Том 4 · Глава 93. Левиафан 3 ─ Leviathan 3─
Том 4. Левиафан 3 ─ Leviathan 3─
Слава моя, если можно сказать так, длилась всего два года… начавшись в ночь 1897-го, когда я создал голубую розу в королевском дворце.
Эти два года королева желала повсюду брать меня с собой, куда бы ни отправилась, и при поддержке алхимика в маске непрестанно запугивала знать, отказывавшуюся её принимать. Не угождай мы королеве – встретим ужасный конец… вельможи постепенно прониклись этой мыслью, и вскоре королева стала властвовать над светским обществом подобно императрице.
Я же тем временем вознамерился царствовать в мире политики. Присутствовал и выступал на всех совещаниях по колониальной политике. Король, казалось, занимал нейтральную позицию, но многие важные фигуры как будто бы взирали на меня с досадой, словно на едящий глаза дым.
煙たがっているようで – дословно «относиться как к дыму, которого не переносишь». В переносном смысле означает сторониться кого-то, видеть в нём обузу.
И одной ночью…
Я вошёл в покои королевы и застал там барона Масгрейва. Тот самый министр юстиции, обозвавший меня шарлатаном. Он что-то прошептал королеве, и та, почему-то побледнев, обеспокоенно опустила голову.
В тот миг барон Масгрейв нашёптывал ей держаться от меня подальше. Мол, если дела пойдут так и дальше, король наверняка отдалится как от алхимика, так и от неё самой…
С той ночи меня перестали вызывать к королеве. На вопросы о причине мне не дали внятного ответа.
А после, несколько дней спустя…
Меня призвали в одно место.
В суд.
Судебный процесс был инициирован самим министром юстиции, бароном Масгрейвом. В зале суда он присутствовал вместе с королём.
Процесс был поистине беспрецедентным. [Существует ли алхимия на самом деле?]. Опираясь на исторические писания и факты со всего мира, будь то древние или нынешних времён, учёные из Министерства оккультизма доказывали существование алхимии, в то время как учёные из Академии наук отвергали, заявляя об «отсутствии доказательств».
Я слушал их в изумлении, дрожа от гнева.
То была дуэль древнего знания и новейшей науки. И вместе с тем односторонняя, «обречённая на поражение оккультизма», что стало главенствующим течением нынешней эпохи.
Я уже не мог это слушать. Я молчал, сжимая кулаки.
Затем барон встал. Указав прямо на меня, он изрёк следующее.
Левиафан, ты проиграл.
Я презрительно фыркнул.
… С чего бы?
Барон поднял на меня взор, театрально хлопнул в ладоши и отчеканил.
Но, Левиафан. Даю тебе шанс. Создашь золото здесь, прямо сейчас. Прямо на наших глазах. Ты отречёшься от своей тайны и раскроешь свой процесс производства. Таков приказ короля,
Понятно…! Боитесь моей власти, но жаждете моего золота, выходит? Ухудшили моё положение, загнали меня в угол, и всё
Отнюдь, не верю я в алхимию. Не очевидно ли? Просто хочу доказать, что такой силы не существует.
Но что насчёт короля?
Ваше Величество, всё это лишь обман. Мы должны немедля уничтожить этого монстра, не то Совиль постигнет ужасная катастрофа…!
Тщетно, барон. Ибо король хочет золота.
Чт…
Тут король тихо обратился.
Левиафан.
Я обернулся.
Король смотрел на меня с тем же странным ликом, полным страха и сомнений, как и два года назад, когда мы встретились в дворцовом коридоре.
Левиафан. Сними маску и мантию.
Чт…
Всегда я хотела узреть твоё истинное лицо под ними. Меня давно это не отпускает. Не даёт мне спать по ночам. Демон ты? Человек ли? Живой ли ты человек? Благодаря тебе финансы страны стабильны. Но, по правде говоря, не заключили ли мы денежный договор с чем-то ужасным?
Я затаил дыхание.
Шаг назад, затем ещё один.
Король не сводил с меня глаз.
Я не сплю по ночам…
П-прекрати!
Стоит только задремать хоть на миг, и мне снится маска…
Не подходи!
Во сне я срываю твою маску. Одной ночью лицо твоё было лицом гниющего трупа, кишащего червями. В другие ночи то было лицо сияющего красотой юноши. Но было и лицо ужасной женщины, искажённое ненавистью. Но всё же, Левиафан, ни одно из лиц во снах не является тобой…
Эй…
Я потерял сон по ночам. Неизвестный в маске. Таинственный алхимик…!
Впервые я ощутил страх.
