Том 3 · Глава 75. Спальня 6 ─Bedroom6─
Том 3. Спальня 6 ─ Bedroom 6─
Сквозь французские окна в спальню проскользнул прохладный ветерок, лучи солнца раннего лета грели кожу, заставляя её вспотеть. Занавески из кружева на коклюшках с цветочным узором покачнулись, но вскоре вернулись обратно.
Посреди кровати с балдахином сидела Викторика в ночной сорочке. Она тупо смотрела в потолок слезящимися глазами – кажется, её всё ещё немного лихорадило.
Мисс Викторика…?
… Чего?
Телефон.
Только не снова! Серьёзно, хватит уже. Что за невыносимый парень.
Учитель Сесиль усмехнулась:
Он уже садится на поезд обратно. Но сказал, что что-то не даёт ему покоя, и захотел поговорить об этом с вами, мисс Викторика.
Мог бы спросить всё разом. Он просто странный…
Не хочу отвечать на вопросы о Гревиле.
… Неприятно признавать, что мы связаны кровью, — Так что там с Гревилем?
Он всегда был странным.
[– А-ха-ха. Но всё же, это…] – Казуя замолк, будто бы немного замешкав.
Затем тихо поинтересовался:
Викторика поморщилась.
Она застонала от досады, но неохотно ответила.
Что ж… она подруга детства Гревиля и его детская любовь. Конечно, сама она, как погляжу, романтических чувств к нему не испытывает… Кудзё, ты добрался до телефона и сделал мне звонок только чтобы узнать об этом?
Из трубки раздался стон Казуи: [Ухья-я].
Ага. К слову.
Дурацкая причёска Гревиля
У Казуи снова вырвалось: [Ухья-я]. И так было какое-то время, но после:
Умх…
И то верно. Она понятия не имеет, что дело в ней самой,
Было в выражении её лица нечто безжалостное и леденяще холодное. На мгновение оно отбросило тень на маленькое бледное личико Викторики, но вскоре исчезло. Девочка вернула себе прежнюю невозмутимость и со вздохом приступила к объяснениям.
Пять лет назад. В то время я ещё находилась взаперти в башне маркиза Блуа. Никто не заглядывал ко мне, не считая слуг, приносивших еду, платья и книги… Гревиль был исключением. Казалось, его что-то интересовало, и каждую ночь он поднимался в башню и наблюдал за мной издалека, словно боялся, что я могу укусить. Это и вправду было жутко. Воспользовавшись верой Гревиля в легенду о Серых Волках и его страхом передо мной, я хорошенько его припугнула. Якобы владею дьявольскими силами и могу чувствовать то, чего он не видит. Конечно, на деле я просто использовала «источник мудрости», чтобы реконструировать окружающий его хаос, но он никак не мог взять этого в толк. Из страха передо мной Гревиль начал обходить стороной башню.
Казуя едва слышно выдал: [У…].
Но где-то через полгода Гревиль ни с того ни с сего навестил меня. Его подруга детства Жаклин как раз собиралась выйти замуж, но прямо перед свадьбой её обвинили в ужасном убийстве. Её жених, молодой человек по фамилии Синьоре, был сотрудником полиции, но очистить её имя оказалось ему не по силам. Гревиль давно был влюблён в Жаклин и сгорал в желании её спасти. Тогда-то он и вспомнил о своей жуткой единокровной сестре-потомке Серых Волков.
Викторика пожала плечами.
Разумеется.
Я потребовала.
[– Хм-м…?] – Казуя промычал, потрясённый. Словно вспомнив о чём-то, Викторика изменилась в лице и усмехнулась.
Вот что я зову дьявольскими требованиями, видишь ли. Семья Блуа знает о них, поэтому и не попросит помощи, пока положение не станет отчаянным.
Подумала, этому стиляге будет нелегко ходить в таком виде.
Казуя какое-то время хранил ошеломлённое молчание, но после:
Викторика недовольно надулась. Затем тихо продолжила:
Гревиль не отказался. Склонил голову и потребовал спасти жизнь Жаклин. Я выслушала подробности инцидента и рассказала ему, кем был настоящий виновник. Гревиль анонимно сообщил об этом в полицию, и настоящий виновник был арестован. Жаклин оправдали и выпустили из-под стражи.
Правда?
