Том 4 · Глава 94. Прощай, монстр 1-2.

Том 4. Глава 5. Прощай, монстр

1.

—… Э-э~!

На территории Академии Святой Маргариты сочно-зелёные газоны и роскошные клумбы ослепительно сияли, купаясь в лучах летнего солнца. Солнечный свет отражался в прохладной воде, струями бившей из хрустального фонтана, и на усыпанной белой галькой садовой дорожке.

…В одном из таких школьных уголков, посреди красочных клумб, наслаждаясь умиротворяющим журчанием ручья, учительница Сесиль бурчала себе под нос.

—К-кто бы мог подумать, что до этого дойдёт… Не отбивать Кудзё, это что же, боже мой, ну и ну…? Но, ну, Кудзё — замечательный мальчик. Такой хороший ребёнок, очень добрый, со своей изюминкой. Но, но… Хм-м…

Летнее солнце перевалило за полдень и постепенно клонилось к закату. По ту сторону дорожки бесцельно брёл инспектор Блуа, невесть как сумевший выпрямить свой золотой бур, и его вновь взявшиеся за руки подчинённые. Викторика уже скрылась из виду, а вслед за ней пропала и Аврил – девочка удручённо побрела к школьному корпусу.

Учительница Сесиль стояла без очков, ведь ранее забыла их в часовой башне. Её округлые карие глаза, обычно скрытые линзами, сверкали влагой и казались больше обычного. Налетел сильный порыв ветра, и учитель Сесиль пошатнулась, едва не упав прямо в клумбу. Женщина успела удержаться на ногах в последний момент и облегчённо выдохнула: «Ху-у…».

Затем хлопнула в ладоши. Её лицо просияло, как если бы осенила блестящая идея.

—Так, давайте-ка попробуем немного разобраться, — твёрдо заявила учительница Сесиль.

Присев на корточки, она взяла веточку и крепко её сжала. Затем принялась чертить на земле какую-то схему. Она написала «V», «K» и «A» по углам треугольника, затем продолжила с огромным энтузиазмом:

—Эм-м, во-первых, мисс Аврил и вправду любит Кудзё… Интересно, с каких пор? Когда она только перевелась, кажется, гонялась за ним только потому, что был загадочным азиатом с прозвищем Мрачный Жнец — настолько далеко зашло её увлечение историями о привидениях; когда же это успела перерасти в любовь? Учитель даже не заметила. Эм-м, оставим это пока что… Так, что насчёт Кудзё? …Непонятно. Он кажется серьёзным, но, а, точно. Он как-то говорил, что любит блондинок! Ой, нет, кажется, сказал, что любимый цвет — золотой? Ну да ладно. Как бы то ни было, выходит… нет, что мисс Аврил, что мисс Викторика — обе блондинки. Вот незадача, — учительница Сесиль взъерошила волосы на затылке. Потом небрежно дорисовала несколько стрелок на схеме. — Ну, пускай. Предположим, что Кудзё нравится мисс Викторика. Похоже на правду. Да и звучит, к тому же, интереснее. Тогда что насчёт, собственно, главной героини, мисс Викторики… эм-м… что же делать?

—Учитель, что вы делаете? — раздался позади неё знакомый мальчишеский голос.

Учительница Сесиль громко вскрикнула, вскочила на ноги и принялась яростно затирать каблуком туфли начерченную на земле схему.

—А, эм-м, кто? Кудзё? Это, эм-м… — она обернулась: Казуя глупо уставился на неё, сжимая в руке очки. Учительница Сесиль утёрла со лба холодный пот и пробормотала:

—Учитель ничего не делала, понимаешь?

—Ха-а. Ну, вы бы и не смогли ничего сделать без очков? Да, вот, — Казуя с присущей ему серьёзностью протянул учительнице очки. Та поспешно взяла их и надела. На лбу всё так же выступал холодный пот.

—Просто учитель, как ваш классный руководитель, хочет быть в курсе всего, и это вовсе не из праздного любопытства, это…

—Ха-а? Это, учитель. Вы не знаете, куда ушла Викторика? Пока искал вас, потерял её из виду.

—Мисс Викторика? Ч-что ж…

Казуя нахмурился в лёгком беспокойстве. Затем бросил: «тогда я пойду» и собрался уходить, но учительница Сесиль, чуть поколебавшись, бросилась следом за мальчиком.

—Кудзё!

—… Да? — Казуя обернулся.

—Эм-м, это… Домашнее задание как следует сделал? …Наверняка сделал. Ты же Кудзё, как-никак.

—Да, ещё вчера всё закончил.

—Так и знала. Как вообще дела?

