Том 3 · Глава 62. Спальня 2─Bedroom2─

Том 3. Спальня 2 ─ Bedroom 2─

—… Апчхи!

На улице стоял ясный погожий день, солнце было настолько ярким, что в тщательно ухоженных садах, разбитых на территории Академии Святой Маргариты, царила духота. Однако дальше, в глубине сада, внутри хитросплетений извилистого лабиринта зелёных насаждений, в полной тишине таилась небольшая постройка, похожая на «пряничный домик»; слепящее полуденное солнце почти не проникало в его окна.

Французские окна в спальне украшали кружевные занавески, комната была погружена в полумрак.

Кровать с балдахином покрывало пуховое одеяло. Оно слегка шевелилось, но бугорок вздымался настолько слабо, что можно было подумать, не спрятался ли под ним котёнок.

—Апчхи! Апчхи! Апчхи-и! — всякий раз, как раздавался звук, напоминавший чихание, холмик одеяла легонько вздрагивал…

…Викторика стенала под пуховым одеялом, видя кошмарный сон.

Во сне она находилась в тёмной комнате с круглым полом. Комната была завалена книгами, а между горами писаний выглядывали небольшое кресло-качалка, стол и кровать.

Выхода из комнаты не было. То была комната в башне дома маркиза де Блуа, где некогда была заточена Викторика. Круглый пол как будто парил в воздухе, и лишь лестница, спускавшаяся куда-то далеко вниз, давала ей хлипкую связь с внешним миром. Трижды в день молодая горничная приносила ей чай, еду и роскошную сменную одежду. Раз в день заглядывал пожилой дворецкий и приносил стопку новых книг. И на этом всё…

Во сне Викторика, примерно вдвое меньше нынешней себя, сидела в своём роскошном платье, сгорбившись. Она читала книгу, положив её себе на колени, полагаясь лишь на свет, падавший из высокого окна в потолке, вырезавшем квадрат голубого неба.

Скучно, скучно… Принесите больше книг. Больше, больше.

Судя по всему, это были реплики, но в оригинале они оформлены как мысли, так и оставила (если что, ранее реплики из прошлого оформлялись в <>).

Страшась гнева Серого Волка, люди семьи Блуа продолжали таскать на вершину башни кипы книг. Викторика – совсем ещё малышка десяти лет или около того – топала ногами по полу и зловеще кричала хриплым голосом, от которого содрогалась вся башня.

Скучно. Скучно… Принесите что-нибудь. Что-нибудь, что освободит меня от этого вечного ада, именуемого скукой. Ну же, принесите…!

Люди дома Блуа каждую ночь содрогались и в страхе таили дыхание, слыша доносившиеся из башни зловещие хриплые крики…

—… Апчхи! — после особенно громкого чиха одеяло зашуршало и пришло в движение. Вскоре из-под него показалась маленькая златовласая головка.

Сверкающие волосы, некогда ниспадавшие по спине распущенным бархатным тюрбаном, теперь настолько спутались и растрепались по всей её голове, что было трудно отличить лицо от затылка. Она снова чихнула, и волосы тряхнуло, на мгновение открыв взору личико Викторики.

Её румяные щёки теперь были ярко-красными и опухшими.

—У-у… — пробормотала Викторика и медленно поползла по кровати. — Тяж…ко!

Ха-а, ха-а, – судорожно выдыхая горячий воздух, она протянула дрожащую ручку к чему-то на прикроватной тумбочке. Её губы, алее прежнего, как и щёки, были приоткрыты: девочка задыхалась.

—С-с… — хрипло прошептала она, её всё ещё влекло в только что увиденный сон, или, скорее, к старым воспоминаниям, в нём увиденным. — С-с… скуч…но…!

Она потянулась к стоявшей рядом стопке толстых книг. Её маленькая рука дрожала, и, судя по всему, в глазах немного плыло. Наконец она достала до книги и трясущейся рукой потянула ту к себе; с ярко-красным, сияющим радостной улыбкой лицом девочка залистала страницы.

Но после изменилась в лице, казалось, готовая разрыдаться.

—Эту… я прочла ещё вчера…! — она потянулась за следующей книгой, но… — … А-а-а-а-а!

Может, дело в помутившемся зрении, но она опрокинула всю стопку. Бах-бах, бух… – с глухим стуком писания рассыпались по ковру. Викторика в спешке попыталась встать, но сил у неё не было. Она заглянула под кровать и протянула трясущуюся руку, но… было слишком далеко, не дотягивалась.