Барон Масгрейв в недоумении поглядывал то на меня, то на короля: ситуация переменилась в мгновение ока. Король продолжал яростно спорить. Не желая отступать, он настаивал:
Левиафан. Молю тебя, эту маску…!
… Отказываюсь!
В ту ночь были объявлены итоги суда.
Суд постановил: [алхимии не существует].
Я стал никем. Не раз искал аудиенции у невинной и прекрасной королевы, но никогда не получал разрушения.
Алхимия не существует. Коли так, то я уже не алхимик, но лишь загадочный человек в маске.
За день я потерял всё и был вынужден вернуться в деревню, не имея ничего, кроме одежды на мне. Ду-дун, ду-дун… – поезд качался, дребезжал. Гнев и обида постепенно заполняли моё сердце.
Я был так близок…!
Кто бы мог подумать, что мне помешают!
Барон Масгрейв…
Во всём виноват тот мужчина. Тот, кто нарёк меня шарлатаном, перекрыл мне воздух.
И посему по прибытии в деревню в груди моей пылала только жажда мести.
В ту ночь, как возвратился в часовую башню, готовый вновь посвятить всего себя экспериментам. Кто-то пришёл меня навестить. Меня вызвали наружу, и там я обнаружил подозрительно роскошную карету, по форме напоминавшую короб.
Королева…?
Но из кареты бойко выскочил другой человек. Им был мальчик пятнадцати-шестнадцати лет. Два года назад я встретился с ним на этом самом месте.
Иан де Масгрейв…
Старший сын ненавистного мне барона Масгрейва. Его короткие волосы отросли, а некогда женственно-нежное тело стало чуть более зрелым. Такой же беззаботный и жизнерадостный, как и тогда, Иан спросил меня: «Как поживали?».
Я коротко ответил.
В уединении.
Что за расточительство! Как это вообще случилось?
Иан не знал, что натворил его отец? Или ввиду легкомыслия, свойственного аристократии, просто не придал тому значения?
Отец всё докучал мне, вот и не мог выбраться сюда какое-то время. Но сегодня он, кажется, был чем-то занят, вот я и сумел сюда приехать, пригрозив слугам. …Я вам не помешал?
Нет…
Понятно, – кивнул я.
Два года минуло с той встречи, а интерес Иана к алхимии всё так же бил ключом. Без тени осторожности он невинно обратился:
Эй, прошу, научите и меня алхимии. Я хочу узнать о ней больше.
… Хорошо.
В сопровождении слуги я провёл Иана в комнату с часовым механизмом в башне.
В ту ночь четыре гигантские шестерни и маятник всё так же мерно двигались, издавая шум. Экспериментальное оборудование по-прежнему было разбросано по столу из чёрного дерева.
Я приказал слугам скрупулёзно проверить, нет ли в мастерской золота. Точь-в-точь как это сделал барон Масгрейв два года назад…
Когда же он закончил проверку, я выпроводил слугу в коридор. И мы с Ианом остались наедине в мастерской.
Ничего не подозревающий Иан был счастлив. Мальчик казался взволнованным, без умолку говорил беззаботным голосом…
И примерно три часа спустя.
Из комнаты с часовым механизмом донёсся предсмертный крик мальчика – самый душераздирающий крик, какой хоть кто-либо мог слышать за всю свою жизнь.
Ужаснувшийся слуга пинком выбил дверь и ввалился внутрь.
Неужто…!
В комнате с механизмом вращались четыре огромных пружины – скри-скри-скри-скри-скри-скри… – издавая жуткий скрежет. Где-то под высоким потолком медленно раскачивался гигантский маятник. Поднимаемый им ветер развевал мои одежды.
Посреди мастерской в одиночестве стоял алхимик в маске и мантии, то есть я.
У моих ног лежал Иан де Масгрейв.
Его милое лицо до неузнаваемости исказили ужас и боль. Золотые крупинки отвердели и искрились вокруг его разинутого рта.
Иан лежал на спине, и, прорвав его белый живот…
Большой золотой цветок…
Расцвёл во всей красе.
Брызги золота вперемешку внутренностями, плотью и кожей, вырвались наружу, вспоров изнутри живот Иана, выглядывая из зияющей дыры подобно распустившемуся цветку.
Золото было ещё тёплым и продолжало вытекать из дыры в животе, смешивалось с кипящей кровью.
Слуга вскричал, затем бросился на меня.
Ты что натворил с молодым господином!?
Я спокойной, с тупой прямотой ответил:
Заставил его выпить расплавленное золото. Золото хлынуло ему в горло, попало в желудок, от сильного жара разорвало ему живот и выплеснулось наружу. Юноша умер от болевого шока.