—Де-дела? Всё в порядке. Просто немного взволнован из-за того, что потерял Викторику из виду.

—Вот как… Точно, тебя что-нибудь беспокоит?

Казуя замер на месте.

Он помолчал мгновение, но после вдруг выпалил, будто плотину прорвало:

—У меня горы беспокойств, и они продолжают сыпаться как из рога изобилия. Во-первых, Викторика. Вечно ворчит, что ей скучно, и чтобы я влезал в проблемы, в лифт меня не пускает, постоянно обзывает дураком, заурядностью, недо-вундеркиндом.

雨霰 (амэ арарэ:) досл. "как дождь и град". Идиома, означающая что-то, что обрушивается в большом количестве, обильно и без конца.

—… А, а как же мисс Аврил?

—Аврил? Очень хорошая девочка. О ней я не беспокоюсь. Ещё Викторика придирается к моим подаркам. И рычит, когда я просто легонько тыкаю её в щёку. А ещё…

—Это, ещё что-то?

—Ещё? …А-а, старшая сестра через день шлёт мне письма, полные гадостей в адрес отца и братьев. Настоящий рог изобилия. Зато от братьев почти ежедневно приходят книги о восточных боевых искусствах. Мне и одной книги бы хватило, но их как из рога изобилия сыпят. Поневоле каждый вечер приходится тренироваться после учёбы и уборки. Так ещё и в последнее время матушка зачем-то тоннами присылает мне засушенные цветы…

—Понятно. Поняла, Кудзё, — учительница Сесиль выпучила глаза, поражённая масштабами стресса, скопившегося у этого добродушного мальчика-азиата.

Когда Казуя закончил тираду, поклонился и собрался уйти, как учитель наконец в спешке выпалила тот самый вопрос, который на самом деле хотела задать.

—Тогда какие девочки тебе нравятся?

—…! — Казуя медленно обернулся.

…Его лицо залилось краской. Учительница Сесиль настолько поразилась его виду, что отпрянула с возгласом «ва-а!». Казуя по-девичьи смущённо прикрыл щёки ладонями, после чего вдруг резко развернулся на каблуках и на полной скорости…

Дал дёру.

Учительница Сесиль медленно поправился сползшие на кончик носа круглые очки и выдала:

—… Хе-е? — малость глуповато.

2.

—Нуц правда, что это с учителем Сесиль? Задала вдруг странный вопрос ни с того ни с сего… Не пристало настоящему мужчине предаваться подобным легкомысленным разговорам и сплетничать… — бормотал крайне взволнованный Казуя, поспешно уходя. Он споткнулся и едва не упал. — К тому же, к-какая бы девочка мне ни нравилась, это… — Казуя вышагивал по широкой дорожке к П-образному школьному корпусу. Здание Академии преграждало солнечным лучам, отбрасывая тень на тропу. Мальчик спешил вдоль неё.

В корпусе стояла мёртвая тишина. Ни в коридорах, видимых с дорожки, ни в кабинетах не было ни учеников, ни учителей. Картина создавала иллюзию, будто длинные летние каникулы уже начались.

С началом каникул Академия становится тихой и безлюдной, словно заброшенные руины. Не имея планов на летние каникулы, Казуя не мог не испытывать одиночества от мысли о предстоящих двух месяцах – слишком коротких для путешествия домой на корабле, и слишком длинных для простого безделия.

—Ха-а… ой?

У чёрного хода школы. На трёхступенчатой лесенке, выходящей к клумбе, сидела его маленькая подружка, которую он всё это время искал… Викторика де Блуа. Она, как обычно, сидела, погружённая в размышления, с золотой книгой на коленях. Вокруг неё кружились и порхали маленькие разноцветные бабочки.

Казуя окликнул девочку, быстро поднявшись по лестнице. Он был малость озадачен таким количеством бабочек, вившихся вокруг, и спросил:

—Викторика, как думаешь, у тебя к платью или волосам не могли ненароком сладости из оранжереи прилипнуть?

—…М? — Викторика подняла голову.

Увидев, как Казуя скрупулёзно изучает её длинные волосы и многочисленные оборки, она раздражённо буркнула:

—Какой же ты дотошны-ый!

—Викторика, так и знал, у тебя к попе крошки от макарон прилипли. Но ничего страшного, сейчас смахну.

—Заткнись. Проваливай. Мешаешь мне думать, — Викторика шлёпнула его по щеке, и Казуя удивлённо моргнул. Затем неохотно опустил руку, поднятую, чтобы смахнуть крошки от сладостей.

Он уселся рядышком с Викторикой, продолжавшей думать, полностью его проигнорировав. Девочка чуть нахмурилась, но ни слова не проронила.