[– Мгм! Ведь инспектор всегда без задней мысли под конец присваивает себе все заслуги за раскрытые тобой дела. И чтобы такой инспектор Блуа – да не может быть…] – на том конце провода Казуя замешкал. – […Эй, может ли быть, что инспектор Блуа теперь работает в полиции и хочет сделать себе имя великого инспектора из-за месье Синьоре…]
Как знать, — В любом случае… с тех пор уже пять лет прошло, а Гревиль всё ещё ходит с этой причёской. Он довольно упрям.
Казуя смолчал.
Как знать. Ну-у, полагаю, что так, — Кудзё, тебе на поезд там не пора?
Викторика слабо застонала, услышав в голосе Казуи нотки гордости.
В её памяти промелькнули образы нескольких диковинных «сувениров» Кудзё и быстро исчезли.
М-м-м…
[– А, мне пора. Что ж, увидимся, Викторика,] – он повесил трубку.
Викторика вздохнула и положила трубку обратно на аппарат.
Какое-то время Викторика сидела, сгорбившись в кресле, словно насчёт чего-то колеблясь.
Вопреки богатой россыпи оборок и лент, её тело по-прежнему оставалось крошечным.
И это маленькое тельце легонько дрожало.
…Викторика припомнила разговор со старшим братом Гревилем многолетней давности, когда она ещё сидела в башне взаперти.
Она мало что помнила о том времени. Хоть и прочла горы книг, наполнив их содержимым свой «источник мудрости», то время было как-то глубоко погребено в её памяти. Но сегодня одна сцена почему-то всплыла особенно ярко.
Викторика была маленькой Серой Волчицей, объектом всеобщего страха – от семьи до слуг. Маркиз Блуа был в ужасе от ребёнка, что мог догадываться обо всём и знать даже то, чего не видел воочию. Вот как много скелетов в шкафу было у главы семьи.
То же можно было сказать и о семейных тайнах. Равно как и политических… оккультизм, Великая Война, исчезновение Корделии и скандал с Левиафаном.
В конце концов маркиз запер в башне детёныша Серого Волка. Когда позже Гревиль вернулся домой из школы-интерната и прознал о существовании младшей сестры, тоже поддался страху и возненавидел воплощение ужаса в лице маленькой единокровной сестры, способной догадаться обо всём и вся.
Но в тот раз…
Гревиль…
Он потешался над Викторикой, вызывавшей у него такой страх. Гревиль был единственным, кто когда-либо называл Викторику глупой.
Вот что тихо сказал Гревиль. К тому времени его голова уже приобрела нелепую клиновидную форму, и, что ни говори, а ему причёска совершенно не шла…
Гревиль рассмеялся.
Тогда Викторика не ответила. В то время девочка была ещё меньше, чем сейчас, и человечности в ней было в пример меньше. Она озвучивала реконструкцию хаоса своим низким хриплым голосом, повергая в панику всех вокруг, но никогда ни с кем не общалась по-человечески.
Викторика тихонько покачивалась на стуле, вспоминая тот день. В то время детёныш Серого Волка не понимал смысла слов Гревиля.
А теперь понимаю…? – почему-то ей вспомнился странный друг-азиат, ныне пребывавший в далёком городе и торопившийся на обратный поезд до Академии.
По пальцам можно было пересчитать воспоминания о том, как она покидала башню с Академией и отправлялась на поиски приключений во внешний мир… и в них определённо был Кудзё Казуя. Хоть ему было не сравниться с блестящим умом Викторики, он был мальчиком с так необходимой мудростью и, в первую очередь, добротой. Сколько же раз он помогал Викторике? И сама Викторика отчаянно бросилась ему на выручку, когда мальчик едва не упал со скалы.
Викторика осторожно разжала ладонь.
Раны на маленьких ручках Викторики, полученные несколько недель назад во время последнего приключения, всё ещё не зажили. Девочке её травмы казались очень странными. Почему тогда она протянула руку? Почему так не хотела его потерять? И после того, как едва избежала его утраты, была так рада, что на глаза навернулись слёзы, но почему же отчаянно не хотела показывать Казуе Кудзё свои раны?
Руки, которые она протянула, вкладывая все свои силы – за что в тот день схватились руки одинокой Викторики?
Викторика отчаянно силилась заглушить эхом доносящийся голос брата.
Неправда. Это неправда…
Викторика легонько покачивалась на стуле. Тот – скри-и, скри-и… – скрипел, покачиваясь с ней в такт.
И вместе с тем…
Раздался тихий звук, напоминавший всхлип. Низким, хриплым голосом как у старухи.
Это неправда. Неправда… — шмыг, шмыг,