Т-ты…! — Думаешь, это сойдёт тебе с рук? Это убийство. Мало того, так ещё и ты, простолюдин невесть какого происхождения, осмелился убить сына дворянина!
Конечно, я понимаю.
Ты…!
Но передай барону Масгрейву, сможет ли он доказать это в суде?
На миг слуга остолбенел.
Скри-скри-скри-скри-скри-скри… – пружины-колоссы продолжали скрипеть, вращаясь.
Я усмехнулся. Маятник медленно качался, гоня сухой ветерок, трепавший мою мантию.
Понимаешь ли ты, что я имею в виду? Слышишь же? Своей властью барон Масгрейв этим вечером доказал в зале суда Совиля. [Алхимии не существует]. И совсем недавно ты лично подтвердил: в моей мастерской не было золота. Но стоило тебе отворить дверь, как Иан уже лежал мёртвый, испив золото. Понимаешь ли? Если золото не было создано алхимией, то откуда же оно тогда взялось?
Слуга упал на колени и спрятал лицо в ладонях.
Я громко захохотал, тряся плечами. Пронзительный голос мой эхом разлетелся под высоким потолком. Под потолком, под каким качался маятник. В этой бездонной тьме. Смех мой поднимался всё выше и становился всё громче.
Никто не сможет меня осудить. Никто, никто!
С того дня моя часовая башня была в оцеплении королевской гвардии и пребывала под постоянным наблюдением. Я не мог и шагу сделать из башни, только повторять свои эксперименты.
С ночи, как убил Иана, меня преследовал его призрак. Мальчик с золотым цветком в животе стоял в каждом углу, в коридоре, на лестнице – преследовал меня. Пока и денно и нощно корпел над экспериментами, рядом всегда был Иан, печально на меня глядя.
Иан не был виноват.
Я убил невинного мальчика, что пришёл ко мне из чистого восхищения.
В ту ночь я не чувствовал ничего, кроме гнева и унижения, но вина терзала меня ночь от ночи после.
Часовую башню начала окутывать жуткая тьма. Почему-то стали усыхать буки вокруг, и тёмная паутина покрыла всё, словно погребальный саван.
Чувствовали ль местные ученики зловещую атмосферу сей башни? Не знаю. Все ученики здесь были странными детьми: никто и слова не произносил, только двигался как заводной механизм. Понятия не умею, кто они и чему их здесь учат.
И вот, однажды.
Когда я, как обычно, сидел, сгорбившись над экспериментами в комнате с часовым механизмом, до меня донеслись чьи-то шаги. Посетители сюда не заходят. Может, это призрак юноши поблизости бродит? С этой мыслью я даже не поднял головы от большого стола из чёрного дерева.
Тук, тук, тук… – приятный стук каблуков становился всё ближе.
Я увидел пару ботинок – изначально качественных, но изношенных временем.
Призрак неподвижно стоял рядом, ожидая. Сдавшись, наконец я медленно поднял голову.
… Передо мной стоял молодой человек.
Фигура стояла в полумраке мастерской, напоминая призрака. Оранжевый свет настенного фонаря озарял его со спины, не давая различить лицо. Молодой человек слегка качнулся, свет фонаря сместился, высветив его лицо.
… Иан,
…Это был не Иан.
Должно быть, я свихнулся. Юноша был немного старше Иана. Быть может оттого, что отсиживался в башне, постоянно наблюдая лишь призрака, я сошёл с ума. Но правда и то, что сей муж чем-то напоминал мне Иана. Было ли дело в манерах, сочетавших в себе крайнюю непринуждённость и элегантность благородного? Иан и сам был утончён, но, в противовес любому вельможе, был человек без лишних прикрас.
Я ещё разок внимательно окинул взглядом юношу.
Мягкие на вид волосы были небрежно стянуты в пучок и ниспадали на стройную спину подобно хвосту молодого жеребца. Лицо было бледным, глаза светились некой печалью. На вид ему было лет восемнадцать-девятнадцать. Вопреки аристократическому облику, одет он был весьма просто: в потёртую рубашку да узкие брюки.
Здравствуй, — меня зовут Альберт,
С первой же встречи я почувствовал в Альберте что-то не так. Заглянув ему в глаза, я заметил, что за тихой непритязательной красотой крылось нечто жуткое. Казалось, его взгляд был одержим чем-то потусторонним…
Альберт оказался чиновником из Министерства оккультизма.
Я пришёл защитить тебя.
… Ха? От кого же защитить?
От короля, разумеется,
… Короля?
Да.
Хоть с момента, как он ступил в мастерскую, он выглядел серьёзным, в тот момент мне почему-то подумалось, что этот джентльмен, должно быть, шутит.