—… Эй, как думаешь, что всё это значит?

Ответа не последовало.

Подул ветер.

—… Что именно?

—Ну, это жуткое происшествие. Честно говоря, я совершенно не понимаю. Ты говоришь, алхимика уже нет в живых. Но если так, то кто стоит за многочисленными убийствами в часовой башне? К тому же, в башне какое-то неприятное ощущение… что за зловещее нечто там скрывается?

—Что ж.

—Алхимик не умер. Он исчез. Но куда именно он делся? Если же всё же умер, то где его тело? А если жив, то где прячется…? Возможно, совсем рядом? Где-нибудь в этой Академии, например. Потому как иначе нескончаемую череду этих убийств не объяснить.

—…

—Верно, никто не знает, кто скрывается за маской алхимика. Так что даже вернись он втайне в Академию, никто бы и не заметил. …Верно же, Викторика?

—Хм-м… — только и ответила равнодушно Викторика.

Снова подул ветер. Цветы затрепетали на клумбе.

—… Что до местонахождения алхимика, я ты всё это время знала, где он, видишь ли, — вдруг пробормотала Викторика.

Казуя аж подскочил от неожиданности. Он в изумлении спросил.

—Ч-что это значит? Как узнала? Где же?

—… Реконструкция ещё не завершена, видишь ли. Последний фрагмент ещё не упал в мои руки. Но, полагаю, скоро… — пробормотала Викторика и замолкла. Просто уставилась на золотистую книгу у себя на коленях.

Казуя пристально всмотрелся в её профиль.

Белая кожа была гладкой, как фарфор. Маленькое изящное личико, какое легко принять за кукольное. Холодные зелёные глаза.

Задувал ветер.

Казуя тихо встал, стараясь не тревожить её, и отошёл от клумбы.

Викторика продолжала безмолвно сидеть, не шевелясь.

Тронувшись с места, Казуя разминулся с крупным пожилым мужчиной. Старый плотник, проработавший здесь вот уже больше двух десятков лет. Мужчина прошёл мимо Казуи и направился к клумбе, возле которой сидела Викторика.

Смутно чем-то обеспокоившись, Казуя собрался было обернуться, но краем глаза вдруг уловил мелькнувшие алые локоны и быстро перевёл взгляд в ту сторону.

Вдали от клумбы у школьного корпуса… он увидел фигуру высокого мужчины, спешившего по дорожке перед часовой башней, словно избегая внимания.

Вшух… – налетел порыв ветра, и нахлобученную низко на глаза шляпу мужчины сорвало. Тот какое-то время смотрел на уносимый ветром головной убор, но даже не попытался догнать. Казалось, он совсем позабыл о ней и продолжил путь, позволив ветру трепать свои волосы.

То было странное равнодушие. Он даже не потрудился отобрать у ветра свой головной убор.

Вновь подул ветер, и рыжие волосы мужчины взметнулись.

Они были ярко-красными, будто пламя, таящие в себе скрытую мощь. Тёмное пламя, что полыхало неровными всполохами. С каждым порывом ветра оно как будто раздувалось, набирая силу.

Словно почувствовав взгляд Казуи, мужчина тряхнул волосами и обернулся. Даже издалека было видно, сколь ярко горели его кошачьи раскосые зелёные глаза.

Его прекрасные точёные черты лица бросались в глаза даже с места мальчика. Яркая и броская красота, напоминающая античную скульптуру.

—Я его уже где-то видел…! — пробормотал Казуя.

Этим утром, когда двое подчинённых инспектора подвели мужчину к часовой башне, он не обратил внимания. Но теперь, ясно увидев алые волосы и зелёные глаза, прежде скрытые шляпой, Казуя отчётливо вспомнил.

—Я же видел его в Совреме…! Точно, в том экзотическом театре Совремя, похожем на пирамиду! Видел, как он выпрыгнул из кареты перед зданием. Он же…

Мужчина тоже смерил Казую пристальным взглядом. Две пары глаз – зелёные и чёрные – прожигали друг друга взглядом.

—Брайан Роско…! Рыжеволосый иллюзионист, вошедший в театр вместе с шахматной куклой!

Несколько недель назад Казуя ездил в Соврем, столицу Совиля, за покупками. Именно тогда он и увидел этого мужчину, Брайана Роско, перед театром. Его шоу под названием <Фантасмагория> предлагало фокусы вроде <распила тела>, <шахматного автомата> и <телепортации>. На цветистом плакате было написано:

Кажется, что-то в этом роде…

Но это имя уже было знакомо Казуе. В деревне Серых Волков в горной глуши, где родилась и выросла мать Викторики, Корделия Галло. Таинственного молодого человека, потомка Серых Волков, что прибыл туда и оснастил её удобствами современности, тоже звали Брайан Роско. Он забрал из-под половицы «нечто», оставленное в деревне Корделией, и оставил вместо него фотографию. Изображение повзрослевшей Корделии и её маленькой дочери Викторики.