—У-у… — личико Викторики исказилось в разочаровании. Затем она со вздохом перевернулась на спину. — Кудзё-ё, — простонала она. — Ты, подбери… Мои книги… — лицо девочки опечалилось. — Мне… скучно, очень… — Викторика шмыгнула носом. — Чтоб тебя, Кудзё…

Она снова простонала.

Тихим, одиноким голосом шепнула:

—Ты… правда ушёл…?

Затем она осторожно передвинулась вперёд и глубоко зарылась в одеяло. В маленькой роскошной спальне снова стало пустынно и тихо.

За окном маленькая птичка взмахнула крыльями, хлоп-хлоп… – издав едва слышный звук.

Учительница Сесиль миновала садовый лабиринт. Он торопливо шла, держа в руках учебные материалы, учебники и тетради.

Женщина быстро шагнула в пряничный домик и, обеспокоенно хмурясь, заглянула в маленькую спальню.

—Как вы себя чувствуе… те… Ой, ну что же вы, мисс Викторика.

Викторика свернулась калачиком в центре своей большой кровати, уткнувшись лицом в раскрытую книгу и насилу заставляя себя читать. Ха-а, ха-а, – её горячее дыхание опадало на книжные листы. Учительница Сесиль с укором заметила:

—Нельзя, вам нужно отдыхать.

—… Сесиль, ты как раз вовремя, — с пунцовым лицом Викторика, шатаясь, поднялась. Указав на книгу, которую читала, она заговорила бегло, но прерываясь, чтобы перевести дух. — Я как раз читала записи одного монаха из Средневековья. …Апчхи! Он ещё совсем молод, и, похоже, у него имелось хобби вести дневник, так что его записи стали ценным источником информации о жизни тех времён.

—Ой, ясно.

—Мх… — Викторика на миг опешила, видя отсутствие интереса со стороны учительницы Сесиль, но взяла себя в руки и продолжила рассказ. — Так вот, дело было в одну ночь, когда верховный жрец прибыл из столицы в некий храм глубоко в горах Совиля.

—Хм-м.

—Мх… Согласно записям, в ту роковую ночь в деревне имела место кража. Из дома богатого купца выкрали серебряную посуду. Купец видел, как человек скрылся через окно.

—Ну и дела-а. Столовое серебро стоит дорого.

—… Закрой рот и слушай. Затем у другого, фермера, украли свинью. Жители деревни были огорчены. «Не верится, как такое могло случиться именно в тот день, когда здесь пребывает епископ». «Просто возмутительно, мы ведь хотели показать своё благочестие…». Деревенские разгневались и немедля арестовали тех, кого сочли виновниками каждого случая.

—Ой, ну и хорошо.

—Мх… Мужчина, на которого повесили кражу серебра, был бродягой: они не сомневались, что он намеревался продать его, как только доберётся до города. За кражу свиньи же, как говорили, был в ответе нищий фермерский мальчик.

—…

—Разъярённые жители деревни собрались их судить. Молодой монах привёл яркое, подробное описание той ужасающей тёмной ночи.

—…

—И как раз тогда, когда должен был свершиться суд, в деревню прибыл епископ. И тог-да… э-эй! Что ты творишь. Сесиль!

Учительница Сесиль забрала толстый фолиант из маленьких ручек Викторики. Викторика в удивлении подняла на неё глаза.

—… Больные должны отдыхать. Да, и я конфискую вашу книгу.

Лицо Викторики исказилось, словно она вот-вот заплачет.

—Ч-что ты делаешь. Я ещё не закончила рассказывать. Вот же дура!

—Я не дура, я учитель. Ну-ка, ложись и спи, — учительница Сесиль подняла книгу высоко над головой. Викторика тянулась что есть сил, пытаясь достать, но со своим-то маленьким ростом никак не могла дотянуться. В разочаровании кусая свои ярко-красные губки, она выкрикнула:

—… Ненавижу тебя, Сесиль!

—А мне не нравятся больные, которые отказываются спокойно лечь спать.

—Будь здесь Кудзё… — Викторика угрюмо надула свои пухлые щёки. Тихим, подёрнутым одиночеством голосом она продолжила, — будь здесь Кудзё, он бы выслушал меня до конца.

—А-ха-ха. Наверное да. Но я не Кудзё, поэтому не стану вас слушать, мисс Викторика. А теперь укройтесь одеялом и закрывайте глазки. И не двигайтесь! Ладно, позже я ещё загляну, мисс Викторика, — учительница Сесиль быстрым шагом покинула спальню.