Для него всё это было просто игрой, всё равно, что бросать игральные кости с Богом…
Уж не знаю, с чего я так решил. Альберт печально изрёк:
Оставим всё как есть, и король тебя уничтожит. Он страшится твоей силы, а реалисты во главе с бароном Масгрейвом отчаянно стремятся тебя устранить. К тому же, наше Министерство оккультизма не намерено помогать тебе, ибо ты не только не сотрудничаешь с нами, но и короля против себя настроил.
А-а…
Но я готов тебе помочь. При определённом условии.
Условии? …Что ж. Другими словами, тоже хочешь золота?
Альберт усмехнулся.
Оно мне ни к чему. Такая безвкусица, — Я лишь… Левиафан, я лишь желаю подготовиться к буре.
К буре?
Да. Ты уже заметил, Левиафан? Или был так увлечён борьбой за интересы колоний, что даже не узрел?
… Сдаюсь. О чём ты?
Надвигается беспрецедентная буря. Первая буря,
Король ещё не заметил. Он недальновиден.
Что же это за буря?
Мировая войнаGreat War, Левиафан.
Я рассмеялся.
Война? С древних времён, ещё до Рождества Христова, на европейском континенте всегда кто-то да с кем-то воюет, скажешь нет? История
Никто. И все, — Слушай же, Левиафан. Грядущая буря не будет локальной. То будет не конфликт среди единичных стран из-за земель или давних обид. Мне ведомо, что буря, грядущая в ближайшие годы, будет невиданного прежде масштаба. Я знаю это. Тогда все страны и народы мира будут заключать союзы, ссориться и распадаться, затем объединяться вновь… несколько лет они будут сплетаться в безумном исступлении, как в кошмаре. Такова будет Великая Война. Понимаешь? Это будет Содом. Безумный пир. Никто не сможет остановить его, и даже потомки не смогут разгадать, что на самом деле положило ему начало и что стало первым. Огонь и ветер поглотят весь мир. Каждый город, каждое море станут полем брани, прольётся много крови солдат, а некоторые страны и вовсе исчезнут с лица земли.
…
Не знаю я, когда это произойдёт и как начнётся разрушение. Не могу заглядывать так далеко. Это мучительно, Левиафан. И после бури всё изменится. Мир примет новые правила, новый образ жизни, и Европа, ныне центри мира, обратится старым хламом. Не успеем мы оглянуться, как это место окажется на краю света. И едва это случится, как всё, во что мы верим, знание, какое Европа лелеяла на протяжении вей своей долгой жизни… оккультизм — печально пробормотал Альберт. — маленькое королевство. Мы должны защитить его. Любыми средствами. …Но король того не понимает. И мой папа
В тот момент я, сам того не заметил, содрогнулся в страхе от голоса Альберта, будто пребывавшего в лихорадке.
Интуиция вновь твердила мне, что этот спокойный юноша был безумен. Но верно и то, что в его видении будущего я ощутил зловещую реальность. Быть может, именно безумие и даровало ему предсказание столь мрачного грядущего…
Моё сознание поневоле рисовало образы бушующего Содома, невиданной доселе бури… Мировой ВойныGreat War – чего-то, что ещё не случилось, о чём Альберт утверждал лишь на словах. Истекающие кровью солдаты, техника, по виду – незнакомые глыбы железа, глухой рёв винтов бомбардировщиков, рассекающих небеса…
Закончив свой рассказ о мрачном будущем, словно пророк, Альберт печально потупил взор. Затем, положив свою тонкую ладонь мне на колено, он прошептал тонким и мягким, подобно женскому, голосом:
Мне нужна твоя сила. Взамен я сделаю всё, что в моих силах, дабы защитить твою жизнь. Пока папа жив, сила моя ограничена, но…
Нужна моя сила? Хочешь одолжить её для будущей мировой войны, которая может прийти, а то и нет?
Да. Мне абсолютно необходимо одно.
Я устало спросил.
Иными словами, хочешь золота?
Что ты! — Мне оно незачем. Я хочу получить от тебя совершенно иное! Силу, куда большее фундаментальную! — Левиафан, лишь ты способен это создать. Быть может, оно станет козырем Совиля пред лицом грядущей бури. То, что кроется под этой таинственной маской, сбережёт Европу от войны и разрухи. Молю тебя, одолжи мне эту силу.
… И что же ты хочешь, чтобы я создал?
Его тонкие губы дрогнули.
Это…
И наконец Альберт изрёк имя того, что желал, дабы я создал.
Проклятое имя.
Оккультное имя, бросающее величайший вызов законам природы…
… Воинагомункула!