В тот раз… когда увидел его в Совреме, подумал, что это, должно быть, просто полный тёзка. Что не имеет никакого отношения ни к Викторике, ни к её матери… Но не может быть такого совпадения. Чтобы кто-то с такими же именем и фамилией мог по чистой случайности оказаться в Академии Святой Маргариты, где заточена Викторика? Да быть того не может…! – Казуя сглотнул. Рыжеволосый мужчина отвёл от него взгляд и медленно скрылся в часовой башне.

Казуя сжал кулаки.

Значит, это всё-таки тот самый Брайан. Но зачем он здесь появился…?

В часовой башне стояла гробовая тишина.

Мужчина… Брайан Роско, сверкая зелёными глазами, медленно поднимался по лестнице.

Скри-скри-скри-скри-скри-скри… – издали доносился скрип и скрежет сцепляющихся пружин и шестерней. Прислушиваясь, Брайан сделал ещё один шаг вверх по лестнице, как вдруг его слуха коснулся ещё один едва уловимый звук.

Он остановился как вкопанный и медленно обернулся.

То были лёгкие шаги. Маленькие, тихие, выдававшие юность и хрупкость владельца. Но сам владелец, похоже, затаив дыхание, тихонько крался в часовую башню, будто выслеживая Брайана.

Кто это…? – Брайан резко, до хруста склонил голову набок. Его огненно-рыжие волосы взметнулись вихрем гнева и подозрения. – И что он задумал против меня? Хм-м… интересно. Поиграем.

Брайан медленно продолжил восход по ступеням. Миновал тёмный коридор и вошёл в комнату с пружинами.

Скри-скри-скри-скри-скри-скри… – эхом отдавался звук.

Мастерская алхимика утопала в серых сумерках. До самого потолка, уходившего ввысь, воздух был полон сухости и пыли. Подобно рассекающему воздух гигантскому клинку маятник медленно качался из стороны в сторону… то вправо, то влево.

Четыре гигантские пружины издавали глухой скрежет, похожий на рёв монстра. Они переплетались между собой, скрежеща шестернями, корчась как черви в движении.

Зрелище казалось нереальным, будто находишься внутри машины по производству кошмаров…

Брайан хмуро обвёл глазами мастерскую.

Затем вновь прислушался.

…Тихие шаги медленно приближались, словно их владелец пытался уловить присутствие Брайана. Неизвестный поднялся по лестнице, прошёл по коридору и теперь колебался перед дверью мастерской.

Боится…? Дрожит…? Хм-м, занятно. Если решит развернуться и убежать – позволю ему. Но кто это? – Брайан стал выжидать.

Однако владелец шагов не сбежал. Он осторожно приоткрыл дверь и шагнул в мастерскую.

Брайан выскочил из-за двери и резко вытянул к незваному гостю свои крепкие руки. Он грубо схватил его со спины за шею – неожиданно тонкую – и вынудил развернуться.

—… М?

Неизвестный вскрикнул от удивления, обернулся и уставился на Брайана. Впрочем, Брайан и сам с удивлением воззрился на владельца шагов… худощавого низенького мальчика с иссиня-чёрными волосами, явно азиатского происхождения.

Глаза мальчика – такие же чёрные как смоль, как и его волосы – глядели на Брайана испуганным, но вместе с тем твёрдым взглядом, в котором также читалась и сила воли.

Брайан вопросительно склонил голову набок. Он окинул взглядом мальчика… Кудзё Казую с головы до пят:

—Чего, ребёнок? Да ещё и азиат, — он собрался разжать пальцы.

Но не успел: Казуя резко извернулся и вырвался из хватки Брайана. Тот аж ахнул на его движение, но после нахмурился и вновь начал разглядывать мальчика, будто задумавшись.

Казуя сощурил чёрные глаза, пристально уставившись на Брайана.

—… Теперь вспомнил. Соврем. Перед театром… Мы с тобой встречались там, да? Точно, когда заносили шахматный автомат.

Казуя заговорил тихо и настороженно:

—Брайан Роско. Зачем ты прибыл в эту Академию? Твоя цель — Викторика, верно? Что ты намерен с ней делать?

Брайана позабавил его тон, совсем как у взрослого мужчины, и он ухмыльнулся. Затем с окинул взглядом Казую с видом человека, увидевшее нечто подозрительное.

—Хм-м…? А ты кем Викторике приходишься?

