить ходуном и падать. С потолка сыпалась пыль. Идти было почти невозможно — пришлось буквально ползти по коридору. Можно сказать: «Какое ещё землетрясение в Корее, это лишь ваш частный опыт». Но на самом деле землетрясения для нас вовсе не такая далёкая тема. Посмотрим?

Я дал Кёнвону знак.

Он кивнул и перевёл презентацию дальше.

«Вот. Отсюда я уже помню подготовленный текст».

—В 2017 году в Республике Корея произошло крупное событие, вызванное землетрясением. Кто-нибудь помнит какое? Причём оно напрямую затронуло именно школьников.

—Есть варианты?

Опять тишина.

Ну конечно.

Я сам никогда не отвечал, когда учитель задавал классу подобные вопросы.

Раньше думал, что это просто речевой приём, чтобы преподавателю удобнее было объяснять.

Теперь понял, как же им, наверное, тяжело.

—Землетрясение в Пхохане…?

Кто-то неожиданно ответил.

Я посмотрел — Чхэрин в первом ряду слегка наклонила голову.

Она и на уроках отвечала бодрее всех.

И здесь помогла мне.

Я будто физически почувствовал, как сердце отпустило, и сразу указал на неё.

—Верно! Землетрясение в Пхохане.

Чхэрин сцепила ладони и тихо ахнула: угадала.

Некоторые ученики считали её выскочкой за постоянные ответы на уроках.

Но сегодня для меня она была спасителем.

Обретя немного уверенности, я продолжил.

—Если говорить о событии 2017 года, которое сильнее всего запомнилось школьникам, землетрясение в Пхохане трудно обойти. Ведь именно из-за него впервые в истории перенесли главное, что волнует старшеклассников, — экзамен Сунын.

Несколько человек кивнули.

Наконец речь пошла легче.

—Землетрясение в Пхохане стало, как сообщалось, вторым по силе в истории наблюдений Республики Корея с 1978 года. Ущерб был огромным. Но здесь есть одна интересная деталь.

Я снова оглядел аудиторию.

—Второе по силе землетрясение в истории страны. Какова была его магнитуда?

Опять молчание.

Но с вопросами объяснять действительно было легче, даже если никто не отвечает вслух.

В голове-то люди всё равно пытаются ответить.

—Пять с чем-то?

Чхэрин снова осторожно подала голос.

Я благодарно указал на неё.

—Верно! Магнитуда землетрясения в Пхохане составляла 5,4.

Слайд сменился.

Чхэрин улыбнулась.

«Спасибо».

Она просто такая по характеру, а мне от её ответов становилось легче.

Вот почему учителя так любят учеников этого типа.

—Магнитуда 5,4. В Корее это вызвало огромный ущерб и впервые в истории заставило отложить Сунын на неделю. Но любопытно вот что: в мировом масштабе 5,4 — вовсе не исключительный показатель. Посмотрите.

Я указал на статистику.

Голос уже почти восстановил уверенность.

—Это статистика Японии — страны землетрясений — только за первую половину этого года. Видите?

Я дал знак Кёнвону, и тот увеличил числа.

—У нас одно землетрясение уровня 5,4 взбудоражило всю страну и даже отложило Сунын. А в Японии события такого порядка происходят десятки раз в год и почти воспринимаются как часть повседневности. И повторю: на экране только первая половина года. Можете примерно удвоить.

Ученики внимательно изучали таблицу.

Похоже, зал наконец начал слушать всерьёз.

—Почему же Япония переживает землетрясения пятой магнитуды десятки раз в год, тогда как у нас одно событие такого уровня стало вторым крупнейшим и вызвало огромный шум? Самый очевидный ответ: готовность. Они сталкивались с этим много раз и научились готовиться.

На самом деле сказать, что Япония переносит всё «без проблем», было бы неправдой: землетрясения каждый год наносят там серьёзный ущерб.

Но в презентации нам было выгоднее выстроить рамку именно так: «Япония выдерживает много похожих толчков, а Корею один почти поставил на уши».

Тогда ценность нашего решения выглядела выше.

Команда Чхэрин как раз плохо объяснила, зачем их вещь вообще нужна, и заместитель директора сразу спросила: «А это действительно проблема?»

—Главное, что Корея оказалась подготовлена хуже, поэтому ущерб был таким заметным. Япония подготовлена лучше — поэтому аналогичные по величине события наносят относительно меньший удар. Мы все слышали в новостях фразу, что Корея больше не страна, безопасная от землетрясений. Это именно об этом. Подобное может повториться.

Несколько человек кивнули.

Новости повторяли это так же навязчиво, как истории про нехватку воды и первое место по самоубийствам.

—В Корее вполне могут произойти ещё землетрясения уровня Пхохана или сильнее. Я не скажу, что часто, но за нашу жизнь — вероятно, ещё не раз. И если к следующему мы опять подойдём неподготовленными, последствия могут быть гораздо тяжелее. Можно десятилетиями жить спокойно, но одного события достаточно для огромного общественного ущерба. Значит, готовиться разумно.

Объяснив необходимость защиты от землетрясений, я вывел следующий слайд.

—Поэтому мы задались вопросом: что можно реально установить в здании, чтобы уменьшить ущерб? Не просто проводить инструктаж, а сделать физическую вещь. Сначала установили три условия.

—Нельзя заявить что-то совершенно фантастическое и огромного масштаба. Это научная выставка: школьники должны быть способны изготовить и показать результат. И одновременно он должен иметь практическую пользу. Перебрав варианты, мы выбрали нынешнюю тему. А чтобы доказать, что это не одни слова, мы заранее изготовили прототип. Посмотрите.

Я решил сразу захватить инициативу и жестом велел вынести макет.

Докхун уже начал тащить тяжёлую дверь.

Я отчаянно замахал рукой.

«Нет-нет. Ты куда?»

И указал на Хаюн.

«Не ты. Ин Хаюн. Пусть Хаюн вынесет».

Хаюн слегка подняла бровь, когда поняла, что выбрали её.

В компаниях ведь тоже не зря красивые модели выносят новый продукт на сцену.

Красота Хаюн.

Почему бы не использовать ресурс?

—Вот он.

Вместо грузного Докхуна стройная Хаюн с невозмутимым лицом легко вынесла макет двери.

Судьи и ученики сразу оживились.

—Что это?

Реакция пришла мгновенно.

Учителя поправили очки и наклонились вперёд.

Ученики вытянули шеи.

—Это результат нашего исследования. Уменьшенная модель конструкции, которую можно представить как настоящий экспонат.

—Они реально столько подготовили…

—Это дверь?

Хаюн стояла, будто модель на презентации, держа макет. Некоторые даже привстали, чтобы лучше рассмотреть.

—Ого…

—Серьёзно? Они уже заранее сделали свой экспонат?

—А девочка красивая. Из какого она класса?

По залу пошёл гул.

Вот он — момент, когда разница класса между нами и случайными участниками стала очевидной.