—Я Кудзё. Викторике я… друг! — Казуя выпятил грудь в попытке скрыть внутренний страх, и Брайан на миг остолбенел с глуповатым выражением. Но после расхохотался, схватившись за живот. — Ч-что смешного?

—Да как тут не смеяться! Слушай сюда, мальчишка. Хорошенько послушай. У Серых Волков не может быть друзей. Не знаю, как в <безымянной деревне>, но не в городе точно — Серые Волки никогда не сблизятся с людьми. Да и люди их только боятся. Сближаться пытаются лишь те, кто хочет воспользоваться их силой, — голос Брайана понемногу приобретал печаль.

В его голове всплывали и исчезали самые разные образы. Живущие в городах Серые Волки… Фрагменты их многовековых страданий из истории пронеслись в сознании Брайана…

И на мгновение возникла и крошечная фигурка женщины той же крови, с которой она наконец повстречался в городе…

Брайан по-кошачьи прищурил свои зелёные глаза и тихо вздохнул.

Насторожившись, Казуя продолжил дрожащим голосом.

—Неправда. Мы с Викторикой — друзья. Конечно, поначалу с ней было трудно сладить, да я и сейчас ровным счётом мало что понимаю, но мы в самом деле друзья.

—С Серым Волком? Ха-ха-ха-ха-ха! — Брайан зашёлся истерическим смехом.

—… Разве это смешно? Лично я ничего смешного не нахожу.

При виде серьёзного лица Казуи Брайан перестал смеяться. Затем смерил мальчика пристальным взглядом.

Скри-скри-скри-скри-скри… – комнату наполнил глухом шум, с каким четыре гигантских пружины сцеплялись друг с другом, продолжая своё вращение. Лёгкий ветерок развевал алые волосы Брайана и угольно-чёрные волосы Казуи. Маятник-колосс медленно-медленно скользил в вышине.

Витражное панно, встроенное в стену, изображало мрачную картину красочных цветов. Множество жёлтых, фиолетовых бутонов, среди которых маячил один-единственный красный цветок…

Пыльное лабораторное оборудование беспорядочно лежало на большом столе из чёрного дерева. В жуткой мастерской, казалось, остановилось само время…

Вдруг Брайан облизнул губы. Его алый язык казался чуть длиннее человеческого. Из уголков губ выглядывали клыки.

В мгновение ока мастерскую наполнило жуткое, отдающее кровью зловоние. Брайану подумалось, что Казуя вот-вот ринется прочь, но мальчик не повернулся спиной, не сбежал – к его удивлению.

Забавно…! – Брайан прыгнул.

Казуя тотчас отскочил в сторону. Брайан приземлился на то место, где ещё мгновение назад стоял мальчик. Он повернул голову в сторону Казуи. И, облизнувшись, будто зверь, нашедший добычу, пробормотал.

—Хм. Я лишь пришёл посмотреть. У моего приятеля были свои дела в этой Академии, вот я и решил составить ему компанию.

—… Посмотреть? На Викторику?

—Ага. Дошли слухи, что этого Серого Волка скоро куда-то перевезут. Думал, сейчас самое время взглянуть, но… она выросла быстрее, чем я ожидал.

—Выросла, говоришь? Викторика?

—Не телом… — пробормотал Брайан. И мрачно добавил, — а разумом…!

Немного ранее, при их короткой, мимолётной встрече Брайан понял.

Корделия Галло – сородич одной с ним крови, которого он повстречал в городе. Она была маленькой и красивой, но было в ней что-то странное. Должно быть, что-то в ней изменилось после изгнания из деревни, когда она, дрожа от страха, спустилась с горы. Брайан с большой заботой наблюдал за миниатюрной красавицей-соплеменницей, работавшей танцовщицей.

Но одной ночью…

В переполненном зале, сотрясаемом яркой музыкой, танцами и игривыми женскими возгласами, появился зловещий гость. Гость приметил Корделию, и она исчезла. Когда же Брайан встретился с ней вновь, несколько лет спустя, Корделия поведала ему, что родила в замке некоего дворянина – того самого гостя с той ночи, – и что дочь у неё забрали.

Больше всего Брайан страшился той рождённой малышки. Она была дочерью Серого Волка и человека. Малютку, заточённую в башне, перевели в Академию Святой Маргариты. По некоторым слухам, она может вскоре вновь исчезнуть – уже из школы… Брайан решил посетить Академию, дабы посмотреть, как обстоят дела. Он чувствовал, что должен своими глазами увидеть, как растёт та дочь.

И сегодня Брайан нашёл её. Маленькую девочку. Пугающий, причудливый, обширный разум был подобен гигантскому лабиринту: как будто в нём смешались и спутались все знания, обман, красота и уродство с древних времён и по сей день.

Избранный Серый Волк. Её великолепная сила.

Но, тем не менее, создание это находилось в плену у государства.

Несчастная маленькая девочка.

С самого начала это и было целью того вельможи. Стоило Брайану это понять, как он содрогнулся от гнева и позора.

—Выросла быстрее, чем ты ожидал…? Но Викторика не сделала ничего плохого. Почему ты так говоришь? — не успел он оглянуться, как мальчик-азиат спросил, дрожа от ярости. При виде этой сцены Брайан не сдержал смеха.

Всё-таки человеческое дитя ничего не понимает, – пробормотал он про себя. Смеялся так сильно, что в уголках рта пошла пена, казалось, готовая вот-вот сорваться вниз, на пол; но, наконец успокоившись, мужчина ответил:

—Не сделала ничего плохого? Это я знаю. Проблема в том, что это существо — пленница, — тихо пробормотал он. — Те, кто используют силу нас… <Древних> — враги нам. Мы жаждем мира и неизменной истории. Дней, что останутся прежними и завтра. Вечного Средневековья. Быть может, в современном мире это несбыточное желание, но мы будем сопротивляться и биться до конца. На этом старом континенте помимо нас, Серых Волков, обитают и множество других <Древних>. Они затаили дыхание, думая о Волчонке, пленённом в тылу врага. Перемены лишат нас свобод минувших веков. Это дитя, бесспорно, дочь Корделии, в её жилах — кровь нашего народа. Но вот вторая половина её крови иная. Это кровь знати, правящей ядром этого государства. Об этом нельзя забывать.

—…!

—Сегодня я убедился. Она — «Прекрасное чудовищеMonstre Charmant». Эта маленькая голова… это и есть… — его голос зловеще дрожал. — Это последняя и величайшая сила континента <Древних>, Европы.

Шаг за шагом Брайан приближался к Казуе.

Скри-скри-скри-скри-скри… ­– механизм гудел.

Казуя окинул взглядом мастерскую.

Брайан облизнулся, не собираясь дать ему уйти. Затем, словно кошка, играющая с мышью, стал кидаться на мальчика, чуть-чуть промахиваться, но продолжать, вновь и вновь загоняя его в угол. Вот только, стоило ему попытаться схватить его за руку и удержать, как Казуя ловко выскользнул. Они уже изрядно отошли оттуда, где мужчина сорвался с места в первый раз. В лёгком раздражении Брайан следил за ним глазами, и Казуя, толкнувшись от пола, побежал. Он запрыгнул на стол, схватил что-то и помчался к гигантскому часовому механизму. Брайан нахмурился, поразившись его быстроте.

Казуя спрыгнул на часть механизма, пробежал по его подвижной поверхности и перепрыгнул на следующую шестерню.

В оригинале используется слово ぜんまい – пружина, завод, заводной механизм. В данном случае тяжело выделить что-то одно, но, судя по иллюстрации, в данном случае речь всё же шла не столько о пружинах, сколько заводных колёсах или шестернях.

Брайан и сам сорвался с места, запрыгнув на механизм вслед за Казуей.

Мальчик пробежал по второй шестерне.

Перепрыгнул на третью.

И наконец приземлился на четвёртую. Больше бежать было некуда. Брайан уверился, что уж на этот раз он наконец загнал в угол назойливую юркую мышь. Ухмыляясь, он уже собрался заскочить на четвёртую часть механизма, как мальчик почему-то затормозил и рывком обернулся к нему.

Брайан округлил глаза.

Под вращением заводного колеса тело Казуи с нарастающей скоростью понесло обратно, прямо на Брайана. Не успел мужчина опомниться, как в крепко сжатой руке мальчика оказался железный инструмент, который он незаметно стащил со стола из чёрного дерева. Воспользовавшись тем, что механизм придал ему скорости, мальчик прыгнул на Брайана и с силой ударил его металлическим инструментом в лицо, вынудив того остановиться и закрыть лицо руками.

Извернувшись всем телом в последний момент, чтобы не затянуло между двумя шестернями, он, рыча как зверь, скатился на пол далеко внизу.

Наконец он с трудом открыл один глаз и увидел, как невысокий мальчик-азиат быстро спрыгнул вниз. Его угольно-чёрные глаза были ясными, казалось, он ни о чём, кроме как победы над ним, и не думал. Эти чёрные глаза были чисты и непоколебимы. Брайан взревел и мгновенно завалился вправо, чтобы уйти от атаки. Казуя приземлился на пол там, где только что лежал Брайан. Железный инструмент в его руке с глухим стуком вонзился в пол там, где мгновением ранее была голова Брайана.

Казуя обернулся.

Брайан испытал страх перед слишком тихим, но исполненным непоколебимой решимости блеском в его глазах. Он закричал, будто в попытке подавить этот страх, и, прикрывая один глаз, прыгнул на Казую. Мальчик быстро отпрянул назад, но Брайан метнулся следом и пнул его по руке. Удар был такой силы, что, казалось, вот-вот сломает его тонкую руку. Мальчик тихо вскрикнул, но не выпустил из ладони железный инструмент. Брайан пнул его второй раз, третий. Наконец железка вылетела из руки мальчишки. Брайан собирался было её поднять, но Казуя вытянул ногу и пинком отбросил её далеко в сторону.

После чего оттолкнулся от пола, взмыл в воздух и напрыгнул на Брайана. Мальчик занёс кулак, метя ему в лицо. Только по этому удару Брайан понял, что в рукопашной схватке его собственная сила в несколько раз выше, нежели у противника. Мужчина что есть сил ударил того снизу. Получив кулаком в левый глаз, Казуя ненадолго обмяк, словно потеряв сознание.

Брайан вскочил и сам навалился на Казую сверху. Он уже занёс руку для удара, как услышал, что мальчик что-то крикнул.

Внимательно прислушался.

Казуя крикнул ещё раз.

—…Не смей причинять вред Викторике! — кажется, именно это он прокричал.

Вдруг ощутив всю нелепость происходящего, Брайан расхохотался. Отчаянные усилия мальчика казались ему комичными и вместе с тем – до странного трогательными.

Тот по-прежнему продолжал что-то кричать.

—Ну да, я не знаю всех деталей. Ни о рождении Викторики, ни о том, почему её держат в заточении. Ничего не знаю. Но одно могу сказать наверняка: Викторика очень умная, но странная, и я её не понимаю, но… она человек, девочка. Маленькая, крошечная девочка. И то, что её зовут чудовищем, оружием и хотят уничтожить — я просто не могу с этим смириться.

Брайан немного поразмышлял, но наконец вздохнул и слез с Казуи. Хрусть-хрусть, – хрустнув шеей, он с досадой сказал:

—… Какой рыцарь нашёлся.

—Я хочу защитить Викторику. Вокруг неё столько всего происходит, поэтому я…

—Понимаю, но… — Брайан усмехнулся.

Лицо мальчика раскраснелось от гнева и волнения. Он прожигал взглядом смеющегося Брайана.

—Думаешь, сможешь защитить её с такими-то силёнками?

—… То есть?

Брайан прикрыл глаза.

И подумал о том, что мир слишком велик, в то время как сила одного-единственного мальчика – мала и незначительна.

Он медленно открыл свои зелёные глаза и увидел, что Казуя по-прежнему смотрит на него. Его непоколебимый взгляд пробудил в Брайане несвойственную ему сентиментальность.

—Имею в виду, впереди этого Волчонка ждёт огромная, громадная буря, — пробормотал Брайан. — Она родилась во время первой бури. Родилась по плану, чтобы стать козырной картой для второй. Это не та буря, которую можно преодолеть силами одного-единственного мальчика-добряка. Не, несомненно, будешь плакать. Отчаешься, будешь раздавлено собственным бессилием, твоё горе изменит тебя. Что же станет с тобой тогда? Останешься ли таким же добряком? Или сам обратишься в маленькое чудовище…?

—О чём ты?

—Пока что тебе не нужно знать. Начинаю думать, что хочу понаблюдать ещё немного. За мирными деньками Волчонка и мальчишки, — он тихо вздохнул. — Пожалуй, они будет очень незначительными и короткими…!

С этими словами Брайан развернулся.

Он попытался спешно удалиться, но Казуя в панике его остановил.

—П-постой!

Брайан обернулся. Достал что-то из-за пазухи и с ухмылкой протянул Казуе. Плакат на одно из его представлений, но мальчик даже не взглянул на него, сердито не сводя глаз с Брайана.

—Гляди в оба во время транспортировки. Маркиз де Блуа — человек крайне непостоянный.

—Чт…?

Брайан рассмеялся и открыл дверь мастерской. Он поднёс правую руку к лицу, и…

… Щёлк! – щёлкнул пальцами

А после сказал.

—Что ж, я исчезаю.

Казуя стоял посреди мастерской, глядя Брайану в спину. У него всё болело, дыхание было прерывистым, а в голове клубились гнев, волнение и смятение.

Брайан Роско что-то пробормотал и щёлкнул пальцами. Затем, шух… – исчез.

Точь-в-точь как в том фильме ужасов [Иллюзия чёрной башни]. Кажется, мальчику привиделось облачко дыма, он не был уверен, зато учуял странный сладковатый запах, пусть и слабый. Затем, после ощущения, напоминавшего секундное головокружение, мальчик прищурился и всмотрелся, но было уже пусто.

Казуя поспешно подбежал к месту, где мгновение назад стоял Брайан Роско.

Никого.

Он обвёл взглядом мастерскую, затем открыл дверь и выглянул в коридор.

Посмотрел направо, налево.

В коридоре было пусто.

Он в панике сбежал вниз по лестнице. Даже лестница, что должна была скрипеть и шататься, стоило бы кому-то по ней пройти, была совершенно безлюдна. Казуя оббежал всю часовую башню, затем вылетел наружу и огляделся.

Брайан Роско исчез.

Что всё это значит…? – Казуя застыл как истукан.

Слепящие лучи летнего солнца палили на Казую. На улице было жарко и солнечно – не чета утопавшей в серости башне с часами, – ясно ощущался летний день.

Вдруг Казуя кое-что вспомнил и развернул плакат, какой Брайан Роско передал ему немногим раньше.

А там…

Рекламный слоган для его представления <Фантасмагория>. Виднелись заявленные номера <мгновенная телепортация>, <распил человека> и <танцующий скелет>, а место и время…

Театр в городе за морем, в Англии. Было три показа: в 13:00, в 16:00 и 19:00. Выступления проходят в течение трёх дней: со вчерашнего по завтрашний.

—Это… странно. То есть сейчас он должен быть в Англии? Но минуту назад он точно был здесь, да и вчера находился в деревне. К тому же… — тут, кое-что припомнив, Казуя — а, — удивлённо вскрикнул.

Некоторое время назад, когда Кудзё впервые увидел Брайана Роско перед театром с Совреме, мальчишка-беспризорник, что был рядом с ним, обмолвился.

Казуя округлил глаза и глупо уставился на плакат…

—… В двух местах одновременно? — он схватился за голову, заволновавшись. — Не верится… Но Брайан Роско и правда исчез мгновение назад… Но если он на это способен, то совершить убийство в часовой башне ему вполне по силам. Если он мог быть и в гостинице, и в часовой башне одновременно…

Зайдя так далеко в своих размышлениях, Казуя покачал головой и буркнул: «Не может быть…».

И глубоко вздохнул.

Он чувствовал сильное беспокойство, тревогу за Викторику… а ещё то чувство сродни нетерпению, какое не раз испытывал прежде.

Кем же была Викторика де Блуа, его близка подруга?

Что с ней станет? Неужто с ней вскоре что-то случится?

Возможно, ему не хватит сил должным образом защитить Викторику… Но мириться с этим мальчик не желал. Что же тогда ему делать…?

Охваченный гневом, Казуя застыл на месте. Подул сильный ветер, растрепав его угольно-чёрные волосы.

Сухие ветви бука колыхались на ветру, издавая мрачный, зловещий шелест.

Пока Казуя стоял в оцепенении, позади раздались быстрые лёгкие шаги.

—Кудзё-ё! — это был голос Аврил.

Как обычно, полный энергии:

—Учительница сказала, ты ищешь мисс Викторику? Я только что видела, как она говорит со здоровенным плотником у школьного… корпуса? Ой, Кудзё?

Весёлый голос Аврил вернул замершего как изваяние Кудзё к реальности.

—А, прости… Я слушаю. Что такое?

—Говорю же, мисс Викторика вон та… нгья-я! — вскрикнула Аврил, увидев лицо обернувшегося Казуи. Мальчик и сам подскочил на месте с криком: «Ва-а!», испугавшись её возгласа.

—Ч-чего? Чего так кричишь.

—Что с твоим лицом!

—Э…?

Аврил испуганно указала на лицо, и Казуя, гадая, в чём дело, подбежал ближайшему фонтану и уставился на своё отражение в воде.

—… Ва?

Область над левым глазом знатно распухла. То самое место, куда Брайан зарядил ему после того, как они спрыгнули с часового механизма. Взволнованная Аврил затараторила:

—Н-н-нужно охладить!

—Верно. Надо бы приложить холодное полотенце, гья-я!

…Плюх! – мгновение спустя Аврил обеими руками схватила Казую за голову и окунула в фонтан. Казуя отчаянно заплескался, но Аврил была в панике:

—Нужно охладить! Охладить водой! Нужно охладить Кудзё!

—Буль-бульк…! А-Аври… буль! — барахтаясь в холодной воде фонтана, Казуя продолжал мучительно размышлять о «Прекрасном ЧудовищеMonstre Charmant», что совсем недавно услышал от Брайана…